Прикопать ректора, или Ведьма в академии Хаоса (СИ)

55

Жирно поблескивающая жижа в один миг облепляет фигуру безраздельной властительницы Волчьей Чащобы.

Бабушка явно не понимает, что с ней произошло, и в панике мечется по площадке.

— Ух ты, вот это накрыло! — восхищается Жорка, энергично хлопая листочками.

А у меня голова идёт кругом. Посетило чувство, будто всё это я уже видела. И ведь правда видела: библиотека, сухопарая фигура Корбины Морель в ужасе пытается сбросить с себя пелену, но это невозможно.

«В результате бедняжка потеряла часть памяти… Что если то же будет и с бабушкой?»

В попытке освободиться ведунья применяет чары — зеленоватая молния, сорвавшаяся с её руки, оставляет на стене некрасивую зарубку. Сама Роза оказывается в шаге от верхней ступеньки, ведущей вниз.

— Стой, бабушка! Иначе свалишься с лестницы!

Черная фигура замирает. Водит вокруг руками, словно слепая. Сейчас она, и правда, слепая.

— Вивьенна, отходи! — гремит окрик сверху, но я даже не оборачиваюсь — все мое внимание приковано к тому, что происходит на площадке.

— Нужно помочь ей! — кричу я, ставлю горшок на ступеньку и бросаюсь вниз…

Но тут чьи‑то сильные руки стискивают мои плечи, удерживают.

— Не стоит приближаться. Мы не знаем, как эта штука среагирует на вас, Вивьенна, — голос инквизитора звучит хрипловато, но как‑то даже слишком спокойно.

Дергаюсь, понимаю, что не вырваться, и оглядываюсь. Обычно идеально уложенные волосы демона встрепаны. Его глаза устремлены на ведьму — всегда безмятежные и прохладные — сейчас они похожи на кусочки льда и горят яростью.

Сверху доносятся странные звуки. Перевожу взгляд. Это ректор, освободившийся из плена колючек, хрипит, схватившись за горло. Половина его мантии всё ещё пришпилена к стене. Колдун резко, раздраженно дёргает, оставляя свисать приличный клок материи.

Вновь оборачиваюсь к инквизитору, смотрю умоляюще. Мне отвечают холодным, отстранённым взглядом.

— Помогите ей.

— Её предупреждали, что не стоит использовать магию. Щупальце Хаоса — достойная награда за наглость.

— Папуля, не спасай! — раздаётся противный голосок со ступеньки.

— Не надо спасать, я сейчас за магической стражей пошлю! — сипит ректор. — Пора поставить этих болотных на место!

— Ну, пожалуйста! — закусываю губу в отчаянии.

Что‑то меняется в лице демона. Взгляд заметно теплеет. Он, наконец, отпускает мои плечи и сбегает на несколько ступенек.

Вскидывает руки — и чёрная блестящая жижа, словно пленка, облепившая фигуру болотной ведьмы, вдруг съёживается. Вокруг загорается красноватое сияние. Края этого странного полотнища подтягиваются кверху, освобождая фигуру ведьмы. При этом щупальце Хаоса стремительно сокращается. Через минуту перед инквизитором в воздухе зависает бесформенный чёрный комок.

Я не жду — сразу бросаюсь на помощь. Бледная, словно привидение, ведьма пошатывается. Глаза безумные, дыхание вырывается с хрипом. Поддерживаю её под локоть.

— Что это было?

— Магическая аномалия Хаоса, — жёстко отвечает ректор. Он уже вполне оправился и появился на площадке. — Вас предупреждали: в академии запрещено пользоваться магией.

— Кажется, она забрала у меня все силы, — слышится слабый шепот.

Я вскрикиваю и пытаюсь удержать бабушку. Но куда мне!

Глаза Розы Кошмаровой закатываются, и болотная ведьма медленно оседает на пол.

***

Я устроилась на стуле возле кровати, не отрывая взгляда от лица бабушки. Её кожа казалась восковой — белая подушка и простыня лишь подчёркивали нездоровую бледность. Черты лица заострились, веки были сомкнуты, а грудь едва заметно вздымалась при дыхании.

Мне казалось, будто она при смерти, но лейр Арнольд, помощник целителя, твердил мне, что это не так.

Когда ведьму доставили в лазарет, она ненадолго очнулась. Целитель дал ей укрепляющую настойку и поднёс большой кристалл‑накопитель, который помог восполнить часть утраченной энергии. После этого ведьма снова погрузилась в сон, и теперь её дыхание оставалось ровным, хотя цвет лица меня тревожил.

Бабушка не лишилась памяти и не получила серьёзных повреждений. В отличие от Корбины, практически не имевшей ментальной защиты (та забыла, что делала перед нападением), Роза Кошмарова выдержала атаку Хаоса достойно. Урон был нанесён лишь магическому резерву — он был опасно истощен.

Тем не менее лекарь настоял, чтобы ректор и инквизитор покинули нас, так как больной нельзя волноваться.

Убедившись, что жизни пациентки больше не угрожает магическое истощение, целитель удалился, оставив меня ожидать пробуждения грозной колдуньи.

Горшок с фамильяром стоял на тумбочке возле входа в палату. Слопав темное заклинание и понаблюдав за суетой, поднявшейся после того, как бабушка потеряла сознание, Жора вежливо пожелала всем звёздной ночи (хотя был ещё разгар дня) и спокойно заснула, сунув граммофон под листок.

Очень странный у меня фамильяр.

Ох, что‑то намудрил дух покойного магистра с тем свитком — Обжорка так сильно изменилась с тех пор, как его слопала! Раньше она была практически всеядной, а теперь ей подавай только ценные учебники. А уж о том, с какой охотой и жадностью она проглотила зловредное бабушкино заклинание, мне и вспомнить страшно. Что с ней такое? Полностью изменила пищевые привычки, обрела способность пропадать и появляться внезапно, даже говорить стала более связно.

Вспомнив про спрятанную в кармане книжицу, я достала её. Добросовестно прочла несколько страниц, написанных скупым наукообразным языком, и почувствовала, что глаза начинают слипаться.

Поразмыслить над прочитанным не удалось: веки бабушки затрепетали, и она открыла глаза. Увидела белые стены и потолок незнакомой комнаты. Вдохнула непривычные острые запахи больницы. Дёрнулась. Но повернула голову и, увидев меня, мигом вспомнила, где находится.

— Бабушка, не сердись на меня, — попросила я. — Я понимаю, что ты хочешь, как лучше. Но поверь, мне необходимо остаться в академии. Теперь я и сама вижу, насколько нестабилен мой дар. Уверена, никто мне его не выжжет. Мне необходимо научиться контролировать его во что бы то ни стало. И я верю, что всё у меня получится.

Бабушка недовольно хмыкнула, но возражать не стала — наверное, просто не было сил. В то, что она сдалась, верилось с трудом. Но мне важно было убедить её, пока она не завелась снова.

— Прошла всего неделя учебы, но обещаю: больше не буду проклинать ректора. И новых чеков за ремонт ты не получишь.

Бабушка знаком приказала налить ей бокал воды из графина, что стоял на столике. Я подала стакан. Сделав несколько глотков, Роза Кошмарова слегка пришла в себя.

— Что это такое? — сипло прошептала бабушка. Напряженный взгляд был устремлен на Жорку — ее зелёные листочки и крупный бутон — нежно‑розовый у основания и кирпично‑оранжевый у краёв.

— Мой фамильяр. Ты же помнишь, я создала его случайно, из семян обжорки, что ты дала. У него довольно странные способности. Он здесь, потому что как‑то связан со мной. Я пока не знаю как, но думаю, это всё из‑за моего дара. — Тут я твердо взглянула прямо бабушке в глаза: — Отнять его не удастся.

— Видела я его способности… — проворчала родственница. Я заметила, что выглядит она уже получше. — Облако Всепоглощающего Пепла проглотил словно конфету. Ничего себе! — К моему удивлению, пожилая колдунья откинула голову и звонко расхохоталась.

Я изумлённо моргнула и поежилась, потому что на моей памяти это был первый раз, когда бабушка позволила себе не издевательски хмыкать или зловредно ухмыляться, а вот такой искренний смех.

«Что-то новенькое! Может, попытать счастья и спросить?

— Бабушка, ты упомянула, что я упрямая в отца. Расскажи о нём, а? Ты его знала?

— Да рассказывать и нечего. Он, как и ты, рыжий, наглый и упрямый. Этот эльф хотел увезти мою дочь в Ангрианн, да я не позволила. Я знаю твою мать: у Виолетты что ни день, то новый мужчина, и всегда это «любовь до гроба». Так и вышло! Как эльф умотал в свой домен, Виола тут же в другого влюбилась. Ох! Одна радость с такой дочерью — внучек мне подарила. Есть, из кого наследницу выбрать да силу передать.

«Нет, все-таки у бабушки есть проблемы с памятью».

Я всплеснула руками.

— Так ты же выбрала уже наследницу! Это Джуди.

Ведьма покачала головой. Ее черные глаза блестели, отражая свет, и казались непроницаемыми. Но мне показалось, что я увидела в них горечь.

— Джуди выбрала другой путь. Совет чародеев предложил ей стать хранительницей Черного леса, что с восточной стороны Алмазного хребта. Это далеко от Волчьей чащобы. Она приняла предложение и вскоре уедет от нас.

Я вытаращила глаза от таких новостей. Еще неделю назад сестрица ходила гордая и строила всех на правах бабушкиной помощницы и наследницы. Когда же она решилась? И что будет теперь? У меня крутилась сотня вопросов, но бабушка нахмурила тонкие брови, словно уже жалела, что наговорила лишнего.

— Ну да хватит болтать о пустяках!

Роза села и нащупала ногами свои туфли. Никто не посмел дотронуться до артефакта с оскаленным черепом у неё на груди, потому платье было на ней.

Бабушка поднялась, и по подолу, разглаживая, забегали искорки бытовой магии.

— Нет, ради матери‑природы! — встрепенулась я, вскакивая. — Здесь же запрещено пользоваться магией!

Бабушка торопливым жестом развеяла искры и пугливо осмотрела потолок.

«Да, сегодня многое происходит впервые. Обжорка впервые забралась в библиотеку, а Роза Кошмарова впервые смотрит неуверенно и пугливо. Чего только не бывает на свете!»

— А что это было‑то? Чёрная жидкость, что вылилась на меня? — Тут ее передернуло.

Я пожала плечами.

— Кто знает? Может быть, сам Хаос? В смысле, физическое проявление его избытка. Магистры называют это «Щупальца Хаоса».

Наверное, ректор и дан’Кьет посмеялись бы над данным мною определением, но пока что точнее я описания не подобрала.

— Что ж, огонечек мой. Оставайся здесь, учись управлять даром. Правда, магия-то тут под запретом, как учиться будешь?

Я рассказала про учебные классы и специально оборудованные полигоны.

Бабушка обвела белые стены лазарета мечтательным взглядом, на губах играла тихая, задумчивая улыбка.

— А место это замечательное. Никогда мне так легко тёмные заклинания не давались. А как действовали! — она мечтательно закатила глаза. — Поверь, внученька, этих недотеп не так-то просто пришпилить в нормальных условиях!