Пульс "Элиона" - 2

Глава 15

Удивительно, неужели прошла моя болезнь — увлечение дамами постарше? Я продолжаю встречаться с Лилией. Сейчас мы находимся на той стадии, когда цветы принять можно, но над поцелуем в щёчку на прощание ещё раздумываем. Лилька девочка чистая и невинная. Но мне это и нравится, просто проводить время вместе и неторопливо наблюдать за тем, как она потихоньку сдаёт свои защитные бастионы. Вчера чмокнула в щёку, сегодня успела увернуться от моего поцелуя в губы, попал лишь в уголок рта. На меня показушно рассердились, но тут же простили.

Оказывается, моя новая девушка метиска. Я был немало удивлён, нет я догадывался, что в ней есть восточная кровь. Но тут жгучая смесь — мама татарка, отец казах. Но дочь пошла в мать, так она говорит. До встречи с родительницей ещё далеко, наверное пара месяцев ухаживаний должно пройти, пока меня пригласят на смотрины. Девушка забавная, занималась в школе бальными танцами, любит классическую музыку и мечтает посмотреть в Большом театре «Лебединое озеро». Любит готовить и обожает домашний уют, серьёзных отношений с парнями в её жизни не было — просто набор лучших качеств для супруги. Берите и воспитывайте под себя. Добавьте к этому её внешние качества и поймёте, почему я с нею встречаюсь. Около девушки я чувствую себя остроумным и сильным. Ну а кому неприятно это ощущение? Расставаясь с Лилией, я иду и улыбаюсь, радуясь хорошему настроению. Вот такие пироги с капустой.

Как похолодало, у меня начались обострения с горлом. Причём это повторяется из года в год. Поэтому после похода к ЛОР-врачу мне предложили удалить гланды.

— Там у вас целый рассадник инфекции и сезонное обострение хронического тонзиллита приводит к воспалению миндалин. Предлагаю вырезать, это пустяшная операция, полежите в отделении несколько дней и забудете об этом.

Ага, заодно как мясники выдрали мне аденоиды, теперь ни есть, ни пить, мороженное вон мама принесла, аж две порции. Это вместо еды. Целую неделю провалялся в областной больнице. Палата большая, на десять человек, большая часть коек занята. В основном лежат подростки, но есть и взрослые. А когда на второй день после операции меня навестила сестрица, то даже салаги встали в стойку. Нет, я знал, что женщинам идёт врачебная униформа, но Ирина просто поразила всех выздоравливающих, а также не очень пока здоровых и даже совсем больных. Она стремительно вошла в своём белом халате, на голове накрахмаленная кокетливая белая шапочка. Девушка чмокнула меня в щёку и оставив после себя лёгкий запах духов и флер мелькнувшей красоты, утащила в помещение, где больные встречались с родственниками.

— Только не надо делать такое несчастное лицо, — сестра провела прохладной ладошкой по моей щеке.

— Да знал бы, что нужно будет так мучаться, в жизни бы не согласился. И время жалко, мои лоботрясы там совсем от руки отбились.

— Ничего подобного, я вчера заходила. Твой Верунчик их там так построила, что они по струнке ходят, даже отпрашиваются у неё в туалет, — после того, как Ира узнала про Вериного Сергея, они даже стали приятельствовать.

— Я ничего тебе не принесла. Мама пыталась всунуть пирожки, еле убедила, что на второй день после операции даже если захочешь — не сможешь поесть.

— Да уж, я бы не отказался сейчас от маминых блинчиков с мясом.

— Ну подожди, ещё денёк и сможешь поесть. А пока кушай теплый супчик и кашу, — Ира прижалась ко мне, к чему негативно отнёсся проходивший мимо наш завотделением.

— Думает, что мы милуемся, не одобряет.

— А пусть идёт лесом, — поддержала меня Ира, — и вообще я из терапевтического отделения.

— И как тебе здесь? Не жалеешь, что упустила Алма-Ату?

— Издеваешься? Да я после Москвы ни о чём больше думать не могу.

Сестра убежала, заставив меня вспомнить об обещании рассмотреть возможность расширить её репертуар.

В принципе, в роли вокальной исполнительницы я её вижу. Оказалось, Ира в юные годы пела в школьном хоре и голос у неё довольно неплохой. Слабенький по силе меццо-сопрано. Это ниже среднего по тембру, голосок не сильный, но имеет тёплые, я бы сказал бархатистые оттенки. Небольшой опыт исполнения у неё есть, но нужно много работать. И писать вещи именно под неё. А вот тут у нас затык. Ира часто дежурит, уходит на сутки. Бывает — удастся покемарить ночью. Но когда её кидают в приёмное отделение, она приходит никакая. Какие тут репетиции к лешему. Но сестра упорно долбит в одну точку, а как вить из меня верёвки — она знает. Начинает ласкаться как домашняя кошка, даже мурлыкает, чем меня особо умиляет, и я сдаюсь. А потом мучаюсь от дополнительных забот. Мы расширяем своё репертуар и на выходе у нас две песни, одна из них с участием Иры и её скрипки. Но вот как вокалистку вводить её — непростая задача.

Да, это несомненный прорыв, меня пригласили в гости. Лилька тожественно сообщила эту важную новость по телефону. И вот я звоню в дверь, держа в руке тортик.

— Ой, добрый вечер! А Вы Дима? Проходите, а я мама, Луиза Ахмадуловна. Лиля побежала в магазин, сейчас придёт.

Невысокая симпатичная женщина усадила меня на диван и принялась расспрашивать. Узнав, что работаю в филармонии, удивилась и даже сочувственно покачала головой. Я встречался с подобной реакцией, люди считают что, к примеру работать мастером на заводе — это достойно. А вот играть для других — временное баловство, не достойное отца семейства. Женщина явно непростая, трудится главным бухгалтером на какой-то базе, связанной с сельским хозяйством.

Я отвечаю на её вопросы о родителях, а сам кручу головой. В доме довольно богато. Большой современный телевизор, горка с хрустальной посудой, ковры по стенам, на столике красуется настоящий японский двухкассетник «Sony» и к нему целая коробка кассет «TDK».

— А это Лилечка у меня увлекается, — заметила хозяйка дома мой интерес.

Мне было занятно, как представит меня дочь, как будет вести в присутствии родительницы? Станет ли обозначать наши особые отношения или сделает вид, что мы просто друзья?

Вышло и не то, и не другой. Девушка села напротив меня и совсем не пыталась каким-то образом показать свои чувства. Ну знаете, девушки в таких случаях садятся рядом, ухаживают за гостем и стараются притронуться рукой, улыбаются по-особому.

Но я думаю, у неё это первый опыт и она просто не знает, как себя вести. А вот мамаша — не думаю, что она так пытает каждого одноклассника дочери. Явно в курсе сердечных дел дочери.

Основным и единственным блюдом вечера стал татарский национальный пирог. Честно говоря, я проголодался и практически изошёл слюной, такой запах шёл от духовки. Хозяйка водрузила на стол нечто исходящее жаром. Пирог из теста и начинкой из мяса, картошки и лука. Мне шлёпнули большущий кусок и впервые Лиля задела меня ладонью. Господи, чего же это она такая зашуганная. Ведь мы уже успели немного пообжиматься накануне. А тут прямо как первый раз в первый класс, покраснела и быстро стрельнула глазками на мать.

Потом был чай и я узнал, что Лилин папа от них недавно ушёл. Что-то типа семейного секрета. Девушка шепнула, что мама ещё в расстроенных чувствах и эту тему лучше не подымать.

Наш новый полноформатный диск пошёл в продажу в середине октября, а в канун Нового года мне пришло официальное письмо, выдержанное в сухом канцелярском стиле.

Исходящий адрес — Москва, редакция эстрадной музыки фирмы «Мелодия», от начальника планово-производственного отдела. Номер 184/7 от 23.12 1082 г., все казённые атрибуты, адресат — руководителю ВИА «Элион» Зубову Д. А.:

Уважаемый товарищ Зубов!

Сообщаем Вам, что долгоиграющая пластинка ансамбля «Элион» (каталожный № 186/82), выпущенная Алма-Атинским филиалом фирмы «Мелодия», реализована в установленном тираже досрочно и пользуется устойчивым спросом у слушателей.

В связи с вышеизложенным, фирмой «Мелодия» принято решение:

В целях подготовки указанных мероприятий просим Вас:

— Предоставить в редакцию перечень новых произведений;

— Сообщить о готовности к студийной работе.

— Согласовать возможные сроки записи.

Дополнительно уведомляем, что представители редакции свяжутся с Вами для уточнения организационных вопросов.

С уважением

Зам. главного редактора отдела эстрадной музыки фирмы «Мелодия» Моисеенко И.И.

— Ну, поздравляю Дмитрий, — директриса филармонии внимательно изучила принесённое мною письмо, — в добрый путь. Только не забывайте про свой план гастролей. Никто ломать их вам не позволит, — Сыздыкову можно понять. Для неё наше продвижение на союзный уровень — несомненные бонусные очки перед горотделом культуры. Но план тоже нужно выполнять, а на нас люди ходят. Единственно что — нас перестали гонять по совхозам. Теперь уже не стыдно пригласить наш ансамбль с сольным концертом. Разумеется, для того, чтобы дать музыкантам отдышаться, в обязательном порядке присутствовал артист разговорного жанра.

Так мы познакомились с Новосибирском, Омском, Красноярском, Томском и Барнаулом. Это был настоящий тур на выносливость. Если всё пройдёт нормально, то в планах Ленинград, Петрозаводск и Псков. Возможно, под занавес зимнего сезона будет и Урал с Поволжьем. А это целая россыпь городов — Свердловск, Челябинск, Пермь, Казань и Уфа.

Пришлось Ире договариваться с руководителем интернатуры. Ведь у нас новая песня именно с её участием. Это явилось плодом нашей совместной с Верой работы. За основу я взял знакомую песню Apologize американской группы OneRepublic, мы её исполняли с ребятами на вечеринках в прошлой жизни, и я неплохо помню основную тему. Но, теперь она значительно изменилась. В нашей версии это лирический дуэт + атмосферная скрипка, почти камерная драма. Основа- мужской вокал, женский идёт вторым голосом, а скрипка создаёт «третье чувство», фон и напряжение. Мы постарались из этой песни устроить этакий мини-спектакль на сцене. Название дали весьма лирическое — «Прощание»

Моя роль ведущая — я основной рассказчик, спокойно и сдержанно, пожалуй немного устало, веду свою партию. Я, как бы извиняюсь перед любимой, но понимаю, что уже поздно.

От Ирины требуется более эмоциональный ответ, это внутренний голос песни. Мягкий и теплый характер, не крикливый и немного хрупкий. Она не перекрикивает меня, а будто обволакивает.

Для её дебюта на мой взгляд идеально. Не нужно форсировать голос, надо просто чувствовать партнёра.

Ну и мы не забыли изюминку нашей группы — скрипку. Она в Ириных руках создаёт нужную атмосферу и поддерживает напряжение. Это как слёзы без слов. Темп медленный и позволяет скрыть слабую технику исполнительницы. Ну и конечно мягкая поддержка синтезатора и гитарный перебор.

Сложно было настроиться на припев. Поём дуэтом и здесь необходимо изобразить некие чувства. Мы исполняем его последовательно — строчку я, строчку она. Это диалог — прощание. В финале по задумке в этот момент осветители должны на сцене оставить лишь два мягких прожектора, освящающих лишь нас двоих. Мы стоим на разных концах сцены и между нами пропасть. На краю два человека, которые понимают: всё кончилось — и поэтому особенно больно. Никаких поцелуев, только взгляд, пауза, жест. И в самом конце девушка опускает голову, руки со скрипкой поникли, позиция «уже не вместе». Он медленно идёт к любимой и останавливается в метре от неё. Всё — долгий взгляд и свет отрубается. Замирает музыка и включается общий свет, кланяемся, принимаем цветы и уходим, чтобы выйти уже на бис.

Наша знакомая Элина долго заставляла нас с Ириной правильно двигаться. Ведь тут важны мелочи — как стоять, куда смотреться, как держать руки, — ребята, здесь пауза важнее движения. Не суетитесь, один шаг сильнее трёх, — наш специалист по сценической пластике гоняла нас на каждой репетиции, чтобы добиться эффекта. А лично мне трудно было удержаться от смеха. Когда Ира стояла в пяти метрах от меня и изображала страсть, мне дико хотелось пошутить. И только страшные глаза Элины и нежелание повторять это сотню раз заставляли брать себя в руки.

Вторая наша новинка — это песня «Clokcs» британской рок-группы Coldpay. Но она подверглась капитальной до неузнаваемости аранжировке. Здесь весь акцент на виртуозное владение клавишами нашей пианистки, в качестве главной задачи раскрыть именно её потенциал. Таким образом синтезатор у нас — главный герой, ударные — мотор и мой вокал — идёт штрихом, бас-гитара — фоном. Я решил исполнять вокальную часть на английском. Это должно придать композиции дополнительное очарование.

Вся вещь держится на клавишах, Вера работает чётко и ровно, без украшений, буквально гипнотизируя зал. Это был наш первый концерт тура. Красноярск выделил для этого главную сцену города, концертный зал краевой филармонии. И новинку Вера исполнила сразу после антракта. В первом отделении мы исполняли уже отшлифованные вещи.

Моя клавишница даже глаза закрыла, играет на слух — и это завело зал. Мы специально установили синтезатор не сбоку как обычно, а на переднем плане. Вера одета в чёрную юбку-миди и белую блузку, подчёркивая этим свою возвышенную связь с миром классической музыки. Прожектор освещает её лицо, оно кажется неподвижным, девушка настраивается. Вот она положила руки на клавиши и закрыла глаза.

В зале ещё шевелились опоздавшие с антракта, кашляли и шуршали программкой. Зазвучали первые ноты. Ровные и чёткие, как капли по стеклу. Вера играла с полузакрытыми глазами, лицо спокойное и торжественное. Только мелькают пальчики, легко, почти невесомо. Вскоре подключился ударник, тихо и осторожно, будто боясь ей помешать. Зал окончательно затих, люди перестали шевелиться, некоторые наклонялись вперёд и напряжённо слушали. А на второй минуте Вера перестала «играть», она как бы зажила внутри музыки. Чуть покачивались плечи, голова медленно следовала ритму. Я вошёл в рисунок как тень, пара фраз поверх клавиш, полушёпотом, не мешая. Сейчас не про меня, сейчас все смотрят на неё. А ближе к концу номера Вера широко распахнула глаза и посмотрела в зал и будто ток прошёл по рядам. Кто-то замер, кто-то улыбался, а были и такие, кто сдерживал дыхание. Финальная часть резко ускорилась, музыка накрыла зал как волна. И начала затихать, пальцы стали мягче, а ноты длиннее. Последний аккорд, его она держала до конца, до полной пустоты. Пока звук не умер. И тут раздался шквал аплодисментов.

После такого трудно продолжать, пришлось дать людям выйти к сцене. Они дарили игрушки, реже цветы.

Второе отделение у нас получилось особенным. Настала очередь Иры, теперь ей звездить. Композиция «Шторм» с нею в главной роли. Это послужит неким переходом к нашей завершающей песни дуэтом. Ира остаётся нашим слабым звеном и я не уверен в ней на все сто. Поэтому и решил разогреть её уже апробированной композицией. Одета она в том же стиле, что и Вера. Только на ней брючный костюм. Пришла пора песни-диалога.

На сцене полумрак и тишина, мягким фоном вступает синтезатор. Мы стоим на разных концах сцены, между нами пустота. Длинная нота скрипки, тонкая и малозаметная, моя партия:

Куплет 1 — Он:

Я видел свет в твоих глазах,

Когда ещё был нужен.

Я думал — всё у нас всерьёз,

А вышло — просто дружба.

Я говорил тебе: «Прости»,

Но сам не верил слову.

Я слишком долго был чужим

В твоём родном просторе.

Предприпев — Он

Я всё понял слишком поздно,

Когда ты стала тенью…

Припев

Он:

Поздно просить прощения –

Я это знаю сам…

Она:

Поздно искать спасенье

В наших пустых словах…

Он:

Я опоздал к любви…

Она:

Ты опоздал ко мне…

Вместе:

Поздно теперь просить –

Всё решено уже.

Куплет 2- Она:

Я верила твоим шагам,

Твоим случайным взглядам.

Но ты всегда был где-то рядом.

Я научилась не звонить,

Не ждать и не бояться.

Я научилась просто жить,

А не за счастье драться.

Предприпев — Она:

Мне больше нечего терять…

Я всё смогла понять…

Припев — вместе:

Он:

Поздно просить прощения…

Она:

Поздно менять пути…

Он:

Я не сумел быть первым…

Она:

Ты не сумел спасти…

Вместе:

Мы опоздали вдвоём,

Каждый — в своей судьбе.

Поздно теперь кричать

О том, что было во мне.

Проигрыш скрипки, инструментальный кусок, мы смотрим друг на друга с разных концов мира.

Финал:

Он:

Я всё ещё помню твои руки…

Она (мягко):

Я всё ещё слышу твой голос…

Он:

Но прошлое — закрытая дверь…

Она:

Я не вернусь туда больше поверь.

Вместе с нарастанием:

Поздно просить прощения –

Мы не вернёмся назад.

Всё, что осталось между нами –

Память и тихий взгляд.

И печальный аккорд скрипки, как плачь. И вот музыка затухает, а мы с Ирой стоим, глаза в глаза и у неё реально блестят слёзы. Называется вошла в образ. Лицо светится, веки трепещут от сильных чувств, она даже подняла руки и коснулась кончиками пальцев моего пиджака. Тянется к моему лицу, но уже нет сил. Прощальный жест.