Прикопать ректора, или Ведьма в академии Хаоса (СИ)

31

«У этой академии есть защита?»

Это стало новостью для меня. Хороша защита, если с потолка льются потоки воды!

Меж тем пожилой магистр и лорды продолжали о чём-то спорить. Я бы с удовольствием подслушала, но в пяти шагах от них ничего не было слышно — кажется, от нас закрылись блокирующим звук заклинанием «Стена тишины». Отжимая тряпку, я не преминула полюбоваться возбуждённой троицей. Жесткие взгляды и гневные жесты свидетельствовали, что спор вышел острый.

Вскоре прозвучала команда выносить пострадавшие от влаги вещи на улицу. Лужайку возле высоченного дуба, на котором я когда-то хотела заночевать, застелили плотной тканью — на неё-то мы и складывали вещи.

Из двух аудиторий, расположенных на первом этаже, вынесли книги, тетради и мягкие преподавательские кресла, затем настала очередь комнат женского общежития. Платья, чемоданы, тетрадки, учебники, постельное бельё — словом, всё, что намокло, складывалось для просушки. Гора вещей на лужайке росла. Хорошо хоть большинство матрасов остались сухими.

Несколько магистров, а также все студенты, одарённые стихией воздуха, окружили лужайку и направили на вещи горячие струи воздуха. Со стороны это выглядело, как тайный ночной ритуал, причем не слишком-то эффективный. Но, похоже, руководство не видело иного выхода.

Где-то через час, когда воздушники один за другим исчерпали резерв магии и отступили, руководству стало ясно, что вещи за пару часов высушить не удастся.

Раздалась новая команда. Нам приказали пройти в небольшой флигель, стоящий в стороне от главного здания. Там помещался склад, где старшекурсницы под руководством Корбины и ещё одной ведьмы выдавали походные постели. Предполагалось, что спать в эту ночь девушки будут на полу в холле нового корпуса.

Звучит не слишком приятно, верно? Но в полночь, когда разнеслась эта весть, мы восприняли её с превеликим энтузиазмом. Глядя на потоп и его последствия, многие опасались, что в эту ночь нам вообще не придётся спать. А ведь все буквально падали от усталости. Так что, узнав о предстоящем ночлеге, мы искренне обрадовались.

И тут у меня возникла непредвиденная проблема.

Испуганная потопом Обжорка ни за что не хотела оставаться одна в мокрой комнате. Как я ни убеждала, что она в безопасности, растение голосило так, что к нам стали заглядывать посторонние.

— А-а-а-а-а-ай-ай-ай!

— Ну что мне с тобой делать, горе луковое? — простонала я, чуть не плача.

— Любить, оберегать и хорошенечко кормить, — пропищала паразитка противным голосом.

В конце концов, я не смогла просто уйти и бросить её одну. Пришлось появиться в коридоре с весьма странной ношей. Зажав под мышкой скатку с походной кроватью, я прижала к груди большой горшок, из которого торчал хищный оранжевый граммофон цветка.

План был такой: спрятаться в толпе и проскользнуть мимо преподавателей и ректора.

Но, как водится, всё вышло совсем не так.

— Замри, Жорка! Притворись, будто ты неживая, — умоляла я. — А я пока придумаю какую-нибудь ерунду себе в оправдание.

Но куда там! Возбуждённая происшествием, новой обстановкой и толпой студентов вокруг, Жорка крутила граммофоном, улыбаясь и показывая свои остренькие хищные зубки.

— Ой, Кошмарова, а кто это у тебя? — взвизгнула Сима, но я прошла мимо, словно не слыша вопроса.

Возле лестницы все еще стоял ректор, а рядом с ним — проверяющий из столицы. Мужчины смотрели на меня так, словно я несла бомбу, которая вот-вот рванёт.

Я попыталась нырнуть за спины однокурсников, но те, предатели, тут же испуганно отпрянули.

— Кошмарова, что это такое? — прогремел хриплый бас ректора. Его золотые глаза горели словно угли.

Мне стало страшно.

Инквизитор выглядел изумлённым, но в его ледяных глазах мне померещилась усмешка. Демон сложил руки на широкой груди и произнес задумчиво:

— И почему я не удивлён? Как интересно. Плотоядный питомец в общежитии.

— Обжорка не плотоядная, — возмутилась я. Терять было нечего, я понимала, что мне сейчас крепко попадет за нарушение правил проживания, однако была полна решимости отстоять свое право держать Жорку. Это ведь необычный питомец. — Она питается исключительно травой и листочками.

— Кошмарова, — устало и как-то обречённо упрекнул ректор, — ну почему с тобой всегда так сложно?

Хлопая ресничками, я с невинным видом пожала плечами и про себя молилась Великой Матери-Природе, чтобы прокатило.

— Очень любопытный питомец. Я с удовольствием выслушаю рассказ, откуда он у вас, студентка. — проговорил инквизитор. Ну точно, в похожих на аквамарины глазах искрятся смешинки.

Кажется, насмешка, прозвучавшая в голосе демона, Жорке не понравилась. Все случилось за секунду: бутон извернулся и отхватил от рукава камзола проверяющего порядочный кусок материи. Мужчина замер, потрясенно уставившись на вредительницу.

Я быстро спрятала цветок от его испепеляющего ледяного взгляда. А Обжорка как ни в чем не бывало чавкала, пережёвывая украденный лоскут.

— И-извините, пожалуйста, — пролепетала я, умоляюще поглядев на инквизитора. Тот изумленно моргнул и уставился на меня с непонятным выражением.

— Так, — опомнился ректор. — Сейчас все идут отдыхать. Завтра занятий до обеда не будет, продолжим сушить вещи.

Колдун повернулся ко мне и заморозил злым янтарным взглядом.

— Кошмарова, в девять утра жду тебя с объяснениями в своём кабинете. Растение оставишь в оранжерее. Не хватало нам еще и ночью происшествий.

«Ну вот, не прокатило».