Приключения смекалистого мага жизни

Глава 18

Глава 18.

Рабочий день уездного мага-целителя прошёл, в целом, как обычно. Петя, едва открыв присутствие, расписался на телеграмме, требующей немедленного ответа, отдал бланк помощнику дежурного телеграфиста, исполняющему и обязанности «бегунка». Хорошо, уездный телеграф рядышком от кабинета Птахина, даже и не запыхаешься особо. Петя ответил на вызов товарища губернатора, коротко - дескать, никак не может по семейным обстоятельствам приехать в Путивль на совещание. Остаётся ещё выдумать, эти самые обстоятельства. Есть в работе мага жизни и минусы, например на болезни близких никак не получается сослаться...

Вообще, с началом войны с османами, начальства в губернии заметно прибавилось. Помимо губернатора назначен ещё и генерал-губернатор, отвечающий за мобилизацию и за армейские поставки. И вроде этот генерал-губернатор главнее, но почему то прежнего чиновника никуда не задвинули – своё кресло в своём же кабинете просиживает и бесконечные совещания проводит. Птахина ранее в Путивль почти и не дёргали, так, по мажеской линии и то редко. А тут вдруг приспичило чинушам с Петром Григорьевичем пообщаться...

Но, несмотря на испортившееся от той телеграммы настроение, приём провёл, как же, - надо! И в Жатске и в уезде быстро, «привыкли к хорошему», поняли - молодой и ответственный целитель в беде не оставит. Даже неимущие уходили от Петра Григорьевича «починенными», а выполнить некие работы в усадьбе мага, или услуги какие необременительные оказать, так это куда сподручнее, чем копейки отдавать последние, проще их пропить-прогулять. Понятное дело, медикусы городской больницы «благотворительность» Птахина осуждали, но против мага особо не повыступаешь, потому лишь за спиной шушукались, а при встречах нарочито дружески здоровались.

Вот и сегодня без четверти двенадцать к целителю заскочил хирург, а также заведующий мертвецкой (по новомодному – моргом) Лепёшкин Игнат Павлович.

- Добрый день, коллега! Вижу, в трудах, аки пчела!

- И вам здравствовать, Игнат Павлович, - Петя как раз подзарядил лечилку малого исцеления, ранее им же выданную, многодетной мамаше и прачке при больнице Софье Крысановой. После чего наложил на женщину сразу «среднее исцеление», так, на всякий случай, для придания бодрости организму хорошего человека.

Выпроводив посетительницу, смутившуюся, аж до макового цвета на щеках, как же - доктор засёк её у «конкурента», Птахин указал уездному эскулапу на стул.

- С удовольствием бы почаёвничал с вами, Пётр Григорьевич, но, увы, спешу. Не найдёте время сегодня в прозекторскую заглянуть?

- Что у вас там? – Птахин знал «что там», но вроде неплохо изобразил замордованного работой, чуточку высокомерного мага, которому не до хождений по трупорезкам.

- Да соседка ваша, та, что преставилась сегодня. Интересный случай, любопытно ваше мнение узнать.

- Соседка?

- Не совсем соседка, прислуга у мадам Судейкиной, Христина, кажется.

- А что с ней всё-таки приключилось? Молодая же и вроде здоровая.

- Остановка сердца, это, конечно, предварительно.

- А я чем помогу, Игнат Павлович? Вы специалист высшего класса, я же по организму человеческому в Академии Магии пробежался «галопом по Европам», если б не Дар, меня в обыкновенную больницу и фельдшером не взяли б. Отыщется магическое воздействие на покойницу, тогда есть резон к осмотру. А так – каждый день в Жатске или окрестных сёлах кто-то помирает, не вижу резона полчаса времени, или даже больше, тратить. Уж не обессудьте.

- Что вы, что вы, уважаемый Пётр Григорьевич, я же всё понимаю, - доктор, от чувств избытка, начал изображать некие пассы, как бы предлагая господину целителю оставаться в кресле, - ваша работа столь важна для Жатска! Не берите в голову, - бабой больше, бабой меньше!

Петя едва сдержался, чтоб не расхохотаться. Получается, доктор Лепёшкин только что дал Птахину индульгенцию, надо же: «бабой больше, бабой меньше».

Но зайти в уездный морг, всё же пришлось. Посыльный мальчонка, принёс господину целителю написанную корявым неразборчивым почерком Лепёшкина, сразу видно – доктор, записку. В ней уездный прозектор просил подойти и осмотреть труп девицы Христины, ибо у господина полицмейстера появились некие подозрения. Хотелось бы, чтоб господин маг их или развеял, или подтвердил.

И хотя записка, очень уж двусмысленная, если учесть, что жизни лишил бандитскую сообщницу как раз Птахин, на засаду не похоже – Петя подходы к больнице регулярно просматривал магическим зрением, никакой суеты не наблюдается, равно как и присутствия магов.

Господин целитель закончил приём на полчаса раньше, раздал по лечилке с малым исцелением трём неохваченным лечением магией жизни горожанам и зашагал к моргу. По пути Петя размышлял о судьбы превратностях. Вот сейчас, словно три копейки нищим у церкви, раздарил три лечилки. На первом курсе, чтоб одну зарядить, полдня требовалось медитации, а потом долго отходил от магического переутомления. А сейчас, даже если вынести за скобки мощь аурной магии, чисто на Хранилище рассчитывать, развившиеся до четвёртого разряда, так это далеко за полусотню малых исцелений за сутки можно «выработать». Даже ближе к сотне! Но всё равно, надо завязывать с благотворительностью, маги, особенно те, что не из аристократов, народ прижимистый, потому безвозмездные траты потенциала молодого целителя, хоть и можно списать на выпендрёж перед здешним обществом, но кое у кого могут вызвать вопросы...

На столе морга лежало тело Христины, уже познакомившееся с хирургическими инструментами.

- Ого, солидно девчонку распластали, а что за нужда такая срочная возникла, Игнат Павлович? Магии тут нисколечко не прослеживается, сразу скажу. Неужто отравили барышню?

- Почему отравили, - мелкий чин из полицейского участка, доселе скромно высиживавший в углу на табурете даже подскочил в припадке служебного рвения.

- Ну, следов насилия не увидел, а глаз у меня, без ложной скромности – алмаз! Впрочем и желудочно-кишечный тракт, - Петя немного «ушёл в себя», - нет и здесь всё чисто. Ставлю червонец против рубля, нет ядов в организме.

- Ловко вы, - Лепёшкин с нескрываемой завистью языком прицокнул, - раз и диагноз поставлен, глаз пронзает тело, как лучи профессора Рентгениуса и его последователей!

- Повезло, что уж говорить, - Петя решил сыграть в скромника, - говорю же, если б не Дар, в фельдшеры и те не выбился б.

- Моё предварительное заключение, - Лепёшкин «скроил» серьёзное лицо, - остановка сердца. Почему сие случилось у молодой, гм, женщины, вопрос дискуссионный. Конечно, сердце и сосуды находятся в непрестанной работе и даже у молодых случаются спазмы и прочие неприятности...

- Пётр Григорьевич, - подал голос полицейский, - а сожитель покойной, он у вас подрядился работать?

- Антон? Да, неделю подменять за полтину в день дворника взялся, тот к сестре в деревню уехал.

-И, где он сейчас?

- Антон? Да откуда ж мне знать, - Птахин, ещё в Академии, в противостоянии с любимым куратором наловчившийся «держать покерфейс», даже бровью не повёл. Вернее, как раз повёл, но натурально очень, эдак небрежно-недоуменно.

- Пропал Антон, как в воду канул.

- Канул и канул, мне что с того? – Выказал недовольство маг. – Если труп его найдёте, тогда и зовите, а живого выловите, и без меня допросите. Ладно, господа, мне ещё за пирожными забежать, супружница пристрастилась к сим кондитерским изделиям, даже за фигуру не боится.

- Поклон, поклон глубочайший многоуважаемой Екатерине Сергеевне, - Лепёшкин часто закивал головой, смешно подёргивая острой и ухоженной бородкой. Полицейский чиновник, Петя его имя и фамилию даже не помнил – слишком мелкая сошка в сравнении с полковником и орденоносцем Птахиным, только службу в Жатске начинает, присоединился к киваниям и расшаркиваниям.

Прихватив помимо пирожных, столичные, «суточной свежести» газеты, господин маг неспешно отправился домой, размышляя как незаметно улизнуть от Екатерины, надо безотлагательно, «пока не началось» уничтожать улики, а у него «в анамнезе» один труп в морге и два в виде мумий под крышейсарая приспособлены. Беспечность и дурость невероятная!

На радость Петра Григорьевича вторая половина к вечеру оказалась не в настроении и оттого благосклонно приняла просьбу мужа уединиться во флигеле для подготовки отчёта, который затребовал товарищ губернатора. Очень уж в Путивле озаботились возможностью поставить в строй как можно более увечных и калечных, надо подсчитать, сколько таковых в Жатске и продумать до какой степени их «править».

- Отчитывайся, а потом все сторожкИ по участку проверь, - Катя знала о смерти Христины и пропаже Антона и как всякая мать и хозяйка обеспокоилась, - разговаривала днём с Судейкиными, вроде из дома ничего не пропало. Может, и нет никакого злодейства, а Антон, дурачок, от страха сбежал. Но в следующий раз надо присматриваться ко всем, кто в нашем квартале новенький появляется! Понял, Птахин?!

- Птахин понял, мон колонель!

- Ступай уже, полиглот!

Благополучно добравшись до флигеля, Петя порадовался случаю, - продуманная душегубка Христина, пока жива была, не рассказала хозяйке, про отсутствие с вечера подельника-любовника. И госпожа Судейкина свято верила, что Антон находился в доме, когда Христина отдала Богу душу. А уж потом, Антоша, страхом объятый, убежал. Преступник ли он, погубивший девушку? Или же просто испугавшийся сожитель – полиция выяснит!

Но! На полицию надейся, а сам не плошай! С этой мыслью маг жизни, приобщившийся к могуществу древней аурной магии, сотворил иллюзию и невидимый вылетел из чердачного окошка в направлении сарая, где хранились улики-мумии. Налегке лететь оказалось очень даже здорово, Петя, как начинающий воздушник, никаких пируэтов не совершал, помнил, сколь ставка высока, потому и добрался до останков двух злодеев, превратившихся в «доски высушенные» быстро и без приключений. Прихватив под мышки изрядно полегчавшие кадавры, маг ещё раз просканировал окрестности – всё спокойно, коллег по мажеской корпорации поблизости нет. Только в доме Птахиных аура Кати даёт засветку.

Напрямую до оврага, где Петин сродственник, купец Сидоркин, песок добывал и засим продавал на железную дорогу, оказалось примерно три версты, это с объездом получается за пять. Но Птахин малоопытный «летун», ему простительно ошибаться.

Оставаясь по прежнему под прикрытием «иллюзий» господин маг уложил иссохших злодеев и мину-заготовку на амулет после чего запустил «Долгий огнь», не жалея магической энергии. Через четверть часа только пепел, примерно с ведро, остался от убиенных негодяев. Но уж тут Петя, запасшийся для скорости самыми разными амулетами, в которые перекачивал энергию из ауры, учинил в песчаном карьере сразу и ветер и дождик. А поскольку амулеты заряжены исключительно аурной магией, в Пронском княжестве нет никого, кто мог бы выйти на след монстра-целителя! Хотя, почему монстр? Петя лишь защищал себя, жену, ребёнка от злодеев каторжников!

Но не приведи Господь открыть душу хоть кому то! Народ у нас, впрочем, как и везде, подл и завистлив, из мухи слона раздуть – запросто. Хоть полиция, хоть жандармы с опричниками попервоначалу станут убеждать, что привлекают к делу исключительно как свидетеля, дабы преступников приманить и обличить, а потом, уцепившись за слово, за оговорку, так вывернут, что выставят главным карбонарием, замышляющим против династии и Государя Великого Князя.

Уже в ночь, Петя из своего кабинета, пренебрегая фобиями материнскими Кати, подключил уникальное зрение магическое и таки обнаружил, примерно в районе городской гостиницы, где останавливаются ревизоры из Путивля, две, нет три мажьих засветки. Тут уже можно смело ставить сотню против рубля – по его душу прибыли.

Сон не шёл, за ночь Петя трижды «прощупывал» магией окрестности. Никуда из гостиницы маги не перемещались.

В половине девятого утра, едва Пётр Григорьевич, прикрывшийся аурным щитом, благо есть повод – дождь, закрыл за собой калитку, к дому Птахиных подъехала крытая повозка, весьма напоминающая арестантский возок. Кстати в этой «крытке» магу ездить доводилось, в ней чины городской полиции по Жатску и уезду перемещаются, подвозили пару раз господина целителя. Но сейчас на месте кучера – маг, под плащом явно форма, скорее всего жандармская. По мощи маг примерно шестого разряда, где-то между шестым и пятым, но ближе к шестому. Классический боевик-слабосилок, которому до высокоблагородия служить и служить, таких, не особо перспективных, в полки не берут, распределяют по жандармским губернским управам.

- Пётр Григорьевич, - приоткрыл дверцу опричник Патрикеев, сменщик прежнего губернского опричника, Трифонова, - прошу к нашему шалашу! Вы, конечно, под собственным мажеским зонтом, но на лошадках право, быстрее домчим.

Петя, слова не говоря, забрался в возок и маг-кучер погнал к городской управе, лихо тормознув не у главного крыльца, а у «воинского», там где комиссар уездный помещается.

- Прошу, - Патрикеев пропустил целителя вперёд и Петя отворил дверь, ничуть не удивившись восседающему на месте уездного военного комиссара, явно не к добру вспомнившегося опричника Трифонова. Того самого, что без малого семь лет назад вывез Петю Птахина из городка Песта в Баян, в Академию Магии. Слева от Трифонова нервно поёрзывал, полируя задницей табурет, Станислав Пшездецкий – идейный вдохновитель и организатор операции по истреблению и ограблению семьи магов Птахиных.

- Утро явно недоброе, Геннадий Евграфович, коль вас вижу, - целитель решил не отмалчиваться, сразу переходить в наступление. То, что речь об аресте не идёт, стало понятно едва подъехали к зданию управы, - три мага, все шестых разрядов, это скорее сопровождение Трифонова, делающего карьеру в столице. Такому важному чину без свиты магов никак не обойтись, - хотя бы для солидности. А на столе, укрытая обычным полотенцем, лежит магическая мина, - Петя по схожей «фонящей» маркировке понял. Практически один в один как та, что незадачливые каторжники посчитали за обладающую огромной разрушительной силой.

- Почему сразу недоброе, - решился сыграть в доброго дядюшку Трифонов, - когда собрались старые знакомцы, вы же представлены Станиславу Станиславовичу?

- Встречались в Путивле, даже что-то продавал из лечебных амулетов, - Петя пожал руку угодливо вскочившему Пшездецкому, - вы, кажется, по юридической части?

- Точно так, господин маг, - хитрый и непонятный лях принуждённо улыбнулся, - я ещё визитку оставлял.

- Не помню, совершенно не помню про визитку. А я, представьте, отпечатал пару десятков, а потом и забросил это дело. Добрая слава впереди бежит, - и без визиток со всего княжества народ едет, работы – конца краю не видно!

Пётя уселся на точь такой же табурет, что под Пшездецким, на свободный поставил объёмистый портфель, в который помимо бутербродов и термоса с кофе напихал нужных и ненужных бумаг, чисто для солидности и веса. Не с руки его высокоблагородию с лёгоньким портфельчиком выхаживать, пора степенность и основательность нарабатывать. Да и для оппонентов лишний повод отвлечься на раздутый саквояж. Может там денег пачки? Или, а вдруг, такая же мина магическая, что хотели Птахиным подбросить ради каких-то, пока непонятных целей...

- Полчаса вам уделю, так и быть. Поэтому не рассусоливайте, как вы любите, значимости на себя не напускайте. Чётко чтоб всё, по делу. Слушаю внимательно.

- Вы что себе позволяете, Птахин, - лязгнул сталью в голосе Трифонов, - погоны полковника и синекура в Жатске голову вскружили? Так это поправимо!

Петя возликовал, то, что матёрый опричник с ходу перешёл на угрозы, говорит об одном – нет у них ничегошеньки, хотели «на арапа» взять, и макет мины на столе, едва-едва прикрытый, и Пшездецкого выставили, словно козырного туза.

Понятное дело, коль хитрый лях работает на одну из самых могущественных контор в стране, мелкие грешки, вроде умерщвления родственников в битве за наследство и графский титул, будут ему скощены, если получится у опричников провернуть с помощью криминального адвоката громкое дело. И тут им потребовался Птахин, которого могут отслеживать по двум направлениям – насколько сильно его магическое зрение, позволяющее видеть алмазы «во глубине сибирских руд», и, конечно же, не восстановились ли у целителя, способности к шаманской магии.

Трифонов такая сволочь, что захочет эти две позиции враз отработать и зашанхаить Петю на веки вечные. Но вот тут – накось, выкуси!

- Всё, что имею, заслужил трудом и пролитой кровью! И служу не вам, а Государю и Отечеству! Так что полегче, Геннадий Евграфович, полегче. Вы мне не нужны, а я вам вдруг понадобился, ведь верно? И чтоб чинами и орденами не делиться, решили вначале запугать и запутать, обычная у вас практика. Но я за страх работать на вас не буду. Всё! Кончилось то время, когда кадет Птахин свои заслуги вышестоящим отдавал, едва ли на задаром. По совести, так не четыре, а вдвое больше орденов должен я получить. Ан нет, то высокородные обойдут, то начальство задвинет.

Пока Петя импровизировал, Трифонов жестом указал Патрикееву вывести из кабинета Пшездецкого, совершенно ошалевшего от тона, которым уездный целитель общался с грозным и ужасным опричником.

- Птахин! Ты вконец охренел? Какие ордена я у тебя украл? Да не заедь я тогда в твой заштатный городишко, по сию бы пору в галантерейной лавке купчихам третьей гильдии угодливо кланялся, шляпки им подавал и эти, как их – панталоны! Вот!

- Премного вам благодарен, конечно, что не обошли визитом вечернюю купеческую школу Песта, поспособствовали раскрытию таланта. Но сейчас то, к чему с утра раннего таинственность разводить: маги боевики не пойми – кучера или конвой, ляха этого ещё зачем то представили. На испуг решили взять, не иначе.

- На испуг, говоришь, - в кабинет вернулся Патрикеев и Трифонов указал на полотенце, под которым упокоилась заготовка магической мины, - можно и на испуг. Скажи, что на столе под материей?

- Хм, какая-то штуковина с магической засветкой.

- И всё?

- А что ещё? Я не маг земли, по артефактам почти ничего и не знаю, зачем лишнее зубрить, когда не пригодится. Я всё больше на целительство в Академии налегал.

- Хорошо, - опричник убрал полотенце, - эта штуковина, представь себе, магическая мина, которую ты учуял и точно определил, вовсе её не видя. Что теперь скажешь?

- То и скажу – засветка слабенькая. Если бы не на столе лежала, когда сразу внимание обращаешь, а вон, в углу, за иконой, так и мог совершенно спокойно не заметить.

- Неужто, не обратил бы?

- Конечно нет, - Петя категорически не желал попадать под начало Трифонова, следовательно, надо всячески преуменьшать свои возможности, - у вас амулеты в карманах и на груди, у Патрикеева тоже. За стенкой справа маг сидит, в коридоре целых два мага. На таком магическом фоне засветку марки и не заметил бы вовсе.

- Марки? – Трифонов оживился, - сам говоришь, что чистый целитель, а в минах соображаешь, хотя в Академии боевых дисциплин не изучал, но характеристики магических мин знаешь: «марка», «засветка». Интересно, откуда?

- Да из Академии, - Петя пожал плечами, - в столовой, на втором, кажется, курсе, между Николашей Фёдоровым и Никитой Волоховым зашёл разговор про огнешары и магические мины, я и встрял, стал спрашивать. У меня же отец подорвался на такой мине в войну, а я уже после родился. Может, оттого и к магии способности появились. Начал интересоваться, парни просветили немного. Про мины я и сейчас ничего почти не знаю, а термины некоторые с той беседы и запомнились.

- Ловок, - вставил свои «пять копеек» в разговор-допрос Патрикеев, - удивительно ловок и изворотлив. Аки аспид подколодный! На всё есть объяснение!

- Точно! Всегда был смышлён, - Трифонов посмотрел на коллегу, и снова укрыл мину полотенцем, - вот что, Егор Егорович, ступайте, проводите господина Пшездецкого и через четверть часа возвращайтесь.

Судя по разочарованной физиономии молодого опричника, только что Трифонов дал понять – обрушивать на Птахина информацию о «покушении» на его семью и требовать предъявить Антона и Михалыча живыми, ну, или тушками, пока время не пришло. Ладно, поиграем дальше.

- А теперь поговорим приватно, Пётр Григорьевич, - Трифонов показал на полотенце, под которым спряталось взрывное устройство. Со скольки шагов такую мину сумеете обнаружить?

- Шагов с трёх, ну, или с пяти. Самое большее – с десяти. Она же не заряжена, фонит магией самую малость. Потому, край с десяти шагов, и то если знать, что искать, да в конкретном месте. Иначе запросто и мимо пройти, не заметив.

- Выходит, алмазы дают куда больший магический фон?

- Выходит так.

- Кстати, про алмазы и северных шаманов. Во время похода Владимира Васильевича за «Золотой бабой» к вам вернулась шаманская магия?

- Если бы, - Петя в меру способностей скорчил удручённое лицо, но, похоже, старого опричника не обманул.

- Тем не менее, есть свидетели, утверждающие, что во время боя с бесплотными духами-невидимками вы их видели и даже пытались поразить шаманским кинжалом.

- Это не подчинённые ли покойного Родзянко такое наговорили? Потеряли генерала и начали сказки выдумывать, дабы бездействие своё оправдать и гибель начальника.

- Не увиливайте, Пётр Григорьевич, - видели духов?

- Не самих духов, только их очертания.

- Это как, - не понял Трифонов.

- Когда с противоположного, пусть будет вражеский, берега озера в сторону нашего отряда двинулись некие духи, это стало заметно по завихрениям в воздухе от их движения.

- Поясните.

- Начала подниматься пыль, кусочки мха, прочая мелочь. И очертания неких фигур, при развитом воображении и зорком глазе можно было предположить.

- Так предположить или обнаружить?

- Я предположил, потому и встал между надвигающимися духами и братом Государя, прикрывая Владимира Васильевича. А Родзянка начал кричать, что ко мне вернулась шаманская магия, кинжал отнял и начал им размахивать.

- Продолжайте, Пётр Григорьевич, я весь внимание.

- Создал тогда щит аурный, закачал в него всю энергию, почитай без остатка и попытался преградить путь одному из духов. Когда они приблизились, так по не оседающей пыли видно вполне было огромные фигуры, как того никто более в отряде не заметил – без понятия. Хотя, думаю, заметили, но не сообразили, что к чему, испугались.

- Боевые маги и офицеры гвардии – испугались?

- Ладно, пусть будет – растерялись.

- Но вы то не растерялись, вступили в бой с шаманским духом и спасли брата Государя, - с лёгкой, но таки издёвкой произнёс опричник.

- Точно так, - не стал спорить Петя, - вступил в бой, спас брата Государя, князя Владимира Васильевича.

- А его превосходительство Родзянку, почему не спасли?

- Так он сам в драчку сунулся, а там наша магия не срабатывает и потому Родзянка оказался не могучим магом, а обыкновенным стариком, ввязавшимся не в своё дело, уж простите, но это правда. Вот и прикончили генерала духи.

- Весьма интересным способом прикончили, не находите? Словно не северные духи, а дальневосточные шаманы.

Ого, Трифонов, похоже, подготовился к допросной беседе, всю биографию мага Птахина изучил, равно как и материалы засекреченной из-за огромных потерь в людях и магах «Северной Экспедиции».

- Так об этом как раз наша научная работа с господином НовИковым, об общих магических практиках шаманских школ, населяющих Пронское княжество и сходстве их с магическими практиками туземцев Южных морей. Через год-полтора представим на суд научной общественности!

- И на всё-то у вас заранее ответ заготовлен. Как у того преступника из анекдота, когда судья не успел вопрос задать, а подсудимый уже отвечает.

Петя такого анекдота не знал, но просить рассказать не решился, чувствовалось – опричник еле сдерживается. А ну как вскинется, наорёт, вызовет конвой и прикажет арестовать. Прав у Трифонова ого сколько, после отъезда из Путивльской губернии и пары коротких командировок оказался в столице. На сей день явно в генеральском чине пребывает, если посчитать по Табели ранговой, так полковник Птахин перед ним мелкая сошка, пусть и маг.

Внезапно Трифонов успокоился. Даже повеселел.

- А и ладно, все нестыковки и странности в вашем послужном списке, Пётр Григорьевич, нас интересуют постольку поскольку. Вы ведь против Государя не злоумышляете?

- Как можно, - искренне возмутился Петя, - Государь Великий Князь Мстислав Васильевич ко мне щедр и милостив. И ордена и перевод в Жатск и выкуп алмазного месторождения за достойную цену, всё это Государь!

- М-да, - опричник выдержал паузу, - вот что Птахин. Строгий секрет! Государственная тайна! Никому, вы слышите?! Ни-ко-му!

- Никогда болтуном не был, - оскорбился маг жизни.

- Вот и прекрасно. Теперь главное – на Государя готовится покушение, вероятно использование магических мин, схожих с этой болванкой, - опричник снова откинул полотенце.

- Эта не заряжена.

- Конечно, не заряжена. С её помощью проверяли лично вас, Пётр Григорьевич. Гадали - сумеете распознать или пропустите.

- Так снаряжённая мина фонит наверняка раз в сто сильнее, зачем пустышку в опыты вводить?

- Эту пустышку только вы, Пётр Григорьевич и распознали. Остальные внимания не обратили, нет должной остроты магического зрения.

- Подождите, Геннадий Евграфович, но как устроить покушение на Государя, ежели снаряжённую мину близко не поднести, такую дуру издали по засветке охрана заметит. А вы в беспокойстве пребываете.

- Дело всё в том, любезнейший Пётр Григорьевич, в том, что, - опричник вытащил из внутреннего кармана сюртука амулет, - вы ведь его определили?

- Хм, амулет и амулет, заряжен. Стихии не мои, не знаю для чего предназначен.

Тут Птахин лукавил, став магом-аурником, магию земли он постигал достаточно успешно и прекрасно видел по оттенкам излучения, что амулет «до краёв» заполнен энергией «вырабатываемой» именно что «земельщиками». Ну, и сам Петя мог через ауру такой амулет зарядить, ибо аурная магия всестихийна и ко всем направлениям одинаково прекрасно подходит. Но про то знать Трифонову необязательно.

- Как фонит, не сильно?

- Да так, обычно, как амулет.

- А теперь представьте, Пётр Григорьевич, - во дворце заложена заготовка магической мины, с необычайно слабым фоном, на который никто и внимания не обратит.

- Это понятно, - во дворце великокняжеском, от излучений магических артефактов и от присутствия множества магов отыскать мину пустышку крайне затруднительно. Но она же пустышка, в чём смысл?

- А представьте, - Трифонов поднёс амулет к мине, - злоумышленник с амулетом подходит к оставленной в условленном месте мине и снаряжает её!

- Них...я себе, - только и смог вымолвить потрясённый Петя.

- Вы сразу поняли, это хорошо, - опричник убрал мину в стол, наверное, от греха подальше, - а теперь к делу. Пётр Григорьевич, мы закроем глаза на ваши мелкие и даже на крупные прегрешения. Не спорьте и не изображайте оскорблённую невинность, - все грешны и вы не исключение. Так вот, проверку на остроту магического зрения вы, будем считать, прошли. А посему отменяйте все дела, через три часа выезжаем в Путивль, оттуда вечерним поездом в столицу.

- Дворец предстоит проверить на заложенные минные заготовки?

- Если бы только дворец, нет, там работы непочатый край, - Трифонов болезненно скривился, - вы про трагедию в Карсте слышали?

- Читал, что город захвачен доблестными егерями, жизней не щадившими. И тому подобное, все газеты, если присмотреться, пишут про одно и то же, лишь стиль изложения разный.

- Город действительно захватили егеря стремительной атакой. И жертв было не столь уж и много. Но потом, на праздничном банкете в доме тамошнего градоначальника была взорвана магическая мина большой мощности.

- Них...я себе, - только и смог, что повторить матерный пассаж Петя.

- Не сквернословьте, учитесь держать себя в руках, это в Пронске пригодится, - Трифонов ничуть не сомневался, что Птахин согласится на поездку, всё-таки соображения высшего порядка – жизнь Государя! – Так вот, в Карсте погибло более семи десятков офицеров и чиновников, присутствовавших на том банкете, тяжело контуженных за две сотни. Среди погибших и пострадавших есть и маги. Понятное дело, в газеты такую информацию не пропустили, но слухи множатся, мы запускаем в ответ свои, так сказать, контрслухи. Ситуация сложная. Да, ваш знакомый, граф Вронский, также погиб при том магическом взрыве. Не получилось у графа восстановиться в мажеском сословии.

- А известно, кто сие учинил?

- Османы, конечно, коварство азиатское в веках прогремело. Но, есть подозрение и на руководящую руку островитян.

- Британка гадит, - Птахин блеснул знанием классики, хотя той пьесы не читал и театральной постановки не видел. Спасибо Кате Дивеевой, «просветила», откуда пошло то выражение...

Опричник посмотрел на Петю как на любимого, но безнадёжно бестолкового сына – с горечью и тоской.

- Прекращайте умничать, Пётр Григорьевич, езжайте домой, собирайте вещи. Супруге скажите – откомандированы в Центральный военный госпиталь, личное поручение Государыни.

Целитель кивнул, Великая Княгиня сама магиня жизни третьего разряда и под её патронажем все военные госпиталя. Что ж, удобная ширма для начинающего сыщика Птахина. Теперь бы ещё изловчится и изловить злодеев, а это стопроцентный «Владимир» и потомственное дворянство!