Пульс "Элиона" - 2

Глава 14

— А Вы по какому вопросу? — промолвило юное создание. Нет, в самом деле девушка выглядит молодо, лет двадцать от силы. Грива чёрных волос сползает на глаза, и девушка откидывает её движением головы. Тонкая шейка, нежная белоснежная кожа, я невольно залюбовался.

— Я, собственно, по общественному делу. А Валерий Семёнович мой хороший знакомый.

Девичий внимательный взор пробежался по мне, не были забыты джинсовый костюм и фирменные мокасины, оценив мою внешность она улыбнулась, показав ровные мелкие зубки.

— Посидите, Валерий Семёнович сейчас освободится. У него люди.

— Без проблем, а Вы новенькая?

— Ну, как сказать, третий месяц здесь. Как Галина Степановна уволилась, так и работаю. А Вы учитесь у нас? — без перехода спросила девушка. Вот пока всё в образ, и лицо, и голос, осталось заценить фигуру. Наверняка за столом скрывается нечто тяжёлое и кургузое. К сожалению, редко бог награждает всем в полной мере.

— Нет, я по другой части. Меня зовут Дмитрий, — секретарша не сразу сообразила, но представилась в ответ, — Лиля.

— Очень приятно, — мне не удалось пообщаться с симпатюлькой. От декана вышли два взъерошенных студента. Судя по красным мордам разговор шёл отнюдь не о любви. Зато мне удалось оценить её фигуру, она встала и подошла к шкафу. Хм, стройняшка однако, роста невеликого, но попка завлекающе оттопыривает брючки в обтяжку.

— А, Дмитрий, давненько не виделись, прошу, — и декан автодорожного факультете сделал приглашающий жест. Я кивнул девушке и прошёл внутрь.

— Ну что, опять пришёл просить за своего музыканта?

— Так Валерий Семёнович, филармония составляет напряжённый график гастролей.

— И куда сейчас? Опять по колхозам области.

— Обижаете, нас ждёт город-герой Москва.

— О как. Ну не знаю прямо что Вам ответить, — декан пожевал губами, делая вид, что раздумывает. Мы оба понимаем, что Костя отвратительный студент. Но народу нужны песни, — ладно, в последний раз иду Вам навстречу, — получив свой презент, он встал проводить меня.

В приёмной около секретарского стола стоит женщина, она упёрлась руками в стол и наклонилась над сидящей девушкой. Меня царапнул её голос, очень знакомый голос. Выпрямившись, женщина обернулась и сделала шаг ко мне и буквально упёрлась своей немалой грудью. Не знаю, сколько времени мы стояли и смотрели глаза в глаза, несколько секунд, наверное. Оля, вернее Ольга Владимировна Борунова собственной персоною, она почти не изменилась. Мне пришлось подвинуться, приёмная маленькая и пройти мимо женщины не получалось.

Чёрт, неожиданная встреча. Да ещё так в упор. Во рту мгновенно пересохло и я присел на стул.

— Вы знакомы с Ольгой Владимировной? — милое создание Лиля участливо смотрит на меня.

— Что? А да, были соседями. Жили рядом, — брякнул я невпопад. Нет, прежнего волшебства не осталось. Но что-то эта встреча всколыхнула во мне. Потому что дальше я понёс какую-то чушь. Принялся рассказывать в общем-то чужому человеку случай из своего якобы студенческого прошлого:

— Перед армией нас посылали на картошку. И там с нами происходило много чего дурного и порой забавного. Когда собираются подростки, учащиеся ПТУ, скажем так — не самые дисциплинированные деточки, то случаются приколы. Например, с нашим физруком, его перевели к нам из обычной школы для порядочных детишек, и мы на нём оттачивали свои острые зубы. Так, когда подходило время отбоя и он проходился по бараку, заглядывая в комнаты, мы поставили ведро с картошкой на приоткрытую дверь. В темноте и не разберёшь, что там за каверза. В результате грохот с матами и дружный хохот воспитанников.

Веселить Лилию настоящее удовольствие, она позабыла про свою печатную машинку и улыбается во все свои 32 зуба. И смех такой лёгкий, но, если честное дальнейшее я сделал под воздействием некоего наркотика. Когда приоткрылась дверь и уходящая Борунова что-то ответила декану, я задал оригинальный мужской вопрос:

— Лилечка, а что Вы делает после работы? Не хотите составить компанию старому морскому волку, знающему много удивительных историй.

Девушка прыснула, по глазам вижу, что она не против пообщаться со мной. Но, возможно у неё кто-то есть или даже замужем.

— Это что Вы ко мне клеитесь?

— Да, самым беспардонным образом. Как Вы относитесь к кафе-мороженному?

— Ну…не знаю. А во сколько?

Последнюю фразу и застала моя бывшая любовница, вышедшая из кабинета декана. Она фыркнула и полная оскорблённого достоинства вышла в коридор.

— Так во сколько? — что-то мне резко расхотелось куда-то идти с этой девушкой. Но весь некрасиво будет сейчас сказать, что пошутил.

— А давайте сразу после вашей работы. Во сколько Вы заканчиваете?

Так я и познакомился с Лилией. Она оказалась хохотушкой и в принципе я неплохо провёл время до вечерней репетиции. Девушка не в курсе моей работы, поэтому говорили мы на общие темы. Она немного наивная как все молодые девушки, но зато она очаровательна в своей молодости и к концу свидания я уже не чувствовал себя обманутым. Взял у неё домашний телефончик, и мы договорились встретится в воскресение. Все остальные дни у меня расписаны по минутам.

С ремонтом всё вышло как нельзя лучше. Оказывается, все новосёлы сталкиваются с подобными проблемами. Помог Григорий Александрович, подогнал двух весёлых и разбитных женщин. Они штукатурщицы-малярщицы и подрабатывает по вечерам ремонтами квартир. Краску и обои я искал сам, остальное они принесли. За пять вечеров женщины привели мою квартиру в достойный вид. Перекрасили оконные рамы, выровняли углы и поклеили обои. Женщины оказались опытные и им не нужно было показывать пальцем, сами делали — как для себя. Но и зарплата немаленькая. 150 рублей отдал, в последнее время с этим делом стало полегче. Сама официальная зарплата редко превышала 300 рублей. Это с учётом гастрольных. Причём зарплату платили первого числа, а остальное пятнадцатого. Но денег всегда не хватало. Нет, там я тратил не только на себя. Удалось приодеться в соответствии со своим статусом. Но все левые оплаты тоже шли из моего кармана. Нашей постановщице пластики Элине я сам платил, за костюмы тоже. То, что выделяла для этой цели наша бухгалтерия хватило бы от силы на ткани. Огромную помощь оказывала мама, вернее её связи. Преподаватель музыкальной школы с большим стажем имеет самых разнообразных полезных и нужных знакомых. За эти годы через мамины руки прошло масса учеников, а у них есть заботливые родители. Так мама и познакомила меня с Жанной Юрьевной. Швея — надомница в прошлом работала в модельном ателье. В том числе обшивала артистов и прочих публичных людей. Но когда та родила очередного ребёнка, решила стать домохозяйкой. Четыре дочки и пацан — глаз да глаз за ними. Женщина работала на швейную фабрику, у неё стояли серьёзные машины, завезённые с фабрики и она работала, пока дети были в школе. Вот эта женщина и согласилась шить для нас сценические наряды. Не сразу, но она приняла мою концепцию.

Сейчас на советской эстраде царствуют «блеск и нарядность». Что касается тканей — то это люрекс, атлас, парча, блескучая синтетика и металлизированные ткани. Цвета — чаще всего серебристый, золотистый, бордо и синий «электрик».

Фасон — пиджак и брюки, белая или цветная рубашка, галстук/бабочка/жабо, иногда жилет. Явно просматриваются элементы сценической театральности — расклешённые брюки уступили место дудочкам, широкие лацканы, блестящие пуговицы, контрастная строчка и декоративные элементы. От советской цензуры остался принцип обязательной «приличности». Никакого вызова и небрежности «улицы». Артист должен быть опрятным, прилизанным и соответствовать канонам «советского» артиста. И вроде цензура значительно ослабила свою хватку, а «советский стиль» остался.

Я же хочу добиться минимума мишуры. Вместо люрекса матовый габардин, тонкая шерсть, вискоза, плотный хлопок и костюмная синтетика без блеска. Мои цвета — чёрный, почти графит, тёмно-синий, тёмный бордо, возможно молочный.

Фасон — брюки могут быть узкими или «бананы», прямой пиджак, зауженные рукава, никаких подплечников, и приталенности, почти «западный» стиль. Костюм необходимо подгонять под конкретного человека, подчёркивая его индивидуальность. Никакой униформы. Аксессуаров по минимуму, вместо пёстрых галстуков и жабо — тонкие ремешки, аккуратные ботинки, реже шейный платок. Наш стиль — «холодная эстетика». Чуть отстранённый, интеллектуальный и не заигрывающий со зрителем.

Беда в том, что в советских магазинах очень плохо с тканями, зачастую они импортные. Поэтому и денежки утекают рекой — наш Алексей, который регулярно мотается по крупным городам, толкая наши кассеты через своих распространителей, также начал работать через московских фарцовщиков и в этом плане. Кое-что поступает из театральных костюмерок. Наша швея распускает их костюмы ради цветных вставок. Я привожу ей западные модные журналы, показывая отобранные модели. Если проще, я иду к концепции, когда мы не блестим, а выглядим стильно. Мне надо, чтобы нас слушали и узнавали в визуальном плане. У нас будет свой внешний стиль и плевать, что в отделе культуры недовольны нашим внешним видом. Как говорится, на свои живём. Не они выделяют финансы на наш внешний вид.

Забавно вышло на последних гастролях в Алма-Ате. Изменение нашего внешнего вида заметили и оценили. Это был сборный концерт ко «Дню знаний». На главной сцене города Дворце Ленина выступали десятки коллективов, включая представителей других республик. Снимало республиканское телевидение и конечно первой в нашей костюмерке нарисовалась Гульжавар Тлеубековна, — ну ребята, все выходили как блестящие игрушки на Новогодней ёлке и тут вы. Чёрно-матовый костюмы без единой лишней детали. Узкие брюки, аккуратный пиджак и светлая рубашка — всё в тему.

— Ну да, а кое-кто считает, что мы выглядели скучно, мрачно и совсем не празднично.

— Да брось, Дима. Можете позволить себе пооригинальничать. За вас стоит Минкульт, вы приносите в бюджет денюжку и показываете новое лицо Казахстана на всесоюзной арене. Слышала, у вас предстоит поездка в Москву?

Да, филармония совместно с «Росконцертом» включила нас в состав тура в Москву и Подмосковье. Но уже не как «разогрев», а на правах равноправного участника программы. Составлен жёсткий график и «левые» концерты тут будут неуместны. Организаторы обеспечивают транспортом, жильём и питанием. В гастрольной бригаде кроме нас группа «Самоцветы» и Юрий Антонов без своего «Аракса», с временным составом. На первые площадки столицы мы не попали. Видимо концертный зал «Россия» и Кремлёвский дворец съездов только для грандов уровня Аллы Пугачёвой и Софии Ротару. Но для нас это первые гастроли в столице, рады и такому. В графике ДК имени Горбунова, ДК ЗИЛ, ДК МАИ. Залы на 800–1500 мест. В Подмосковье — это Подольск, Люберцы, Химки и Мытищи.

К машиностроительному заводу «Знамя Труда» нас подвезли к пяти часам. Нужно проверить аппаратуру и всё такое. Судя по размаху, оборонка в стране неплохо живёт. Авиационное предприятие работает на военных, отсюда и шикарное новое здание. Зал на 1400 мест, хорошая сцена, очень достойная аппаратура и строгая администрация. Всё рассчитано по минутам. Публика — работники завода, вход строго по билетам.

Предстоят три отделения. Открывать и заканчивать — удел более маститых, поэтому мы выходим после «Самоцветов» заканчивая первое отделения. У нас 20 минут, после пятнадцатиминутного антракта мы же продолжаем ещё 15 минут и передаём эстафету уже популярному Юрию Антонову. Он же ведёт и третье отделение. Такой формат установили организаторы. Для нас он не удобен и нужно по максиму сработать во втором отделении. Чтобы завести публику под уход, оставив о себе хорошее впечатление.

Разумеется, в поездке нас сопровождает Аркадий и наш штатный технарь Павел. А главное — мне удалось уговорить начальство включить в состав гастролей Иру. Ради одного номера. Как раз он и будет завершающим. Это наша изюминка и пока мы показывали её всего трижды, только дома.

— Товарищи, сегодня у вас в гостях артисты из Казахстана. Встречайте, лауреаты республиканских конкурсов ансамбль «Элион» из Алма-Аты, — видимо ведущая решила нам польстить и приписала нам несуществующее лауреатство и приписку к столице. А скорее ошиблись организаторы вступления.

Мы не наблюдали за выступлением «Самоцветов» — я решил, что ребятам лучше собраться. В зале полный аншлаг, даже стоят в проходах. Артистов проводили аплодисментами и наступила наша очередь.

Заранее я прикинул, в каком порядке пойдут наши песни. Четыре в первом отделении и три во втором. Очень важно сразу удивить и покорить сердца зрителей. Не менее важно заставить публику после того, как замолчит музыка, требовать продолжения. Чаще всего, когда группа не зацепила зал, народ вежливо хлопает и сразу замолкает в ожидании следующего выступления. Я так не хочу.

Бросаю себя под удар, первой песней пошёл мой сольник «Только ты». Бросил взгляд назад, Арман отважно таращится в зал, Костя нервно перебрасывает палочки, Александра пытается казаться невозмутимой и жуёт мастик. А вот Вера сосредоточена и ждёт моего вступления.

Подойдя к микрофону, я всмотрелся в зал, вроде нормально. Знаете, залы встречают по-разному. Благожелательно и настороженно. Иногда люди сразу принимают нас, бывает, что приходится повоевать за их благосклонность. Выдохнув, я тронул струны, на мгновение вспомнил, как первый раз исполнял эту песню. Волновался тогда здорово, сейчас уверенности прибавилось. А вот и Верочка вступила, здесь лично для меня важно вступление. Самая каверзная часть концерта — а потом, когда войду в ритм, в меня можно кидать гнилыми помидорами из зала — улыбнусь и буду продолжать. Но первые минуты самые важные, а когда музыка смолкла и раздались крики «Браво» на душе отпустило. Всё, они с нами. Зал нас принял.

Дальше пошла переделка Stus Quo с русским текстом. Вроде понравилась песня. Под композицию без слов молодёжь подняла руки и качала их в такт музыке. Ну и завершала отделение развесёлая переделка братца Луи «Северный мираж». Тут уже некоторые начали выходить в проходы и пытались танцевать перед сценой. Сразу замаячили парни с красными повязками, но всё обошлось без эксцессов.

Антракт нам помешал, намного легче на разгоне завершить выступление. Но, авторитет в столичных кругах надо завоевать. Мне не очень понравился солист, выступающий после нас. Невысокий человек в очках и ярком пиджаке произвёл на меня впечатление высокомерного сноба. Хотя мы с Юрием Антоновым только успели обменяться парой фраз.

Второе отделение начали с Eruption на наш лад, затем прозвучало вступление синтезатора к песне «Ирина». А потом пришёл звёздный час моей сестры. Всё это время она стояла за кулисами. Сегодня на ней тёмно-серое с красными вставками платье. Разумеется, товар надо показывать лицом, поэтому платье чуть выше колен и Ира смотрится на все сто. Я бился как волк, пытаясь отстоять простую причёску вместо башни, задуманной сестрой. Вьющиеся волосы свободной волнойспускаются на плечи. А вот косметику нанести пришлось, это сценический грим для того, чтобы с расстояния черты лица не выглядели смытыми.

На сей раз я стою за кулисами и смотрю в зал с этой точки. Даже закрыл глаза, когда пошёл ударник, подхваченный синтезатором. По залу пробежали возгласы удивления. Непривычно, композиция без слов и в таком формате — скрипка с ударником. Ире удалось притянуть внимание зрителей, я вижу, как на неё смотрят сотни глаз.

А потом, когда мы, раскланиваясь пытались уйти со сцены, началась камедь. Зрители встали и активно хлопая, не собирались нас отпускать. Краем глаза я видел, как за кулисами красный от возмущения администратор Антонова на повышенных общался с кем-то из организаторов.

Не даром музыканты так дерутся за право выйти последним. Именно это сейчас и происходит. Публика нас не отпускает, тем самым заставляя следующего участника менять планы и ждать. А если их примут хуже?

Пришлось мне выходить и исполнять на английском песню Криса Норманна «Элис». Исполнять чужие вещи как бы не запрещается, но и не приветствуется. Но не хочется повторяться, у нас в репертуаре остались чистые танцевалки для дискотеки. Явно сейчас не прокатят.

Но и к Юрию Антонову зал отнёсся очень хорошо, публика не подвела и также заставила на бис исполнить полюбившегося певца дополнительную песню. В целом концерт оставил сильное впечатление для всех нас. И зарядил правильным настроением на следующие выступления.