Пульс "Элиона" - 2

Глава 4

Выехали рано утром. Слава богу, девушки-танцовщицы из ансамбля народного танца работают по своей программе и с нами пересекаться не должны.

Прохладно однако, в автобусе совсем не жарко. А тут ещё облом с нашим транспортом. ПАЗик сломался и нам дали уродливый и холодный автобус «Кубань». По размеру может чуть больше, но неудобный жуть. И главное, с Жорой мы уже сработались во всех смыслах, а тут незнакомый молодой парень, всё время норовивший закурить во время езды. И только мой недовольный рык заставил его терпеть.

До центральной усадьбы совхоза «Победа» добирались часа два. В правлении нас сразу направили к клубу, двухэтажному кирпичному кубику с огромным кумачовым транспарантом над главным входом — «Каждый центнер хлеба — в закрома Родины!» и ниже призыв «Передовикам жатвы — слава!».

— Ну, время к обеду, приглашаем вас посетить нашу столовую, — это завклубом, дородная симпатичная женщина правильно поняла тоскливые взгляды моих ребят.

В большом помещении столовой почти никого, обедают человек пять. Так что мы вольготно расселись за двумя столами.

— А вот и наше начальство пожаловало. Знакомьтесь, Николай Оттович Фольмер, — я давно заметил, что центральный Казахстан стал родиной для многих народов. Большинство попало сюда не по своей воле, а в результате сталинских репрессий. Тут и родственники врагов народа, и греки, немцы, корейцы, евреи, татары с чеченами и вообще все те, кого Сталин боялся пускать в центральные регионы и предпочитал использовать в дальних регионах, например для освоения целины. Некоторые совхозы были этнически монолитными. Рядом с Целиноградом расположен совхоз «Энгельса», там практически одни немцы и жили. Был там проездом, такое ощущение, что очутился в Европе. Аккуратно заасфальтированные улицы, добротные дома, даже на огородах дорожки выложены плиткой. Обязательный садик и большой огород. А в загоне хрюкает и кудахчет мясо.

Вот и тут нас угощает самый натуральный немец. Невысокий полный товарищ с обширной залысиной. Но говорит он весомо и весьма благожелательно.

Мы дружно отказались от "этого дела", я имею в виду спиртное. Зато за обедом, который представлял собой наваристый фасолевый суп со свининки, на второе гуляш и компот, мы успели обсудить сегодняшний концерт. Вернее их будет два. Основной состоится в четыре часа после обеда в актовом зале клуба. Там будут песни для души, но сначала музыкальное сопровождение награждаемых.

— Вы не беспокойтесь, много говорильни не будет, сельчане этого не любят. Двадцать три человека получат специальные подарки, неплохо было бы, чтобы вы изобразили что-то вроде бравурного марша при вызове награждаемых. Потом собственно сам концерт. А вечером очень просим вас порадовать нашу молодёжи дискотекой. Разумеется оплата отдельно, думаю нам удасться договориться.

После обеда подобревший народ отправился готовить аппаратуру. Паше нужно ещё состыковываться с клубовскими колонками.

И ведь не обманул директор совхоза, официальная часть сокращена до максимума. Выходили работники, мы отыгрывали «торжественный выход». Что удивительно, подарки, прямо скажем, весьма серьёзные.

Были мотоциклы, от «Урала» до «Восхода». Были холодильники, стиральные и швейные машинки, а также просто велосипеды. Народ радовался и активно хлопал. А два комбайнёра получили ключи от автомобилей «Москвич -412». Ну а потом наступил черёд и нам поработать.

В следующий раз надо брать всё своё, колонки безбожно фонили, заставляя меня морщиться. Пашка что-то колдовал с ними, но безуспешно.

А главное началось позже. Нам дали отдохнуть часик, за это время колонки переместили в окна клуба. Перед зданием большая заасфальтированная площадка, сейчас она опустела, отогнали стоящие ранее там машины и трактора. И сюда начал съезжаться народ, причём большая часть из других отделений. Боюсь соврать, но как бы не под триста человек вышла толпа. Местные электрики маркуют с освещением, рядом с площадкой притулился милицейский автобус и важно прохаживаются несколько милиционеров, искоса наблюдая на собирающимися сельчанами. А те уже активно готовятся, парни собираются кучками, выпивают, курят и посматривают на стоящих в отдалении девчонок. Дамы показушно не смотрят в ответ, а всё пытаются подсмотреть, что это мы делаем на импровизированной сцене из досок.

А когда раздался первый проигрыш «Только ты», народ взвыл в экстазе и торопливо отлепился от стен клуба, устремившись на центр площадки.

Ну что сказать, не избалованы сельчане хорошей музыкой, нас заставили дважды прогнать всю программу. Оттого мы и закончили почти в одиннадцать вечера. А потом инструменты заперли в крепком помещении клуба и нас повезли в гостиницу для командировочных. Но предварительно накормили в столовой. Еда была шикарная, отварная молодая картошечка, шматы жаренной свинины и прудовые карпы. Налопались до отвала и расползлись по комнатам.

А в десять часов утра я встретился с товарищем директором. Надо завершить наши финансовые дела. За основной концерт нам заплатит филармония исходя из расчёта 12 рублей на человека за концерт. А вот за дискотеку я получил пухлый конверт. Там 1200 рублей. Не знаю, был ли вход платный, скорее всего совхоз платил из своей кассы по-чёрному. Даже подумать страшно, какая сумма, поэтому расстались мы довольные друг другом. Нам помогли загрузиться в автобус и да здравствует следующий совхоз «Октябрьский. На все три дня запланированы концерты, возможно будут и дискотеки.

В этом совхозе всё повторилось, видимо быстро прошёл слух о шикарной дискотеке, потому что нам предложили и тут пошабашить.

Здесь директор казах, и насчёт дискотеки он сказал честно, — смотри Дима, я не могу заплатить вам всю сумму деньгами. Давай так, 300 рублей, остальной подгоним продуктами. Вы останетесь довольны, не переживай.

В итоге утром в воскресенье мы уезжали, поглядывая на свёртки с колбасой, тушёнкой и сливочным маслом, уложенных сзади салона. Нас наградили даже ящиком шоколадных конфет московской фабрики «Красный октябрь». Свежее мясо взять не рискнули, днём жарковато, а дома мы будем в лучшем случае ночью. Так-то в автобусе ночью прохладно, пропасть не должно.

С трудом удалось отговориться строгим графиком, когда директор совхоза «Целинный» упрашивал остаться ещё на день, типа народ очень просит. Поэтому выехали в ночь, а пол автобуса заняли те же продукты, на сей раз мясо мы согласились взять. Вот маме будет сюрприз.

— Народ, бабки и жрачку делить будем завтра на свежую голову, сегодня развозим каждого домой, но как быть с мясом?

— А давайте ко мне, у нас холодный погреб есть, — это Костик буквально нас спас. Мы сейчас никакие и резать мясо в два часа ночи — не самая лучшая идея. Единственное, водиле подкинули продуктов на бедность, чтобы моська чуть улучшилась, а то он от зависти весь позеленел.

— Димка, откуда это богатство? — я вывалил на кухонный стол две тяжёлые сумки. А там килограмм семь отборной мякоти, шесть палок полукопчённой колбасы, десять пачек сливочного масла, девять больших банок свиной тушёнки и конфеты россыпью килограмма на два.

— Так мам, я же говорил, были с бригадой в сёлах. А там платили продуктами, так что надеюсь, сегодня побалуешь нас с батей жаренным мясом?

Все остались довольны приварком в виде жрачки, но главное — это деньги. А вот тут мне пришлось их тормознуть.

— Мальчики и девочки, минутку внимания. Значит так, официально за три дня мы заработали по 42 рубля каждый. Такие расценки, в принципе неплохо. Мне на заводе понадобилось бы пахать неделю за такие деньги. Но, всегда есть «но». За дискотеки с нам расплачивались как продуктами, так и деньгами. Итак, нас семь человек, включая Павла. Думаю все понимают его важность для нашего ансамбля? — Александра согласно кивнула, остальные помедлив тоже.

— Итак, у меня в кармане 1700 рублей. Сумма приятная, но есть предложение. Если мы рассчитываем выйти на следующий уровень, нам жизненно необходимо обновить инструменты, — я положил на стол список задуманного к апгрейду.

— Да, да. Это московские цены, если покупать со скидкой из-под полы. Сами понимаете, официально нам никто ничего на тарелочке не принесёт. Конечно, можно на эти деньги взять настоящий американский джинсовый костюм. А можно вложиться в своё будущее. Я не могу вам указывать, но считаю, что если мы вложимся сейчас, то позже получим многократно больше. И не забывайте, что нам также нужны сценические костюмы. Для дискотеки пойдёт и так, но почему вы не думаете, что наш концерт когда-нибудь не запишут телевизионщики?

Последняя фраза была домашней заготовкой. Я был уверен, что кроме пожалуй Кости, возможно ещё Александры, остальные предпочтут деньги. Без малого 240 рублей на брата — этого хватит Лёве, чтобы поразить свою зазнобу новым прикидом, Сашке купить наконец свой мотоцикл, Ваня спит и видит увидеть настоящее море, а Вера вообще пока не работает, а репетиторство много не приносит. Вот Паша мой человек и сделает как нужно. Но вот фраза насчёт будущего и выхода на уровень, когда могут снять наш концерт для ТВ, заставила их призадуматься.

В результате решили следующе — мы не знаем, сколько удасться срубить в результате нашего комсомольского «чёса» по колхозам и совхозам. Будем решать окончательно в середине октября, когда закончится музыкальная страда.

Это был первый вечер, после нашего второго выезда в подшефные совхозы. В материальном плане он стал даже результативнее, сказался тот факт, что о нас узнали и директора престали морщиться, когда я называл суммы гонорара. Чтобы они не говорили, как бы не пытались жалиться на строгую отчётность, а чёрная касса была у каждого. А как иначе расплачиваться с леваками? Я знаю это от первоисточника. Поддав, сельчане многое рассказывали заезжим музыкантам. Когда платить нужно было срочно — шабашникам, возводившим коровник; ремонтникам из города, чинившим конвейер на свиноферме; нужным людям, типа главных механиков предприятий за необходимые запчасти и технику; водилам за переработку; да мало ли за что приходилось платить из своего кармана, чтобы не допустить простоя.

Вот и я стал таким же необходимым. Я посмотрю, как директор совхоза будет объясняться со своими работниками, когда те спросят, — «а чё Михалыч, почему у наших соседей были эти дискотетчики из города, а мы чем хуже? Что, рожей не вышли?

Поэтому мои ребята явно устали, но морды довольные. Мало того, что мы опять привезли продукты. Так и наша касса заметно пополнилась.

И вот когда я отмокал в ванной, мама сунула нос в дверь, — Дима, там тебя к телефону. Какая-то женщина.

С трудом преодолев желание послать всех на… я обернулся полотенцем и пошлёпал в прихожую.

— Алле.

— Дмитрий, здравствуйте. Извините ради бога, что беспокою в такое время, но у меня беда — дочь пропала.

Вот те на, — это Вы, Ольга Владимировна?

— Да, да, Дмитрий, я. Мне нужна Ваша помощь. Может Вы знаете, где она может находиться? —

— Эээ, нет. Мы только сегодня вернулись с гастролей по области. Но может быть наши девчонки знают? Давайте так, я обзвоню их и перезвоню Вам, договорились?

Вот же леший, наши девы из поддержки тоже не в курсе, куда могла запропаститься Юлия. Наташка сказала, что видела её дня два назад. Они говорили о возможности паре наших девчонок поехать с нами на следующей неделе. Просто нам не помешают ловкие и шустрые девчоночьи руки. Но речь шла о наших девушках, никак не о подростке.

Что же сказать маме? Я решил, что лучше приехать к ней.

На мой звонок в дверь Борунова открыла так, будто стояла за нею и держала ручку двери наготове.

— Ну, что-нибудь выяснили?

— Пока нет. Ольга Владимировна, расскажите всё по порядку. Кто, когда, зачем.

Из женщины будто воздух выпустили, руки повисли и она тяжело поковыляла в комнату. Голос сухой и безжизненный, — утром я отправила Юльку в школу. Всё как всегда, а когда она не вернулась к обеду, заволновалась. Ну бывает, заскочит там к подружке, но тогда она звонит мне на работу. А уж когда классная руководительница сказала мне, что дочь в школе вообще не появлялась, я запаниковала. А потом побежала к участковому в опорный пункт милиции.

— И что он сказал?

— А отфутболил меня, типа девчонка набегается и объявится.

— Ясно. Какие есть предположения?

— Не знаю, ничего такого в голову не приходит.

— М-да, а у неё есть к кому пойти, ну там бабушка или тётя?

— Нет, в Целинограде у нас никого нет.

— Вы всех обзвонили? Ну подружки там, может там ухажёры.

— Да какие ухажёры, она совсем ещё маленькая. Да и нет у неё никого, это я точно знаю.

Ну да, многие мамаши до последнего уверены, что их ребёнок святым духом питается и пьёт исключительно божественную амброзию. А потом удивляются, почему их драгоценное дитё с пузом ходит. Но делать что-то нужно. Вон Оля, почувствовав мужика рядом сразу загорелась, придётся несмотря на неурочное время задействовать тяжёлую артиллерию.

Мне пришлось сделать пару звонков и наконец я услышал голос одного знакомого капитана, который не так давно здорово меня выручил.

— Я тебя понял, Дима. Сделаем так, подъезжайте к райотделу, буду там минут через двадцать.

— Так, Оля, бери фотографию дочери и быстро одевайся, поедем подавать заявление на розыск, — я не сразу заметил, что перешёл на «ты». Но женщина этого даже не заметила и кинулась в спальню. А через пять минут мы уже ловили на дороге такси.

Алексей уже ждал нас у входа, — давайте за мной, — вскоре Оля скрылась в одном из кабинетов райотдела, а я остался мозолить глаза дежурному.

Кстати, Алексей уже стал майором и выяснилось, что он занимает нехилую должность в оперативном штабе ГорУВД. Отсюда и отношение к нему райотделовских чинов.

Боруновой не было минут двадцать, потом она вышла на улицу.

— Ну, рассказывай, — женщина выглядит получше, видать её там немного обнадёжили.

— Всё записали, заставили написать заявление, долго расспрашивали о знакомых дочери и её привычках. Куда она любит ходить. А моя Юлька очень домашняя — дом, школа и две подружки, ещё с первого класса. Всё, а они мне тоже про друзей всё талдычили. Но обещали сразу же оповестить линейный отдел на транспорте и размножить её фотографию.

Несмотря на усталость, я решил проводить женщину, — а может зайдёшь, я сейчас не могу одна, — ну хоть тут прогресс, теперь мы прошли это обоюдное выкание. Мне показалось правильным посидеть с нею. Может будут свежие новости из милиции.

После кружки горячего чая Оля чуть отошла, держит её в руках, будто отогревает пальцы. А мысли явно где-то далеко.

Звонок телефона заставил нас вздрогнуть, Оля быстро взяла трубку, но по выражению лица я понял, что это не связано с нашим делом.

— Нет, — помотала она головой, — это Марина, моя сестра, я ей звонила.

— И что? Юля могла поехать к ней?

— Нет, она у меня столичный житель, вышла замуж за москвича. С Юлей у неё особо тёплых отношений нет.

— Понятно, а есть ещё родственники поближе? — Оля покачала головой, в глазах опять появляется отчаяние. Но вдруг она замерла, — может быть она поехала к отцу?

— Здрасьте, ты же говорила, что отца у неё нет.

— Есть как видишь, живёт в Кокчетавской области. Мы и прожили то года полтора всего вместе. Родилась Юлечка и всё стало нехорошо. А тут ещё мать его влезла в наше жизнь. Короче Толик нас бросил, а я подала на развод.

— А как Юля? Знает про отца?

— Знает конечно, она раза три была у них летом на каникулах, там ещё бабушка есть.

— Так может позвонить отцу?

— Куда? У них деревенька двадцать дворов. Если только телеграмму срочную дать.

— Ладно, я понял. Давай подумаем. Могла Юля сорваться и поехать к отцу?

— Нет, между нами нет секретов и это ей несвойственно.

— Тогда изменю вопрос. Не происходило ли между вами с дочерью ссоры или недопонимания в последний день два?

Женщина выпрямила ноги и откинулась на спину дивана. Сразу не ответила и это уже радует. Она перестала всё отрицать, а ведь чудес не бывает. Тут или злой умысел третьего лица, но пока для этого нет оснований. Или элементарный подростковый бунт с последующим побегом назло матери.

Наконец Ольга подняла на меня свои выразительные глаза, на сей раз там есть какая-то идея, — может быть это. Вчера вечером дочь сказала, что хотела бы поехать с вашим ансамбль. Разумеется я ответила отказом. Ну и она обиделась, заперлась в ванной. Но ведь это не серьёзно, из-за этого из дома не уходят.

— Фух, да, мне говорили девчонки об этом разговоре. Я бы никогда не заикнулся о поездке для подростка. Даже если ты бы умоляла, — я чувствую особое удовольствие, называя Ольгу по имени и на «ты». Сейчас женщина уже всё отлично соображает, но не стала ставить меня на место.

— Да я верю тебе Дима, но что же делать?

— Ну смотри, могла дочь почувствовать себя настолько обиженной, чтобы удрать из дома после вчерашнего разговора?

— Возможно, — сухой ответ показал мне, что женщина недовольна, как идёт наш разговор.

— Хорошо, примем как аксиому. Теперь, правильно ли я понял, что с её точки зрения, единственно близким человеком она считает кроме тебя отца и возможно бабушку?

— К чему ты ведёшь?

— А ты не догадываешься?

— Но откуда у неё деньги на это?

— Ну, тут недалеко, и пары рублей хватит. И вообще подросток и зайцем проехать может.

— Дима, ты не понимаешь? Там с вокзала надо ещё часа два добираться автобусом, который ходит всего раз в день. Как она это сделает? — Ольга почти кричит, будто обвиняет меня.

Успокоилась она также резко, — извини, сорвалась. Тогда надо сразу ехать туда. Ночью поезда ходят?

— Возможно проходящий, хочешь я поеду с тобой? Вдвоём всё легче.

Женщина отрицательно мотнула головой, но её глаза сказали другое.