Приключения смекалистого мага жизни

Глава 19

Глава 19.

К удивлению целителя, до столицы они с Трифоновым ехали вдвоём. Трое магов и опричник Патрикеев остались в Путивле, а разбойного недографа Пшездецкого Петя вообще более не увидел.

- Я то думал, в отдельном вагоне покатим, а, Геннадий Евграфович? – Не преминул подколоть маститого охранителя маг.

- Много чести, - Трифонов к разговору оказался явно не расположен, - купе первого класса на двоих, чем плохо.

- А где маги из вашей свиты, с Патрикеевым остались?

- Какая к чёрту свита, что вы себе выдумываете, Птахин? Идёт война, каждый помогает Отечеству на своём месте, уж не сомневайтесь. Не один вы такой знатный труженик! Но даже вы на отдельный вагон не наработали!

Петя сначала не понял, на что намекает опричник, ну какой из мага труженик, чай не кайлом в шахте машет. Пока не вспомнился намёк генерал-губернатора, с которым случайно столкнулись на вокзале в Путивле, о представлении целителя к ордену за отправку в действующие части огромного количества «лечилок» заряженных наилучшей, без примесей иных стихий, «жизнью».

До того момента Птахин с генерал-губернатором и знаком то не был, так, видел издали пару раз. Но подполковник Плехов, прикомандированный к его высокопревосходительству от Путивльской дивизии, целителя знал, он и обратил внимание высокого начальства на уездного мага жизни. Как оказалось, все «лечилки» губернских магов жизни учтены в таблице, и по всем показателям целитель Птахин обходит коллег в несколько раз. Финансисты, те, понятное дело, пялятся в строку «Уплачено» и завидуют Петиным заработкам. Но бравый вояка на цену не смотрел, ему главное сколько всего исцеляющих амулетов в войска поступило. А по этому показателю – Пётр Григорьевич главный молодец! Интересно, с орденом за «лечилки» и вправду выгорит?

В столице их встретили жандармы на двух экипажах, но обычные, не маги. Петя который раз пожалел, что ничего не знает о правах опричников командовать жандармами. Понятное дело, опричники о безопасности Государя пекутся, но и жандармы не карманников на базарах ловят! Но таки берут под козырёк, ежели кто из опричной братии им указывает.

Скромная двухэтажная гостиница, в которой поселили мага, вывески не имела и внешне походила на обычный особняк. Но уже в коридоре Петя ощутил непередаваемый «армейский» аромат. Нет, портянками здесь не разило, чего нет, того нет. Но ваксой прям таки «благоухало», сразу понятно – господа офицеры в качестве постояльцев преобладают. Хорошо полуштатскому целителю, можно и в ботинках пройтись, при пальто, можно и по форме. Как раз от Путивльской егерской есть комплект: новёхонькая, с иголочки. То подарок егерей за излечение поручика и капитана, серьёзно покалеченных при обрушении старого моста. Пришлось наложить по полному исцелению на каждого, а потом и повторить для ускорения процесса восстановления.

Осталось прогладить мундир, погоны закрепить и пожалуйста – молодой орёл полковник при боевых орденах! Хоть в ресторацию, хоть в театр!

Но кутить Петя не планировал, во-первых он примерный семьянин, а во-вторых, начни целитель поиск доступных женщин и прочих удовольствий, как сразу подцепят «на крючок» жандармоопричники. Это раньше холостяку магу ничего предъявить нельзя было. А сейчас как припугнут, что жене (магине огня и воздуха четвёртого разряда!) всё расскажут...

Оттого господин маг, не переодеваясь в военную форму, идущую всем без исключения мужчинам, ну, ежели верить женщинам, отправился первым делом на телеграф.

«Отбил» супруге депешу: доехал, уже скучает, крепко обнимает и целует. Ответ следует переслать на Отделение Пронского Телеграфа нумер четыре.

Ежели Катя в ответе упомянет дождь, или иные погоды, значит в отсутствие мага Птахина, его дом находится под наблюдением. Хотя, какой смысл выманивать целителя? Семье всё одно угрожать не станут ни опричники, ни жандармы. Госпожа Птахина выказала предположение, что Патрикеев и Трифонов пытаются «придумать» заговор, или хотя бы намёк на оный, впутав туда княжну Дивееву, очень уж Екатерина Львовна в последние полгода яро критикует порядки в государстве.

Оно, конечно, почти все сейчас ворчат и бурчат на армию, не водружающую праведные стяги на Святой Софии в Султансарае, а медленно прогрызающуюся через горы Капказа. Но если вся Европа вписалась за осман?! Тут не к армии, тут к дипломатам и разведке вопросы.

Бузотёров из простонародья хватает полиция, продержат ночь в кутузке, и, штраф выписав, пинками изгоняют на волю вольную. А дворян, даже личных, в первом поколении, тех уже жандармы «обрабатывают» со всем тщанием. Трифонов, за время поездки от Путивля до Пронска, неожиданно разговорился-разоткровенничался. По словам опричника против Пронского княжества, имеющего сильнейшую армию на континенте и наибольшее число магов, ополчились не только западные державы. На восточных границах Империя Цин жаждет реванша и удерживает коварных азиатов лишь противостояние с армией Ниппона, разоряющей их южные губернии.

Враг рассчитал всё точно – через два года флот Пронского княжества должен пополниться двумя десятками новейших крейсеров и броненосцев и выйти на второе место в мире. Чего, естественно, не желают допустить бритты, сколотившие менее чем за год коалицию в защиту осман, даже эскадру сильнейшую им фиктивно продали, что и затормозило победное шествие пронских дивизий и бригад.

Но несмотря ни на что, мощь Пронского княжества такова, что нанести поражение в войне не представляется возможным. И тогда негодяи с Острова решились извести Государя и правящую династию! Магнитные мины, незаметно устанавливаемые в важных точках и затем подзаряжающиеся от неприметного амулета, – придумка мага и талантливого инженера Вольдемара Потоцкого, военного министра Ляшского княжества. И опричники сейчас изо всех сил противостоят вражеским агентам, засланным в пределы Пронской державы с чудовищными снарядами. Двух удалось разоблачить и захватить, но, сколько их ещё, скрывающихся?

- Значит, Пшездецкий был захвачен как агент-убийца?

- Гм, с чего вы это взяли? – Трифонов, доселе токовавший, аки глухарь, аж дёрнулся. При его то выдержке! – С чего вы это взяли?

- По фамилиям, - Петя сделал вид, что не заметил промашку опричника, - Потоцкий, Пшездецкий, похоже...

- Горазды, вы, Птахин, на выдумки, - опричник, решил сменить тему, - помалкивайте больше, а то ваши фантазии беспочвенные могут людям государевым повредить. Ляпнете чёрт те что, а кто-то услышит и подхватит, разгребай потом слухи, сплетни, домыслы, ищи первоисточник. Лучше скажите, как думаете находить магические закладки во дворце, появились идеи?

Петя тоже начал уводить разговор подалее от хитрых ляхов, а уж Пшездецкого он потом, даст Бог, поспрошает...

- Мне бы в Арсенал попасть, к знающему человеку.

- Для чего?

- Чтоб показал образцы, наверняка магические мины наши и вражеские различаются. В чём их отличие, особенности и так далее.

- С этим проблем не предвидится, - Трифонов оживился, - такой легендарный человек с вами Птахин будет работать, внукам про то станете по сто раз рассказывать да пересказывать!

С утра экипаж забрал целителя от гостиницы, где действительно проживали жандармские офицеры, вызываемые в столицу из губерний. У опричников, подумал Петя, даже у самых невеликих чином, апартаменты оплачиваются гораздо более приличные, хотя и жандармам грех жаловаться...

Мага высадили за квартал от дворца Государя Великого Князя и велели пройти «вон к той двери», что с Южной стороны Большого Манежа.

- Заходи, Пётр Григорьевич, знакомиться будем, - проревел-пророкотал дядька лет пятидесяти, могучий, коренастый, лысеющий, при шикарных бакенбардах. У поэта Пушкинда, несколько разных портретов которого Петя ещё в купеческой вечерней школе видел, были куда как скромнее.

Только вот дядька, походивший одновременно и на поэта и на боцмана с пиратского брига являлся могучим магом, Птахин словно от удара молнии дёрнулся, так эта мощь мажеская явно проступала, остановился на пару секунд, «ощупывая» магическим зрением «поэтопирата»...

- Ну, что углядел, рассказывай, любопытно.

- Хм, э, да... Ваше высокопревосходительство, третью стихию не могу предположить, пусть будет воздух. Но помимо жизни второго разряда у вас ещё и огонь. Наверное, тоже второго...

- Молодец! – Неизвестный генерал, а кто ещё может быть магом второго разряда, как не генерал, да ещё трёхстихийник, хлопнул Петю по плечу, тяжело и весомо. – Узрил практически в корень! Жизнь и огонь второго разряда, да! Только третья стихия не воздух, а земля, но – тоже второго!

По правде говоря, маг-аурник Птахин «землю» сразу увидел, но чтоб владеющий только магией жизни сумел определить точно другие стихии – так не бывает. Поэтому хитрый Петя и допустил намеренную ошибку.

- Странно, обычно к огню идёт воздух. Это я так просто предположил, решил удивить, так сказать, показаться с лучшей стороны при знакомстве. Почему то понял, что огонь у вас есть, такая явная энергия исходит...

- Толковый парень, сработаемся, - маг трёх стихий хлопнул себя ладонью по лбу, - так, я ж не представился. Николай Никитьевич Бравый. Граф! Да не тянись, Пётр, граф я первый в роду, так сказать, основатель сиятельной династии. Отец Государя титулом к ордену пожаловал, за заслуги бурной молодости!

- За третью Касожскую? – Птахин попытался по годам отсчитать лет тридцать-сорок от дня нынешнего, чтоб понять какая война принесла молодому магу Бравому графский титул.

- Нет, за вторую, - расхохотался генерал, - ты, значит, решил, что мне лет пятьдесят-шестьдесят? А мне восемьдесят пять! Ха-ха-ха!

- Так это вы шейха Мансура?

- Было дело, - Бравый непроизвольно, сразу видно много раз ту историю рассказывал молодёжи и привык «держать фасон», расправил плечи, - я тогда только-только третий разряд по земле получил, а жизнь и огонь так и оставались – четвёртого, как по выпуске из Академии. И затаился у моста через Турук, что наспех скидали абреки Мансура. Шейх уходил к персиянам и со всеми ближайшими сподвижниками оказался на том мосту...

- А правда, что Мансур считался сильнейшим магом Капказа, - перебил Петя, выказав вопиющую невежливость, более свойственную безусым гимназистам, но никак не боевому полковнику. Впрочем, целителю всего 22 года, считай, тот же мальчишка.

Однако граф Бравый ничуть не оскорбился такому невежеству, видимо не только Птахин тем вопросом спорным интересовался.

- Враки! То есть, считаться то считался, только он вообще магом не был, байки то. Но весь увешан амулетами, оттого и фонил магией нещадно...

Генерал от магии отложил увесистый служебный (прошнурованный и пронумерованный) журнал и на четверть часа предался воспоминаниям о героических свершениях юности. Петя графа внимательно, не показушно слушал, ему и взаправду интересно узнать про то, о чём в учебнике читал, так сказать, «из первых рук».

- То, что абреки мост сооружают, мне князь Василий Голицын сказал, воздушник сильнейший, жаль, только одна стихия. И решили мы обойти караван Мансура. Шейх то хитрюга, хоть не маг, но горских шаманов держал в повиновении крепко, те за него на смерть шли и не роптали. Двое, или даже трое их магошаманов, остались прикрывать уход Мансура и держали егерей Браинской бригады на горных тропах, шаг вперёд – смерть!

А Голицын меня перекинул, как раз под тот мост. И надо же – караван там, шейх аккурат посерёдке! Ну, я на полную врезал магией земли на разрушение моста, вдобавок всю магию жизни влил в поддержку того заклинания, вышло аж на второй разряд!

- Ого, - Петя уважительно покачал головой, пробить в бою заклинание на разряд выше, это подвиг. И, зачастую, смертельный подвиг – маг становится беззащитным на долгое время после, - магическое истощение!

- Вижу, понял, что к чему, - граф ещё «ширее» расправил плечи, хотя, куда уже больше, - мост обрушился, вся шайка в ущелье посыпалась. А я лежу и чувствую – всё, дохожу! Но тут Васька подлетел, жизни влил из «лечилки», ухватил за ремни и к нашим уволок, между прочим, с тремя пулями в теле! Меня прикрывал, себя не жалел. Вот такое оно «их сиятельство» Василий Голицын. Ну, а уж потом и я «воссиял», - Государь за величайший вклад в окончание войны, в графское достоинство возвёл!!!

- Читал много об этом, и когда в купеческой вечерней школе обучался, и, конечно, в Академии.

- Я так сразу и понял, тот самый слабосилок из мещан, что с Никитой Волоховым каким-то чудом выжил в магатроне, так ведь?

- Ага, - Петя сперва подумал, что опричники всю его биографию пересказали графу, но ошибся.

- Я Никите прихожусь то ли дедом, то ли прадедом троюродным, точно степень родства не понимаю. Как-то более заковыристо чем внучатый племянник звучит, впрочем, неважно. Скажи, Пётр Григорьевич, твоя задумка была в магатрон напроситься на дополнительные занятия после первого курса?

- Точно так, ваше сиятельство, - целитель указал на перстень, - четвёртый разряд мне тогда, по правде говоря, и в мечтах не являлся, думал выпуститься б по шестому и то успех.

- Бл, - генерал и граф вдарил ладонью по журналу, - я полвека взад крепко пострадал из-за предложения гонять кадетов Академии в давилку и на втором курсе. И ведь почти получилось, но тут сам дурак оказался, увязал тот вопрос с необходимостью проверки на наличие Дара у детей крепостных, а это ещё до Закона о вольности было.

- И, что?

- С самого верха цыкнули. Дяди тогдашнего Государя возмутились! Дескать, нельзя чтоб вчерашние крепостные становились магами! И сослали моё излишне инициативное сиятельство в Арсенал, объединять обычное оружие с магическим. Тут и обретаюсь, сорок восемь уже годочков.

- Солидно, - Петя понял, что сейчас ему предстоит пройти едва ли не самый трудный экзамен из всех, что жизнь ставит. Обмануть такого профессионала как граф Бравый невероятно трудно, но надо. Не улыбается Пете в столице проживать, пусть и при дворе. Это в Жатске и в Путивле он – его высокоблагородие господин полковник, а для придворной шелупони – «эй, полковник»! Нет уж, надо как-то отбояриться от чести быть охранником Государя. Великий Князь и сам сильный маг и его ближники такоже не лаптем щи хлебают, пусть они и потрудятся, спасая династию. На секунду Птахин устыдился своих напрочь карбонарских мыслей, но потом совесть утихла. Не улыбалась ей, совести, перспектива угождать сильным мира сего и лавировать среди интересов кланов аристократических, так ведь можно и не вылавировать...

Следующие пару часов Петя под пристальным наблюдением его сиятельства графа Бравого добросовестно старался (делал вид по мере артистических способностей) угадать маркировку магических зарядов. Там, где наличествует магия жизни, угадывал иногда с десяти шагов, но, в основном старался не далее трёх-пяти. Прочие стихии изредка «обнаруживал», если они шли в привязке с жизнью, но точного определения не давал.

- Не знаешь, но угадываешь, Пётр Григорьевич? – Граф Бравый неодобрительно уставился на Птахина, - из четырёх раз примерно один попадаешь, но это может и просто быть «угадайкой», а не точным знанием. И чего тебя Трифонов так расхваливал?

- Видите ли, ваше сиятельство, - Петя потупился, - когда меня доставили в кабинет к Геннадию Евграфовичу, в то утро я просто не успел ничего магического сотворить, оттого и мог иные магические воздействия ощущать куда как сильнее, чем обычно. И ту мину смог обнаружить быстро, а потом, когда уже в поезде ехали, а я и «лечилки» заряжал и среднее исцеление накладывал, - тогда пропала острота магического восприятия той самой мины.

- Трифонова понять можно, в столице недавно, хочет закрепиться, доказать, что не зря приближен к правящей фамилии. А про твои таланты он авансов раздал изрядно. Дескать – шаманская магия-шмагия. Да что эти шаманы из себя представляют?! Обычные маги, но с фанаберией, я ещё по Капказу понял. Вот скажи, Пётр Григорьевич, откуда у тебя могла появиться шаманская магия?

- Полагаю, ваше высокопревосходительство (аж три стихии на втором разряде – это уже не просто превосходительство, а «высоко») что наделил меня теми способностями шаман, коего я на практике немного подлатал, после схватки того с рысью.

- Не наделил, - граф Бравый поморщился, - а ответно отблагодарил, редко, но они так делают. И долго те заклятья их не держатся.

- Ваша правда, - согласился Петя, - год едва прошёл, как случилась встреча со вторым шаманом, недоброжелателем, который меня опоил какой-то дрянью и снял ту самую благоприобретённую шаманскую магию.

- Заклятье прежнего шамана тот шаман снял, заклятье! Обычное в их кругах дело и чего опричники так ухватились за тот случай? – Бравый задумался. – Вот что, Пётр Григорьевич, скажи прямо – желаешь в Пронске жить и Государя охранять от магических нападений?

- Да, как бы, если больше некому. Но есть же маги сильнейшие, они то. Я, конечно. Только как, есть же ближники...

- Понятно, - граф открыл журнал, дунул на страницу и поставил там некую закорючку, Птахину непонятную и оттого «тревожную».

- Поясни, Пётр Григорьевич, а отчего ты на полигоне воздух и огонь чаще угадывал, чем иные стихии?

- На каком полигоне, - искренне удивился Петя.

- А когда ходили по малой зале манежа, я экзамен и устраивал по обнаружению магических закладок.

- Так это и есть полигон? – Птахин расслабился, угадал!

Но каков хитрец граф – сказал, что чуть позже поедут в загородный дворец Государя и там целитель пройдёт испытание, будет в помещениях отыскивать возможные магические мины. На самом деле, его сиятельство, пройдя с Петей в Малый Манеж, прохаживался там, вроде как ожидая фельдъегеря с важным письмом, и вёл доверительные беседы. Поинтересовался невзначай, какие стихии у супруги Петиной, подсказал, что магические способности у ребёнка лучше всего проверять после трёх лет. До этого срока желательно дитя не перегружать магией и даже излечивать мелкие ссадины и ушибы не нужно, пусть сами заживают. И во время той прогулки коварный маг второго разряда непринуждённо спрашивал, видит ли Петя магическую закладку вон на том стенде. Не видит? А если ближе подойти? И какая стихия? Ну, а хотя бы приблизительно? По ощущениям?

Необычайно трудно было понять, чего его высокопревосходительство добивается, но тут неожиданно помогли рассказы Дивеевой. Екатерина Львовна, став крёстной матерью Варвары Птахиной, с крестницей не сюсюкала, а вела разговоры как со взрослой, будто малышка что-то понимает. И Петя краем уха но таки подслушал беседу двух магинь, что у магов-супругов, то есть у него и Кати во время близости происходит как бы «слияние стихий», то есть Екатерина во время, пардон, соития, как бы «пропитывается» магией жизни от Пети, а тот, в свою очередь, от жены - стихиями огня и воздуха...

И оттого во время хождения с графом Бравым по малой зале Манежа (как выяснилось – по полигону) Птахин чуть чаще чем другие стихии «угадывал» огонь и воздух.

И таки сорвал банк! Николай Никитьевич «просветил» Петра Григорьевича, что его способность к «видениям» магии огня и воздуха скоро пропадёт, или же придётся жену перевозить в Пронск, дабы «подпитываться» от неё магической зоркостью.

- Не поедет в Пронск Екатерина Сергеевна, - Петя только руками развёл, - а без неё, выходит, я не подхожу?

- Хэх, - граф по новой раскрыл журнал и внимательно посмотрел на Птахина, потом на поставленную закорючку, опять на Петю, - не в том дело, подходишь, или не подходишь. Глупость величайшая – стягивать в столицу всех более-менее, сведущих магов и приставлять их к особе Государя. Губернии оголяются, а при дворе и без того десятки бездельников и вертопрахов служебное рвение изображают. Положим, выйдет приказ откомандировать целителя четвёртого разряда Птахина в Опричный департамент. Пользы ты особой в столице не принесёшь, а время без всякого толку растратишь. Городок же твой останется без целителя, что не есть хорошо.

- Но, как же Государь?

- Всё хорошо с Государем, опричники как всегда перестраховываются. Такая вот у них работа. Главное чтоб не шла во вред стране. А то додумались – сильнейших боевиков перевести из действующей армии в столицу и тут мариновать. Ну какие из наших дуболомов-воздушников охранники? Тут мозги нужны в первую очередь! Мозги!

- А, магические мины? – Петя совершенно не понимал Бравого и решил, что тот устраивает магу жизни проверку. На прочность монархических взглядов, кого из магов подозревать, как не выходца из мещан?

- Да много твой Трифонов понимает! Есть быстрое решение той проблемы – устанавливаются на всех входах-выходах из дворца арки, вылавливающие артефакты. И дёшево и быстро. К каждой такой арке по паре жандармов из дворцового департамента приставить и всё!

- А...

- А всё потому, - предвосхитил вопрос граф, - а всё потому, любезнейший Пётр Григорьевич, что невместно высокородному дворянству проходить проверку. Оскорбляет, видите ли, их такое недоверие! И опричникам проще три десятка магов направить на охрану и без того охраняемого Государя, чем заставить исполнять законы и правила родственников Великого Князя и аристократов из восьми знатнейших родов. Тьфу на них!!!

Петя промолчал. А что тут скажешь, - ежу понятно, Государю надо опасаться тех, кто рядом, взять того же Владимира Васильевича, брата Великого Князя. Хоть и дуболом редкостный, в чём Птахин лично убедился, но свято уверен, - будет наилучшим правителем Великого Княжества Пронского, ежели Господь сему поспособствует. Сам Владимир Васильевич, может и не злоумышлять, так у него куча прихлебателей, мечтающих стать советниками и министрами-распорядителями при новом Государе.

А боярская оппозиция тоже никуда не делась, о временах восьмибоярщины Петя сперва прочитал занимательный исторический роман про злоключения Игнатия Вяземского в 1512 году, а потом и серьёзные труды немного проштудировал. Оказывается, предки Государя Мстислава Васильевича считались лишь первыми среди равных им по родовитости Вельяминовых, Голициных, Воронцовых, Дивеевых...

Так что не всё так просто!

- Если нет желания к переезду в столицу, - продолжил граф Бравый, - а у уездных целителей я такого желания не наблюдал, то через пару дней поедешь Пётр Григорьевич обратно. А покамест надо хоть поверхностно, но изучить характеристики магического оружия, в армии Пронского княжества состоящего в реестре. Вдруг да случится какой казус в вашей губернии, а ты уже осведомлён что к чему.

- Книгу бы пояснительную, ежели не секретно, конечно.

- Да уж, конечно, секретно, - передразнил Петю граф, - завтра получишь брошюру, под роспись, под твою ответственность. Пропадёт – не завидую, взыщется строго!

- Сроду не был разгильдяем, - оскорбился Птахин.

- Вот и замечательно, завтра быть здесь к десяти часам как штык. А сейчас - свободен, в театре дают трагедию про Романа и Юлию, рекомендую. Что ещё провинциалу в столице вечером делать? Как правило или пьянка или театр. Лучше театр, там приключения только на сцене.

- А что господину Трифонову сказать?

- Ему всё я и выскажу, ладно, иди уже, полковник!

Пете даже обидно стало. Вроде и скрывал изо всех сил магическое перерождение в аурника, утаивал открывшиеся возможности, но вдруг, даже рискуя разоблачением, захотелось принести пользу державе. Чем чёрт не шутит – сорвать покушение на Государя и вот они – почести и ордена! А что в итоге вышло? Был целитель Птахин вызван в столицу, осмотрен (наскоро, небрежно) посчитан и сочтён неинтересным к дальнейшему сотрудничеству. Обидно!

И ладно, и не больно то и нужно! Выйдя из Манежа Петя сориентировался по церковным «маковкам» и двинулся по направлению к улице, на которой находился трактир с приличной кухней, в прошлый приезд в Пронск господин маг весьма приятственно время там провёл.

- Пётр! Стой! Эй, Птахин!

Петя обернулся, от Манежа скорым шагом к нему поспешал граф Алексей Воронцов, везёт скромному уездному магу сегодня, на «их сиятельств».

Воронцов выпустился из Академии Магии на два курса старше Птахина, четвёртым разрядом, а сейчас на графе форма генерал-майора, не пойми какого ведомства, может, интендант, или береговая служба флота...

- А я смотрю, ты или не ты, - граф улыбался на все зубы, или очень рад встрече с Петей, или очень хорошо ту радость изображает, аристократы те ещё лицедеи.

- С утра вроде был я.

- Всё шутишь, алмазодобытчик! Слышал, женился?

- Да, на Кате Павловой.

- Редкий случай, когда маги одного года выпуска сочетаются браком. Поздравляю!

- Спасибо.

- К чёрту церемонии, ты как, свободен сегодня?

- До завтра я совершенно свободен, но граф Бравый рекомендовал театр вместо пьянки.

- Никитьевич тот ещё шутник, - Воронцов дружески приобнял Петю и направил целителя влево от ранее намеченного маршрута, - идём, тут рядом отменная ресторация, есть о чём поговорить!

- Слушаюсь, ваше превосходительство!

- Превосходительство я в дворцовой иерархии, второй товарищ министра двора! По мажеской линии пока на третьем разряде остановился.

- А разве так можно? Я думал, маги только по разрядам в чинах растут.

- Можно, если переводом оформиться или в армию, или, как в моём случае, в министерство двора. А разряд мажеский с тобой и остаётся, только жалованье не платит Департамент Магии.

Петя вздохнул, с его мещанским, пардон, рылом, в калашный ряд камергеров и превосходительств не пробиться. Потому и тянуть Птахину лямку служилого мага до скончания века.

Ресторация, куда привёл Воронцов, явно для избранных – небольшой зал, всего полдюжины столиков, лишь один из которых занят, зато сразу тремя генералами от артиллерии, чёрная «пороховая» форма и пушки на петлицах говорили сами за себя. Воронцов явно знаком с подвыпившими «богами войны», - жестами показал артиллеристам, что занят важной беседой и оборотился к Пете.

- Смотри, как пушкари после вчерашнего загула скромно высиживают, позавчера ещё полковники, а потом – бах, именной Указ и через чин скакнули!

- За что такое резкое возвышение?

- Аванс, Пётр, то аванс! Три гвардейские бригады зенитных орудий сформировать надлежит на подступах к Пронску, здесь их командиры, вчера погоны получили, вчера и отметили, сегодня лишь шампанским отпиваются. Бои на Капказе показали – в воздушных схватках несём неоправданные потери, враг к войне в небесах подготовился куда лучше. Вот и исправляем ошибки, допущенные прежним армейским руководством, формируем зенитные части из наиболее толковых молодых офицеров. Спешка, конечно, но так уж повелось в Отечестве, богоспасаемом – готовиться к войне и никогда не быть готовыми.

Петя предположил, что у неприятеля преимущество в магах воздушниках, но, действительность оказалась иной. Дирижабль и планер, вот те звери, которые изгрызли наступающие в горах колонны Второй армии Пронского Княжества. Европейские державы втайне передали османам летательные аппараты, которые без магии, едино лишь на физических законах и формулах в воздухе держатся – наука!

- Только представь, - Воронцов поднял руку с мельхиоровой вилкой, - представь, что это не вилка, а дирижабль, на высоте в две-три версты!

- Солидно.

- Недоступны такие высоты для магов воздуха, и если нет собственного воздушного флота из аэростатов, то неприятель спокойно пролетает хоть над Пронском, хоть над дворцом Великого Князя, сбрасывает бомбы и ложится на обратный курс. Дальность у этих пузырей в несколько тысяч вёрст, а скорость под сотню, а то и поболее вёрст за час.

- И что же, ветру они неподвластны? – Петя в своей глуши хоть и внимательно прочитывал в газетах о ходе боевых действий, но про воздушную компоненту там почти ничего и не говорилось, разве что про наблюдателей в корзинах воздушных шаров, но те шары были прикреплены к деревьям, или к строениям.

- В том то и дело, Пётр, - генерал от министерства двора умудрялся одновременно делать заказ, перемигиваться с симпатичной дамой, усевшейся за соседний столик и вести беседу с целителем, - в том то и дело. Последней выделки моторы работают не на паровой тяге, а на получаемом из нефти бензине. И оттого они лёгкие, ставятся на дирижабль и тот даже против ветра идёт.

- И потому, - Птахин кивнул на свежеиспечённых командиров зенитных бригад, - Пронск ограждают от возможных налётов?

- Пытаются, но время потеряно. В любой момент неприятель может отбомбиться по столице! Представляешь, какая паника приключится? Народ то, газет начитавшись, полагает, – мы в шаге от победы. А тут такое...

- Граф, отставить панику разводить, – один из троицы стрелков в зенит, наиболее набравшийся, отмахнулся от приятелей и подошёл к столику Воронцова и Птахина, - а это что за шпак с тобой? Ненавижу!

Да уж, «повращался в высшем обществе», Петя едва сдержался, чтоб не выматериться. И как прикажете поступать с окосевшим солдафоном при генеральских эполетах? Морду набить – так трибунал, время то военное, да и собутыльники ввяжутся, а это уже выйдет прямое поношение героической армии. Может, приступ рвоты вызвать у задиристого вояки? Нет, неудобно – Воронцов посчитает, что мещанский выродок Птахин струсил...