Приключения смекалистого мага жизни

Глава 2

Глава 2.

В Жатск с малой родины Петя вернулся один, оставил на неделю Клавдию с матерью и младшими. Пусть старшая сестра «ненавязчиво» окоротит и просветит родственников, нечего им в гости к брату-магу шастать. Получили по сотне рубликов каждый на карманные расходы (матери тысяча) и живи, жизни радуйся! Раньше всем семейством на пенсию отца в 35 рублей выживали, сейчас же в городе наверное ни у кого нет в семьях у детей столько денег в «копилке» как у Птахиных, надолго хватит и на развлечения и на лакомства и даже на немудрящие украшения сестрёнкам. С деньгами она и в Песте распрекрасна, жизнь. Ну а Клавдию из Жатска теперь с жандармами не выгнать, как же - сестра мага, это в уездном городе величина и ох какая завидная невеста! Вот и нечего младшеньким под ногами путаться, показывая высшему обществу Жатска, из какого семейства их удачливый братец в люди вышел. То, что Клава именно так выстроит малявок, Петя не сомневался. А мать будет Ивана ждать со службы и по хозяйству хлопотать, благо, когда в доме полный достаток, так те хлопоты очень даже и приятные...

Да, ещё на дальнейшее обустройство в Песте выделил Пётр Григорьевич родне аж три тысячи рублей, хватит с запасом выкупить у соседей такой же неказистый домишко, что и у Птахиных, плюс получится вдвое увеличить усадьбу. Эту сумму Петя особо оговорил, «на обустройство родового гнезда семейства Птахиных», в дальнейшем выделит ещё. Как брат Иван со службы уволится, так и пусть начинает новый дом строить, побольше прежнего, посолиднее.

С выкупом соседского дома поможет прежний хозяин Пети, купец Алексей Иванович Куделин, почитай из его лавки пять лет назад Петя в Академию Магии и уехал, даже домой не забежал попрощаться. Очень уж торопился господин опричник Трифонов, выявлявший в школах губернии выпускников с магическим даром...

Куделин при виде бывшего мальчика на побегушках растрогался, пустил слезу, а потом уже прямо так и ходил с носовым платком в руке, не стесняясь утирать слёзы умиления.

Маг Птахин даже став высокоблагородием Куделина уважал, тот в городскую купеческую школу мальчонку определил (всё равно ж налог на школу собирают) и учёбе как мог способствовал, так что есть и его доля в открытии мажеских способностей у пятнадцатилетнего на тот момент Пети.

Два часа Птахин провёл в доме бывшего хозяина-благодетеля, излечил всё купеческое семейство и приказчиков от болячек, показав чудеса целительства, с лёгкостью необыкновенной свёл с полдюжины бородавок у супруги купца, у самого Алексея Ивановича и у стеснительной дочки, ровно там же где и у отца – под левым глазом.

Заодно и открыл в галантерейной лавке Куделина счета на братьев и сестёр – по полсотне рублей на каждого, мало ли чего захочется им прикупить, так пусть тут деньги тратят, а для матери на триста рублей тот счёт заявил, сразу же расплатившись.

То, как Петя легко расстаётся с огромадными деньжищами, по сути вкладывая их в виде беспроцентного кредита в дело Куделина, окончательно сломило купеческое семейство – жена и дочка рыдая убежали в кухню, кочегарить самовар, сам же хозяин, вытирал предательские слезинки уже мокрым носовым платком.

- Я бы, Алексей Иванович, предложил вам лечебные амулеты к продаже по низкой цене, но с мэтром Сухояровым уговор – в Песте ему дорогу не перехожу. Однакож, ежели пожелаете расширить дело галантерейное, в Жатске ли, в Путивле – помогу чем смогу, может и в долю войду, кого из родни определю под ваше начало.

- Эх, Петя, кхм, Григорьевич, - купчина от избытка чувств, хотел уже по давней привычке влепить его высокоблагородию господину целителю подзатыльник (да, сильны рефлексы прежних лет) но в последний момент удержался, застеснялся и неклюже, но искренне облобызал Птахина...

Вернувшись домой в Жатск, в шесть часов вечера, Петя отпустил сторожа и заодно работника по усадьбе Степана Петровича, жил тот через три улицы, всего с полверсты от усадьбы мага и по августовскому вечернему теплу прошёл в сад, преобразившийся благодаря магии жизни за один сезон так, как обычный сад в десять лет не расцветает, при любом садовнике самом искусном, но не маге жизни. Последние месяцы Петя не знал куда сливать энергию из ауры, все накопители полны, народ в городе и уезде подлечен. Жаль, что окончательно излечить всех нельзя – как тогда обычным медикам жить – непорядок и нарушение жизненного уклада. И опять же подозрения – отчего это маг пятого разряда такую силу показывает? Потому Петя и не жалел энергии на растения, а то что строители расскажут о невиданных урожаях, - так верить этим трепачам, себя не уважать – поработали немного у мага и травят байки, понятно же.

Собственно говоря, пока на участке у Птахина из жилого только махонький флигелёк-времянка и стоит, перенесённый к забору, дабы не мешать стройке.

Но на лесном складе купца Херувимова Ивана Степановича уже почти срублен второй этаж Петиного дома – пять саженей (2,16 метра) в ширину и одиннадцать в длину, это если считать между стенами внутри, по жилой площади дома. Лес хороший, сухой, брёвно к бревну – ровнёхонькие! Иван Степанович, также излечённый магом, отбросив палку, скакал словно юноша резвый, демонстрируя господину целителю уважение и преданность. А всего то и надо было вперёд заплатить за материал и за работу (тут купец ещё немного с деньгами прокрутится, строителям то платит раз в две недели). Ну и грыжи с позвоночника негоцианта убрал, чего прежние целители, к которым Херувимов дважды обращался, не делали. Так, снимали боли, облегчение приходило на пару недель, а потом всё сызнова начиналось. И это за большие деньжищи!

В принципе, Петя понимал в чём тут дело, - маги нескольких направлений, как правило, делали ставку на «боевые» стихии – огонь, молния, ветер, изучая в Академии целительство по остаточному принципу. К тому же, несколько стихий у слабого целителя могут так «перекрутить» магию жизни, что даже вред болящему может выйти изрядный. Особенно если без должной концентрации врачевать, или в спешке. Это при лечении знатных особ стараются привлекать именно целителей, у кого магия жизни в приоритете, а в идеале вообще только она и наличествует, как у Птахина. Прочих же пользуют как Бог на душу положит, да ещё денежку вперёд берут немалую...

Так что на сей момент на участке был вырыт котлован под полностью подземный этаж, который будет в полторы сажени высотой и с тремя поперечными стенами, меж которыми проёмы дверные предусмотрены. Захотелось бывшему мещанину, а ныне личному дворянину его высокоблагородию Петру Григорьевичу Птахину собственный замок выстроить. Только отговорили знатоки – пусть подвальный и первый этаж будут в камне, но второй, где жилые комнаты, лучше из леса, благо на складе купца Херувимова отменная сосна, которую нанятая бригада плотников тут же, сообразуясь с чертежами, начала выводить в сруб. К осени закроют крышей времянкой, тут же на складе сруб отстоит зиму, осядет и на следующий год уже можно выставлять, усаживая на мох или на паклю, Петя сделал выбор в пользу мха, тем более с местного болота он немножко, самую малость но отдаёт магией жизни, что полезно как магам, там и просто людям. Но то дело будущего года, пока же каменщики почти выложили подвальный этаж и готовились к перекрытию, благо сегодня воскресенье, отдыхают, а так на участке до позднего вечера шум, гам и весёлый матерок, без которого у русского человека работа не спорится.

Благостные хозяйственные размышления Пети прервал колокольчик, что у входа, у ворот приспособили. Забор то Петя, памятуя собственное детское любопытство и попытки набегов юных шкодников на сад мэтра Сухоярова, выставил сплошной и высоченный, - в сажень, а то и выше. Закончится стройка, тогда и можно показать новый дом соседям и лучшим людям Жатска во всей его красе, а покамест неприглядные этапы строительства, когда грязь и обрезки-обломки всякие на участке, корыта для замеса раствора, лучше прикрыть.

Петя выскочил из большой бочки, где отмокал, отдыхая от дорожной тряски и медитируя, и пошёл к воротам, благо халат висит рядышком, успеет облачиться, а через забор разве что на ходулях можно рассмотреть его причиндалы.

То, что за воротами маг, Птахин понял едва невидимый гость начал кастовать заклинание, - через долю секунды над забором появилась и тут же перескочила внутрь Катя Павлова, сокурсница и магиня огня и ветра аж четвёртого разряда. Она летать может до сотни вёрст без отдыха, а тут какой-то забор.

Привет, - растерянно произнёс Петя, даже не прикрывшись, от всё той же непреходящей растерянности...

- Птахин, - расхохоталась Екатерина, - опять свой срам демонстрируешь? Ты хоть иногда к дамам в одежде выходишь?

Было дело, на практике на третьем курсе искали кадеты Академии пропавшего кадета и шамана Магаде Ульратачи, тогда Катя, как магиня ветра на себе таскала Птахина, видевшего шаманскую магию и высматривавшего Ульратачи по следу той самой магии. Когда же Петя нашёл шамана в болоте (сам убил, сам утопил, сам нашёл) пришлось раздеваться и по приказу куратора курса нырять за утопшим Ульратачи, а потом преподаватели-воздушники перетащили Петю, как был – голышом, на островок, где он и обсыхал. Да, а пока его транспортировали, сверху, за кисти рук, прихватив, Катя рассмотрела болтающегося сокурсника, как говорится, во всей красе. И вот теперь опять...

- Пардон, пардон, - засуетился галантный подполковник Птахин, - вы так внезапно, мадам, не ожидал!

- Мадмуазель, - поправила Катя, как показалось Петру, со вздохом, - ты один?

- Один, - подтвердил запахнувшийся в халат целитель, - сестра в Пест уехала, у матери погостит ещё несколько дней.

- Помню её по Баяну, кажется, Клава?

- Она самая.

- Не женила ещё тебя? Девчонки в Академии говорили, ищет Клава брату богатую невесту, но теперь то, после алмазных дел, на кого замахнулась? На миллионщицу или сразу на княжну?

- Какую княжну, - не понял Петя, - не было никакой княжны.

- Разве, - продолжала веселиться нежданная гостья, - а к кому в Мезень Дивеева приезжала, на прииск алмазный лапки свои наложить хотела?

Про давнюю, ещё с кадетских времён, неприязнь двух Екатерин, Павловой и Дивеевой, сильных магинь, закончивших Академию по четвёртому разряду, только Павлова годом раньше, Птахин, конечно же помнил. Но почему Катя так на свою тёзку сейчас нападает? А может быть не в Дивеевой вовсе и дело?

- Ты сама то как, - попытался перехватить инициативу Петя, - как служится, кого из наших видела? Сейчас чай сделаю, или, может быть, кофе?

- Давай кофе, - легко согласилась Екатерина, - я никуда не спешу...

- А...

- А-а-а-а-а-а... – передразнила Катя, - а недавно в Баяне была, на защите Волохова и последовавшем засим банкете. Шутка ли – в двадцать лет генерал, боевой маг сразу трёх стихий! Он и рассказал кое-что.

- И куда его теперь, генерала такого молодого?

- В Тмутаракань-Одиссеус, там новую дивизию формируют, десантную, Никита ей командует, Виктор Пален – начальник штаба, собирают сейчас воздушников, с нашего курса Николашу Фёдорова зазывают, но тот на Дальнем Востоке, год ещё точно там пробудет.

- Хм, никогда бы не подумал, что Пален пойдёт под начало на курс младшего, пусть даже гения и генерала.

- Его превосходительство генерал Волохов пояснил, что его высокородие граф Пален при вероятном начале войны с османами получит под начало свою дивизию, ведь после мобилизации полки и дивизии часто «раздваиваются», или забыл?

- Да я особо то и не знал, я же не из боевиков. А быстро ты, - Петя расставлял приборы, радуясь, что магиня огня без печки и дров вскипятила воду в кофейнике. - Так Виктор, значит, третий разряд получил, раз высокородие?

- Ну да, он же три года как Академию закончил, самое время после отработки разряд повысить. Ты тоже, смотрю, к четвёртому близко подобрался. По Хранилищу видно, не совсем-совсем рядышком, но уже близко, как раз через год и получишь зелёный перстень.

- Не спешу, мне и с жёлтым неплохо.

- Странно, - удивилась Катя, - в Академии все три года в тренировках и медитациях провёл, двое одержимых, Волохов и Птахин на курсе всего и было.

- Было да сплыло, - буркнул Петя, сбегав за вазочкой с конфетами, - спокойно пожить хочу, не напрягаясь.

Не расскажешь ведь Екатерине о страхе раскрыться перед проницательным ректором Щегловым как маг-аурник. Чёрт его знает, в какую кунсткамеру запихают, может и вообще в подвал к опричникам закинут.

- Ну да, ну да, - загадочно улыбнулась Павлова, - ты же сейчас богатей, не миллионщик, конечно. Но четвертьмиллионщик тоже хорошо, многие за всю мажескую жизнь такую сумму выслуживают.

- Точно, жизнь удалась, - подтвердил Петя, - только куда её наладить и направить, эту жизнь удавшуюся, вот вопрос.

- Ой, надо же, какие мы загадочные и печальные, - задорно рассмеялась Катя, - Петрушка и тот нос повесил!

- Какой Петрушка, - не понял Петя, - но проследив взгляд магини, спешно запахнул разошедшийся халат.

- Загадочный, печальный и скромный, прямо лорд Бээрон, - добила его Павлова.

- Кто таков?

- Поэт романтического стиля, ты вряд ли читал.

- Не читал, - согласился Петя, - пока изучаю подвиги Геркулеса, героя древней Аттики.

- Молодец, растёшь. Где комната Клавы? Я у неё переночую, - Катя не допив кофе поднялась, подхватила саквояж, невесть как переместившийся с ней через забор (да обычно переместился, в руке магини, просто Петя, растерявшись, на такие мелочи не отреагировал) и пошла к флигелю.

- Я это. Сейчас. Покажу.

- Разберусь, - гордо ответствовала госпожа полковник и легко пробежала, можно сказать, что и воспарила (всё-таки стихия воздуха) по скрипучим ступеням на второй этаж.

Петя всерьёз озадачился – дело то явно идёт к соблазнению невинной девицы. И плевать, что девица та – полковник, боевой маг, а Пётр Птахин всего лишь подполковник и целитель. Надо же, какая игра слов – подполковник под полковником! А судя по настрою Екатерины, вознамерилась она прервать затянувшееся девичество. И запланировала сделать это с Петей, на которого первые два курса Академии и не смотрела. Правда во время зимней практики, преддипломной, Петя ей жизнь спас, вытащил почти с того света, впервые в жизни умудрившись скастовать «полное исцеление». Да, было дело. Но почему Екатерина за два года после Академии никого не нашла? Невеста то она завидная – магиня, из хорошей служилой дворянской семьи. Не ради же денег Птахина она сейчас из кувшина в комнате Клавдии освежается и ночную рубашку набрасывает – Петя магическим зрением наблюдал за перемещениями Екатерины, энергоканалы и аура магом жизни и через бревна прекрасно просматриваются...

- И долго тебя ждать? – Катя выглянула в небольшое окошко уже из Петиной комнаты, - иди уже, Петрушка...

Единение душ, может, и не было стопроцентным, хотя и близко, очень близко, но тела молодых магов жадно и без устали познавали и познавали друг дружку. И этот процесс захватил как более-менее уже опытного Птахина, так и первооткрывательницу плотских утех с противоположным полом – Екатерину. Петя давно, ещё в Баяне, научился безошибочно считывать эмоции и Катино первоначальное напряжение, боязнь показаться неумехой (и тут комплекс отличницы, да-с!) его сразили и растрогали. Нежность, с которой Петя прикасался к партнёрше, ей, безусловно, нравилась, но желание поскорее стать полноценной женщиной оказалось сильнее. И едва Птахин осторожно-осторожно подвёл «Петрушку» к Катиной «Катеньке», Екатерина обхватила сокурсника, пардон, за ягодицы, подалась вперёд-вверх и между ними наконец-то «случилось непоправимое»...

- Как ты?

- Нормально, не такая уж большая и рана. Обойдусь без услуг целителя, - Катя расхохоталась уже без глубоко запрятанной истеричности, счастливо и уверенно. Как счастливая женщина. Ну, Пете хотелось так думать.

- И что скажешь родителям?

- Ай, - отмахнулась Екатерина, - у меня сестра младшая полгода как выскочила за студента, а ей только шестнадцать исполнилось. Наплевала на запреты, на то, что друг сердечный из мещан.

- Как и я...

- Вот уж нет! Ты на данный момент - гвардии капитан, высокоблагородие! Не чета какому то там студентишке!

- Выходит, ты в пику сестре решилась?

- Дурак ты, Птахин, - Катя с деланной обидой повернулась на бок, спиной к Пете и толкнула его прекрасной, упругой полковничьей, кхм, задницей. Чтоб не слететь с кровати подполковнику пришлось ухватить полковника за грудь, столь же прекрасную и упругую...

Утром Екатерина осмотрела и строящийся дом и усадьбу уже как хозяйка. Похоже, у Пети теперь новый начальник, слава Богу, куда как более приятный, чем Левашов. А ведь привычка к лидерству у Павловой ещё в Академии проявлялась ого как! Не зря они с Дивеевой цеплялись по любому поводу, аж искры летели от их пикировок!

- Подвал хорош, отведи место под холодильный отсек, привезу морозилок.

- Чего?

- Того! Помнишь, рассказывала, что у меня с магией огня проблемы – морозить получается лучше чем нагревать.

- Конечно помню.

- Ты же и подсказал тогда будущую работу. Не в боевики, а в бытовики. Я эти два года в Кокчарске отслужила, на армейских складах. Пока там мясо на тушёнку перерабатывают, приходится охлаждать и замораживать, чтоб не испортилось. Его превосходительство, начальник интендантской службы округа генерал Плеве души во мне не чает, всё время офицеров из подчинённых сватает, чтоб не увёл кто со стороны такой ценный кадр.

- Ого! И что ты?

- Ревнуешь?

- Есть такое дело.

- Приятно.

- Не увиливай от ответа.

- Не увиливаю. Но как быть с мужчиной, который тебя боится?

- Даже так?

- Птахин, ты не представляешь, как бравые офицеры боятся магинь. Мы то в Академии ничего такого и не думали, а как выпустились, так и получается – то Снегурочкой за глаза назовут, то Снежной Королевой.

- Снежная Королева, это вроде комплимент?

- А Ледышка – тоже комплимент?

- Так может, оно по работе – морозишь же всё на складах. Боятся, что хозяйство им отморозишь.

- Какое хозяйство? Тьфу! Птахин, ты охальник! Хотя, очень может быть, что и прав – господа офицеры так мило нервничают, что даже смешно. А они ещё и обидчивые – чуть что, сразу убегают.

- Просто ты сильнее их, вроде и женщина, но маг, со сверхспособностями, отсюда и обиды.

- Скорее всего так, - с улицы звякнул колокольчик, каменщики начали подтягиваться, они обычно рано приходят, Катя запахнулась в Петин халат, - иди открывай, а я пока воду для кофе вскипячу.

- Магией? То-то будет в Жатске разговоров!

- Зато бабы твои попрячутся по углам и закоулкам!

- Какие ещё бабы? – Петя искренне удивился, он в Жатске у всех на виду, даже интрижку лёгкую не провернуть, а уж теперь то, когда кумушки местные (а они всё видят, всё примечают) пораскажут, что у уездного целителя гостила магиня умеющая летать...

- Такие! Подруги по Баяну, Анна Фролова и Мария Селиванова!

- Я их сто лет не видел.

- Был в Путивле и не видел?

- Они что, в Путивле? – Удивился Петя. Павлова хоть и не маг жизни, но эмоции тоже считывать умеет, не зря с четвёртым разрядом выпустилась, в пятёрке лучших на курсе.

- Да, не знал. Там. Обе. Селиванова уехала из Баяна, работает в канцелярии губернатора. Ей, как выгоревшей магине, поспособствовали с устройством. А Фролова с Дальнего Востока переехала. Тоже в Баяне не захотела остаться. Для вида торгует тканями, чаем и ароматными спичками. Но основной заработок – принимать богатых кавалеров.

- Неужто.

- Ужто, - передразнила Екатерина, - говорят, по 25 рублей берёт за ночь.

- Однако.

- Только попробуй, сразу «Петрушку» оторву и чёрт те куда заброшу.

- Ой, ай, отпусти. Больно же!

- Хозяин! Эй, хозяин! Ваше высокоблагородие! Открывайте, каменных дел артель пожаловала!

Катя рассмеялась, показала язык и заскочила во флигель – дефилировать в мужском халате перед строителями, моветон даже для полковника и магини ветра и огня. А подполковник Птахин, маг-целитель пятого разряда, пошёл к воротам, накладывая на «Петрушку» сразу среднее исцеление, так, на всякий случай...