Прикопать ректора, или Ведьма в академии Хаоса (СИ)

42

— Призрак одурачил нас? — досадливо спросила я, пытаясь стряхнуть с пальцев защитные чары. Инквизитор ловко захватил мои руки своей крупной, горячей ладонью, и свечение погасло.

Огромное разочарование — вот всё, что я чувствовала сейчас. Я так надеялась, что внутри окажется что-то дельное…

Однако мужчины не спешили со смелыми выводами. Оба серьёзно и внимательно рассматривали длинный листок бумаги, лежащий перед нами. Я тоже попыталась изучить его сквозь ресницы, но не сумела достаточно сконцентрироваться, чтобы разглядеть что-либо, кроме желтоватых пятен на старинной бумаге, проступивших от влажности и ненадлежащего хранения.

— Следует как можно скорее провести ритуал Откровения, — нарушил тишину высший инквизитор.

— Я бы не спешил, — озабоченно откликнулся ректор. — А ну как ритуал не сработает? Тогда просто потеряем уникальный свиток. Торопиться не стоит. Возможно, найдется более верный способ проявления скрытого текста.

Дан’Кьет презрительно дернул плечом, отметая возражения.

— Сам посуди: призрак отдал свиток юной девушке, студентке первого курса магических аномалий. Ты предполагаешь, что покойный магистр надеялся, что Вивьенна сумеет провести более сложный ритуал?

Колдун надолго задумался, глядя на меня, но мнения не изменил.

— Думаю, всё-таки следует нам проявить осторожность. Ритуал Откровения автоматически применит действие заклинания, заключенного в свиток, не так ли? Оно может оказаться полезным, а может — и не очень. Не верю я этому дан’Манголору ни на грош! Призраки злобны и мстительны, исключений просто нет.

Я насторожилась и поспешила вклиниться в их спор:

— А что плохого может содержаться в свитке?

Ректор неприязненно посмотрел на меня, словно вообще забыл о моём присутствии.

Вот ведь зануда! Я уже потеряла надежду, что мне ответят, но колдун всё-таки соизволил снизойти до меня с вершины своего величия.

— Да что угодно! К примеру, он подселится в твоё тело. Или в любого, кто применит к себе заклинание, заключенное в этот свиток.

— Нет, это вздор! Без некро-обряда такое невозможно! — процедил инквизитор.

— Говоришь, невозможно? — недовольно хмыкнул ректор. — А что скажешь по поводу диффузии полей?..

Далее завязался зубодробительный профессиональный спор, из которого я не поняла ровным счётом ничего.

Тем не менее я терпеливо выслушала обоих спорщиков, мысленно соглашаясь с ректором, который настаивал, что нужно сперва посоветоваться с профессорами академии в столице.

Чего ждать от потусторонних сил, кроме подвоха? Все они такие. Пустоголовые, вроде умертвий, открыто нападают на живых, но те, кто обладает хотя бы зачатками мозгов — такие как, например, болотницы — заманивают чарами и небылицами.

А вот демон, кажется, был не прочь рискнуть.

— Уверен, я смогу остановить ритуал на любой стадии, так же, как и откатить его действие назад, — убеждал он своего бывшего приятеля.

«Ну уж нет, хитрый какой! Я не против присутствовать на таком ритуале, но не в качестве подопытной ануры!»

К счастью, ректор не собирался рисковать. Он опустил глаза и выдал серьезно:

— Если с Кошмаровой что-то случится, ее бабка, старая госпожа Роза, прибудет сюда и руки с ногами нам обоим местами поменяет.

Инквизитор, кажется, впечатлился.

А я мрачно кивнула: да, бабушка может.

В конце концов, эти умники решили, что ректор отправится завтра со свитком в столицу к их старому учителю, после чего мы разошлись.

За целый день я соскучилась по Жорке, так что отправилась проведать её.

На улице уже стемнело, под потолком оранжереи парили световые шары с розовым и зеленоватым спектром излучения для улучшения роста растений. Обжорку я нашла в отведённом ей углу. От остальных обитателей она была отгорожена металлическими сетками.

В получившемся вольере было вдоволь листвы и зелени, даже любимые моей питомицей свежие веточки вяза. Но бедняжка и не думала питаться, а грустно сидела в углу возле самой стенки. Весь ее вид буквально кричал о невиданном страдании.

— Жорка! Ты чего?

Граммофон обиженно отвернулся от меня, и ещё больше понурился. Я просунула руку сквозь сетку и осторожно погладила толстый листочек.

— Ты чего, милая моя?

Подняв зелёную веточку, протянула её питомице.

Ноль внимания.

— Ты обиделась, потому что я долго не приходила?

Молчание.

— Она сегодня целый день такая, — послышался знакомый голос, и я обернулась к вошедшему в зимний сад Нику Хантину.

— Тебя не было на занятиях, Вивьенна, — заметил приятель, — что-то случилось? В последние дни я тебя совсем не вижу.

Я успокаивающе погладила листик Обжорки. Ник присел рядом со мной, мне пришлось подвинуться, чтобы он тоже мог дотронуться до обиженного растения.

— Ректор пытался укротить дефект моей магии при помощи медитации, только из этого, по-моему, ничего не выйдет, — между делом объяснила я Рыжику.

— Кажется, инквизитор также заинтересовался тобой?

Мне почудилось, или в голосе сокурсника прозвучали неприязненные нотки?

— Не мной, а моим случаем. Ему кажется, что я привлекаю Хаос, представляешь? Всё это, разумеется, глупости. А теперь вот Обжорка на меня обиделась.

— Eщё бы, посадили, как вольную птичку в клетку! — вдруг подала голос моя невозможная питомица.

— Ты не птица, что за глупости? И к тому же не в клетке, а в вольере, словно благородный наал или верд.

Я считала сравнение с ездовыми ящерами лестным, но Ник чуть ли по полу не катался от смеха.

— Ага, сравни меня с тупой клячей еще! — возмутилась паразитка и проскандировала, недовольно трепеща всеми листочками: — Свободу разумным растениям! Нет репрессиям и произволу!

— Тише ты! Сейчас сюда вся академия сбежится! Откуда только ты все это берешь? Я бы с удовольствием убрала эту сетку, ты же знаешь, Жора, но здесь распоряжается ректор, а он грозится выставить бабушке счёт за каждое съеденное тобой ценное растение.

— Очень мне нужны дурацкие веники этого колдуна прикопанного! Они горькие были — тьфу!

— Тихо, не вопи! На, лучше пожуй своих любимых веточек...

— Не хочу сидеть в золотой клетке!

— Понимаю тебя! Но свободу нужно заслужить примерным поведением.

В конце концов, Обжорка все-таки немного угомонилась, а после и к веточкам потянулась, правда, все еще громко ругая ректора.

Пообещав навестить арестантку завтра с утра, я покинула оранжерею. Ник шагал рядом, так как решил проводить меня до женского общежития. Когда мы вошли в пустынный стеклянный коридор, соединяющий два корпуса, Рыжик внезапно толкнул меня к прозрачной стене и крепко прижался всем телом. Губы ожег неловкий поцелуй.