Прикопать ректора, или Ведьма в академии Хаоса (СИ)

47

Студентам уже не до медитации, но одна я мчусь на крики.

Покрытый синими цветами куст наполовину обглодан, но Жорки за ним не видно. Обегаю его и застываю, понимая, что не успею ничего предпринять.

Благородный синерогий олень не обращает никакого внимания на истошные вопли моего растения. Вытянув шею, он упрямо пытается захватить толстые, темно-зеленые листочки.

— Мамуля! Жрут почем зря! — истошно верещит Обжорка.

Даже мое приближение не пугает настырное животное. Кажется, во мне не видят угрозы, потому что я ведьма, а значит, хранительница леса.

Привычно применяю отпугивающее заклинание из арсенала эльфов. Обычно оно прекрасно действует даже на крупных агрессивных хищников. Вот только на развалинах древнего храма никакой магии не существовало в природе, а потому олень продолжал тянуться за отползающей от него Жоркой. Усики, которыми ощерилась моя питомица, тоже не помогали.

К счастью, тут я случайно наступила на сучок. Хруст получился громкий, раскатистый, словно удар бичом. Олень вздрагивает всем телом и уносится, высоко подкидывая длинные тонкие ноги. Вскоре его пушистый светлый зад перестает мелькать в шелестящем на краю леса осиннике.

— Ну и дикие же места, — жаловалась Обжорка, проворно перебирая корешками в сторону своего горшка, который ей пришлось покинуть, чтобы избежать нападения. — Чуть не погрыз какой-то монстр синерожий!

Запуская корни в землю, бутон просительно повернулся ко мне.

— Пошли домой, а?

— Нужно будет зачаровать тебя от потравы, как это делают фермеры, — вздохнула я, перенося горшок в другое место: туда, где фамильяр будет все время у меня на виду.

***

Уже перед закатом мы тронулись в обратный путь. День, проведенный на природе, пошел почти всем на пользу. Лишь Ник — он некромант и его энергия никак не связана ни с ведовскими силами природы, ни со стихиями — был вялым и уставшим. Для бодрости ему необходимо впасть в сон Тьмы. Мы немного поговорили дорогой и вновь смогли общаться как друзья, что радовало. Мне нравился Рыжик, но эти его поползновения на поцелуи… Бррр! Покусаю, если еще раз…

Погода дарила почти летнее тепло. В академию мы возвращались другой дорогой — большая часть маршрута, как объявила нам ведьма Корал, пролегала по берегу реки.

Солнце готовилось нырнуть за горизонт, и небо вспыхнуло всеми оттенками фиолетового. Шагать по утоптанной широкой дорожке было легко. А когда сверху проглянули первые звезды, кто-то из старшекурсников затянул песню, его поддержали друзья, и вот уже народный напев гармонично сплетается со звуками ночного леса и западает в душу.

Обжорка угомонилась и задремала, положив граммофон на мою макушку. Как и все ребята-первокурсники, я не пела. Улыбаясь чему-то, уверенно шагала в полутьме и чутко прислушивалась к словам незнакомой баллады.

Вскоре вышли к лесной речке. Вода тихонько серебрится и журчит в обрывистых берегах. Дорожка поднимается и опускается вместе с прихотливым рельефом холмистой местности.

Но вдруг впереди над тропой разливается сияние. Мертвенный голубой свет слепит, и мы замираем в страхе. Но тут кто-то со старших курсов выдыхает:

— Портал.

Смешки. Подтягиваемся ближе, наталкиваясь в потемках на чужие рюкзаки.

Две темные фигуры появляются из портала, заступая путь нашему декану. Жутковатое зрелище, мы снова пятимся в нерешительности. Но Корал любезно приветствует пришельцев.

Не сразу, но узнаю эти высокие, ладные фигуры. В темноте янтарные глаза ректора светятся, словно у хищника. Загадочный медальон на его груди тускло поблескивает в свете восходящей на небо Веолики. Светлая шевелюра его спутника также не позволяет обмануться.

Кровь стучит в висках. Вот оно. Магистры пришли за мной.

***

И я оказалась права. Переговорив о чем-то с нашим деканом, магистры приказали всем возвращаться в академию. Мне велели задержаться. Естественно, распоряжение вызвало очередную порцию изумленных взглядов и шепотков, но было выполнено в точности.

Я осталась на тропе, наблюдая, как растворяются во мраке фигуры студентов.

Шорох шагов затих. В руках дей’Клера возникает посох с блестящим драгоценным камнем в навершии.

— Идем, здесь недалеко.

И мы отправились. Кто же знал, что «недалеко» в понятии ректора — это два часа быстрой ходьбы по сильно пересеченной местности? Мы пробивались через валежник, овраги, а затем прыгали по кочкам под пересмешки зловещих болотниц. Наконец, по узенькой тропке через трясину попали на небольшой островок. Посредине торчал обыкновенный валун со срезанной, плоской вершиной.

— Пришли, — сообщили нам.

Дей’Клер присел и провел ладонью по шершавому камню.

Я сбросила заплечный мешок вместе с уснувшей Обжоркой. Осторожно дотронулась до ледяной поверхности древнего жертвенника.

— Никогда бы не подумала, что кому-то придет в голову совершать ритуалы в таком месте.

— А чем плох этот островок, Вивьенна? — откликнулся демон с легкой улыбкой. — Далеко от нескромных взоров, а значит, никто не подсмотрит и не разрушит чары.

Колдун озабоченно воззрился на небо. Веолика взошла уже довольно высоко над лесом. К своей яркой товарке подкрадывалась скромная и серенькая Тея.

— Пора.

Он прижал навершие посоха к центру алтаря. По загадочным граням кристалла пробежала зеленая искра и словно бы впиталась в гранитную поверхность. Затем в руках ректора появился свиток. Бумага захрустела, когда ее раскатывали на камне.

Я с ожиданием уставилась на чистую поверхность, но, как и прежде, ничего не увидела. А брюнет выдал досадливое:

— Вивьенна, прекрати загораживать лунный свет, а?

Я отстранилась, и сейчас же бумагу залил таинственный, отраженный свет ночных светил. Мы затаили дыхание и склонились, готовые читать мудрости покойного магистра.

Лист оставался девственно-чистым.

— Вивьенна, руки на бумагу, — велел дан’Кьет.

Страшно, но любопытно. Я быстро опускаю ладони на прохладный, шелковистый листок.

Эффект обнаружился сразу: на поверхности проступили призрачно-голубые символы. Крючочки, палочки, загогулины. Для меня — абсолютно непонятные, зато что-то сказавшие магистрам.