Приключения смекалистого мага жизни

Глава 14

Глава 14.

Пели скауты города Жатска, откровенно говоря, так себе, зато громко. Скорее, больше орали, чем пели, но с душой, с экспрессией, - это слово Петя вчера вычитал в одной умной книжке, полез в Большую Энциклопедию посмотреть значение и накрепко запомнил, теперь вот к месту пришлось:

В дружину скликал Князь Всеслав удальцов!

Отечеству враг угрожает!

На битву кровавую славных бойцов!

Кудесник седой провожает!

Далее по тексту старинной песни дружина легендарного Князя Государя Всеслава громила коварных степняков, разоряла их кочевья, брала богатые трофеи (стада, юрты, оружие, пленников и т.д.) и возвращалась домой с победой. А седой кудесник излечивал богатыря Прокла, умирающего от тяжких ран. Богатырь после лечения стал крепче прежнего, женился на красавице Марфе и многие годы служил главным княжьим воеводой, надзирал за рубежами державы, строил засечные линии, учреждал заставы богатырские, став таким образом, первым официально упомянутым начальником пограничной стражи Пронского Княжества.

Песня та строевая, будучи кадетом Академии Птахин и сам её неоднократно кричал (не назвать же маршировку пением) на плацу. Но только сейчас Пётр Григорьевич задумался о песенном «послании из глубины веков». Ведь седой кудесник – сто процентов из волхвов, из магов-аурников, которых нынешняя династия извела под корень, заменив аурную магию заклинаниями через развитое Хранилище. Про это глухо, намёками, говорится в специальных, только для служебного пользования брошюрах. Не каждую секретную книжицу можно прочесть даже с Петиным высоким допуском. А тут всенародно любимая песня, почти на каждом застолье исполняемая. И никто вопросом не задаётся о том кудеснике, откуда взялся чудо-лекарь, поставивший на ноги первейшего богатыря земли Пронской, легендарного Прокла Диомидовича Залесского...

Отряд скаутов допев песню домаршировал до присутствия уездного воинского начальника, где и остановился: «На месте, ать-два»! Его высокоблагородие подполковник Олег Олегович Крылов, тридцать лет прослуживший в Путивльской артиллерийской бригаде, заполучил сию синекуру аккурат под выход в отставку, да так и прижился в Жатске, очень уж хороша должность уездного «воеводы» - почёт и уважение от всех, а такоже и подношения. Кого от службы освободить по состоянию здоровья, кому воинские сборы зачесть, да мало ли методов воздействия на мужчин Жатска и его окрестностей в возрасте от 18 до 55 лет у представителя военного ведомства?

Командир скаутов, тринадцатилетний Пашка Веткин, которому маг Птахин полгода как убрал косоглазие, важно, степенно, трижды постучав, зашёл в кабинет Крылова, занимающий на первом этаже в здании уездного правления аж три комнаты и имеющий отдельный выход и через пару минут выскочил с листками бумаги. Бумаги те Петя, острым своим зрением опознал как повестки. Скауты шустро поделили листы, всего повесток пять, на пять групп же и разделились добровольные помощники Крылова, после чего с места в галоп разбежались по городу, спеша «осчастливить» пятерых потенциальных вояк...

Вскоре Крылов вышел на крыльцо, посмотрел на недалече расположенную приёмную уездного целителя, - замка нет, следовательно, Птахин на месте.

Петя, углядев манёвр подполковника, поставил чайник на «горячилку», самолично им изготовленную и самолично заряженную до уровня артефакта шестого разряда (мог бы и посильнее сделать, но, тут главное не выделяться) потому, как любит Крылов чаи гонять, без чайной церемонии какой разговор?

А чай у Пети отменный – купец Самохин лично привёз два фунта лучших дальневосточных сортов, за исправленный нос супруги. И подношение то чисто от души, сверх трёхста рублей, что купчина заплатил ранее, - носяру жены переделать в изящный носик – дорогого стоит! Птахин тогда больше изображал магическое переутомление, растянув пустяшную процедуру на три захода (каждый в сотню рубликов!) хоть решить всё возможно в пять-семь минут. Но надо скрывать магический потенциал, мало ли соглядатаев, уездный целитель у всех на виду, да-с...

- Принимай гостя, Пётр Григорьевич, - забасил Крылов, запросто, без стука и ожидания ответа, от хозяина открыв дверь, - ставь самовар, есть разговор!

- Уже, - кратко ответствовал подполковник подполковнику.

- Хорошо вам, магам, - заметил Крылов, - раз и вскипятил чайник, раз и заморозил мясо. И без дров, безо льда!

- Это всё жена, - привычно соврал Петя, - я ж только целитель, увы, стихия огня не подвластна.

- Так целитель то - наипервейший! – Крылов немножко переигрывал в восторженности, - даже в Пронске знают про мага жизни из Жатска! Из самой столицы едут!!!

Что, правда, то, правда – едут. Стоило первым пациентам, вернее говоря – пациенткам, предстать перед подругами с «подработанными» носом или ушами, чуть иным разрезом глаз, «правленными» скулами и т.д. как скромный уездный маг Птахин без копейки вложений в рекламу стал наипопулярнейшим целителем Княжества. А разглаживание морщин и удаление бородавок?! Разумеется, дамы света и полусвета начали справки наводить про мага «лицедела», через сокурсников и преподавателей Академии, те отвечали, в принципе, сущую правду – да, есть такой целитель, ранее слабосилок, а сейчас, упорно тренируясь, истязая организм, выбился в маги средних способностей. Но особенность середнячка Птахина – наработанный огромаднейший потенциал в волевой магии, на что прочие, обладающие магией жизни, внимания почти и не обращали во время обучения. Хитрый слабосилок оттого и ударился в волевую магию, чтоб хоть как-то компенсировать малое Хранилище, вот и настарался, стал почти что гением в исправлении недостатков лица и очищения кожных покровов во время обучения в Академии, когда шли занятия в маготроне. Известно, что позже, спустя год, тем более годы после получения мажеского перстня, целителю совершенствоваться в волевой магии как бы ни тяжелее, чем развивать Хранилище. И хитрюга кадет Птахин, от слабосилия и отсутствия перспектив, вдруг «выстрелил» именно что в волевой магии! Да так «выстрелил», что гребёт деньги лопатой, считай, без конкуренции, не станут же их высокопревосходительства, целители первого разряда размениваться на выправку морщин и удаление прыщей. Да и сколько их, перворазрядных магов жизни – меньше чем пальцев на одной руке.

Такое про себя Петя неоднократно слышал. И всё было верно до недавнего времени, когда Птахин Пётр Григорьевич, достиг возраста не мальчика, но мужа, организм перестал расти и развиваться, принял «окончательный вид», тогда середняк Птахин, словно оборотень из страшной сказки, переродился в сильнейшего мага-аурника...

Что тому причиной послужило? Да чёрт его знает, но аурную магию правящее в Пронском Княжестве семейство давит на корню, даже в Академии таких потенциально одарённых на маготроне «выжигают». Как Петя с недавних пор подозревает, «выжигают» именно что обладателей Дара из простонародья, никак не из лояльных Великому Князю аристократических родов и семей служилых магов, давних слуг династии. Те понятно, с детства к традиционной, через Хранилище идущей магии, склонны.

Оттого Пётр и сваливает на Екатерину свои умения, кто ж из жатских обывателей проверит? Кстати, супруга, перевалив за половину срока, стала чрезвычайно мнительной, как и большинство беременных. Но, у магинь собственные заскоки, так Катя внезапно решила, что плоду вредит общение матери с прочими магами. Дескать, она чувствует, что ребёнку плохо, когда коллеги вольно или невольно осматривают её магическим зрением. Ощущает такие взгляды как влияние лучей недавно открытых этим, как его, Регентом, или Рентгеном? С Дивеевой общаются теперь только по почте и по телеграфу, а Пете строго настрого запрещено магичить рядом с женой, что он и выполнял, а изгоняемый из дома, случалось, что и ночевал в кабинете. Примерно раз в неделю госпожа полковник призывала мужа для исполнения долга супружеского, ночь напролёт неистовствовала, являя образец пылкости и страсти. Но, утолив любовную жажду, гнала суженного на службу, или куда подалее. На днях у Кати случился новый бзик – решила, что ношение трусов мешает плоду дышать и ходит теперь магиня четвёртого разряда без белья под длинным, в пол, платьем. Не полетает теперь, без белья то, магиня воздуха, зато вентиляция! Пётр Григорьевич стоически выдерживал закидоны второй половины, хотя в сравнении с иными дамами в положении, его Екатерина сущий ангел – ест всё, спит хорошо, рвоты и прочих недугов не испытывает. Увы, характер, и прежде непростой, испортился, это да. Остаётся надеяться, что выправится всё после родов...

- Давай к делу, Олег Олегович, - Птахин снял чайник с артефакта горячилки и щедро всыпал заварки в изящный фарфоровый чайничек заварничок, - видел, скауты повестки побежали вручать, подлечить надо кого-то из рекрутов?

- Твоя правда, Пётр Григорьевич, есть такая нужда, а как иначе разнарядку по уезду исполнить?

Тут, конечно, «воевода» хитрил. По январскому указу военного министра в губерниях надлежит провести ревизию среди мужчин, не способных по болезни тянуть армейскую лямку и не менее десятой части таких «болящих» довести до нужных кондиций и определить в строй. Надвигается большая война и резерв армии нужен как можно больший. С этим как раз всё понятно, но тогда как прикажете поправлять здоровье кривым и одноногим, за чей счёт? Ладно, косоглазие Птахин уберёт, больные ноги тоже может вылечить. Но новый глаз или там руку вырастить, - это уже не к нему. Нет, по идее и глаз, и руку-ногу можно заново отрастить. Только если оценивать магическую энергию и усилия целителя в деньгах, обойдётся такой солдат не менее чем в 20-30 тысяч рублей. И это когда боевая химера, пожирающая на своём пути всё и вся, тянет «всего» на десять тысяч!

Петя давно разъяснил жатскому воинскому начальнику про цену постановки в строй увечных, Крылов поохал и вроде как понял и принял. Но снова заводит старую шарманку, на жалость бьёт. Сам-то определил за мзду немалую с полтора десятка мордатых и вороватых приказчиков и мастеров в «болящие», ну и как их теперь под ружьё ставить?

- Исполняй, коль есть государственная надобность. Хочешь, подскажу, кого могу в момент подлечить и хоть сегодня в гвардейскую дивизию предложить?

- Кхм, - Крылову явно ёрнический тон мага не по нраву, но ссориться с Птахиным ой как невыгодно, - Пётр Григорьевич, дорогой мой человек, ну так про что и говорю, доведи до кондиции Ермакова, начал же его править! Был скрючен-изломан, сейчас вон какой орёл, немного до гвардейца осталось!

Петя отвернулся к окну, вроде как за конфетами, что на подоконнике в вазочке стоят, на самом деле, чтоб скрыть «гримасу ненависти», опять же прочитал про гримасу недавно, на сей раз в детективном романе в мягкой обложке. Время коротал, когда из Баяна ехал.

Какая же сука этот Крылов! Чтоб выгородить тех, кто поднёс «барашка в бумажке», готов инвалида с рождения, Егора Ермакова в армию отправить. Птахин недавно немного подлечил Егора, можно сказать, что и в самом деле - «выправил». Скособоченный родовой травмой парень начал ходить на костылях, руки трястись перестали, боли отступили. Петя хотел за год-два, чтоб постепенно, чтоб не вдруг, пролечить Ермакова, благо тот сообразителен и уже почти пристроен к работе на уездном телеграфе, для начала, сторожем. А после обучения и в подменную смену телеграфистом устроить можно, протекция уездного целителя дорогого стоит.

И этого несчастного парня мразь Крылов хочет «подлатать», чтоб сдать в солдаты?! Дабы покрыть жуликов-белобилетников?!

- До кондиции можно, только долго и дорого, проще на комиссию врачебную «белые билеты» вызвать, я таких вояк два десятка за неделю излечу. А то и за день управлюсь.

- Эх, Пётр Григорьевич, не хочешь старшего послушать, а ведь нам надо сейчас друг дружки держаться, - Крылов покачал головой, - времена то какие наступают! И мы, лучшие люди Жатска, заедино должны стоять!

Вот же нудный человек, прилип, словно репей и ждёт от мага услуги, прекрасно зная, сколько та услуга стоит по расходу магической энергии. А потому так себя ведёт Крылов, что считается по отношению к Птахину старшим. Вроде чин одинаков, по армейским меркам брать – оба подполковники. Но Крылов раньше произведён, оттого и тон такой, покровительственный. Хотя перед Екатериной лебезит Олег Олегович, как же – госпожа полковник! Интересно, что скажет Крылов, когда Петя сдаст на четвёртый разряд и станет гвардии майором, или же армейским полковником? Сейчас июнь заканчивается, в Академии самые отпетые разгильдяи защищают дипломы. И хоть те дипломы больше формальность, коль уж кадет три года обучения выдержал, практики прошёл, раскачал Хранилище до определённого уровня – получи перстень мажеский! Но – так положено! А после выпуска молодых магов в Академию съезжаются со всего Пронского Княжества те маги, кто за годы службы прокачался до нового разряда. Как правило, таковых не очень и много, от двух, до трёх десятков, год на год не приходится. К тому же первые три разряда можно подтвердить и в столице, там их превосходительствам привычнее и проще, чем в Баян ехать. А с четвёртого разряда и ниже – пожалуйте в Академию Магии, бывшие кадеты, в альма, так сказать, матер...

Петя, когда решился «дорасти до полковника» быстро прокачал Хранилище до нужных параметров, за пару недель управился, с его-то потенциалом! А всего и надо было прогнать через организм большой объём энергии, каковую маг брал из всегда переполненной ауры, закачивал в Хранилище и уже оттуда распределял по алмазам-накопителям, не сбрасывать же просто так драгоценную магию жизни. И никакого маготрона при таком подходе не требовалось, - росло Хранилище, да ещё как! Петя даже немножко поностальжировал – мышцы, равно как и энергоканалы с Хранилищем болели после таких перекачек как в старые добрые кадетские времена, эх, юность золотая!

Частые визиты в Баян тем были плохи, что Птахин постоянно на виду находился преподавателей, а те по привычке оценивали магов, их вчерашних кадетов, по объёму Хранилищ, прикидывали какого разряда могут достичь. И хотя Петя грамотно и постепенно показывал повышающийся медленно но неуклонно магический потенциал, решил подстраховаться, презентовал Игумнову и НовИкову травку, фонящую магией жизни. Ту самую травку, что у алмазного месторождения нашёл и семена в Жатск перевёз и посеял. Пусть и слабенький магический фон, но ежели на лужайке, где та травка произрастает находиться, очень способствует повышению силы мажеской.

Преподаватели такому подарку обрадовались неимоверно, словно Птахин им женьшень с магическими свойствами отдал. Тот женьшень, который по весу на самые дорогие алмазы считается как один к тридцати, в пользу корешка, естественно.

Игумнов настаивал, чтобы Петю засел за научную работу, очень уж тема хорошая – а тут не только теория высокомудрая, но вот она – травка, что в оранжерее Академии произрастает и немножко фонит жизнью! Не сенсация, но очень, очень достойно – считай, половина докторской диссертации есть, а кандидатская – лишь грамотно оформить и защитить на кафедре НовИкова.

Смешно на первый взгляд - мальчишка из галантерейной лавки, закончивший вечернюю купеческую школу в городке Пест, становится видным учёным по прикладной магии. Хотя, любой маг после Академии, считается высокообразованным человеком, а Петя Академию закончил с отличием! А так как уходить в преподавание явно не его, проще уж научником числиться, получая немалые деньги, как то же мэтр Сухояров, чем кадетам сопли утирать и нотации читать...

- Поздравь, Олег Олегович, скоро полковника получу!

- Как? – Крылов от неожиданной новости фыркнул и капли горячего чая, попали на галифе, на самое причинное место. Впрочем, ткань у штанов крепкая, толстая, не должно обжечь подполковнику «самое сокровенное».

- Обычное дело у нас, у магов. Три года прослужил без нареканий, за это время отмечен орденами и личной благодарностью Государя. Так что с чистой совестью еду в Баян за новыми погонами, осталось формальности уладить канцелярские. Будь готов обмывать через месяц звёздочки!

Как уездный целитель и предполагал, после такого оглушительного известия уездный воинский начальник, отставив вместительную кружку, так и не прикоснувшись к любимым конфетам, изволил «отбыть по срочным служебным делам». Кажется, на одного недоброжелателя у Пети стало больше. Ин ладно, ежели всем потакать и услужить стараться, вообще на голову сядут и ножки свесят, в чины выбившийся народец он по большей части такой: жадный, хитрый, подлый, неблагодарный. Хорошо в романах – там есть злодеи, конечно, но положительных персонажей гораздо больше. Оттого женщины так любят те романтические сказки, где даже разбойники – через одного благородные!

Впрочем, женщины бывают разные. Петя едва успел кружки сполоснуть после скомканного чаепития с Кругловым, как по ступенькам простукала-процокала каблуками Нина Никитишна Гузкина, владелица галантерейной лавки, сама, не по мужу, купец третьей гильдии. Помнится, очень она умилилась рассказу господина мага о том, как карьеру начинал мальчиком на побегушках в такой же примерно галантерейной лавке третьегильдейца Куделина. Лет Нине Никитишне ближе к сорока, а бурная молодость, как говорится – налицо. Злые языки «немножко» треплют доброе имя Гузкиной, намекая на годы проведённые в «весёлых домах» на юге, близь Тмутаракани, где и был заработан начальный капитал. Впрочем, явных болячек у галантерейщицы нет, но Петя хоть молодой маг, но уже очень и очень опытный – по следам магических воздействий на организм сразу понял, лечилась дамочка от заболеваний, так скажем, «любовно-венериных». И даже на «полное исцеление» денег не пожалела. Но сейчас госпожа Гузкина вполне добропорядочная горожанка, и супруга городничего и Катя Птахина в её лавке закупаются то тканями, то мелочёвкой какой-то дамской. Петя даже обратный счёт открыл там, то есть отдал авансом двести рублей, чтоб списывались денежки по мере покупок и доставки прямиком на адрес четы Птахиных новых поступлений модных журналов с рисунками коллекций белья, а также перчатки, платки и тому подобные милые штучки.

Нина же Никитишна недавно решилась сменить фамилию и из самостоятельного купца третьей гильдии стать купчихой гильдии второй, то есть мужниной женой достопочтенного подрядчика Савелия Дмитриевича Кутепова. И, как всякая новобрачная с грузом лет прожитых, решилась навести красоту, благо жених выделил пятьсот целковых «на булавки»! А зачем галантерейщице «булавки» покупать? Потому маг Птахин, выслушав неделю назад госпожу без пяти минут уже почти и не Гузкину, обозначил, что та может «улучшить-омолодить» за вышеназванную, немалую, прямо скажем, сумму.

- Пётр Григорьевич, - день добрый!

- Здравствуйте, Нина Никитишна, здравствуйте, чаю не желаете?

- Спасибо, давайте сразу к делу. Понимаете, Пётр Григорьевич, поговорили мы вчера с Савелием, и, открылись новые обстоятельства...

- Загадками говорить изволите, - Птахин уже привык, что знакомые пациенты-клиенты норовят растянуть платежи, даже особую тетрадь для таких случаев прикупил в книжной лавке – большую, в чёрной обложке, в двести двадцать листов, в клеточку. Милое дело цифирки долга записывать и фамилии должников. Конечно, со столичных красоток, приезжавших в Путивль, якобы по делам и там, тайно от высшего света «наводивших красоту» вне очереди, маг нещадно драл двойной тариф за срочность и секретность. Но к жатским обывателям, равно как и в губернии проживающим чиновникам и офицерам (и жёнам их, разумеется, жёнам их) господин целитель был весьма снисходителен. Рассрочку давал, благо проблемы с деньгами, после обретения невиданной мощи в запретной аурной магии, попросту быть не могло – только на зарядке лечилок для армии семейный бюджет перекрывался многократно, к прежним вкладам на 250 тысяч рублей добавились ещё два, по 10 тысяч каждый. Можно было и гораздо более денег в банк положить, но тут уж Екатерине, словно капитану пиратского брига, вздумалось собирать золотые червонцы, почти 900 золотых кружочков скопилось в обычном чугунке. Госпожа магиня и сам чугунок и комнатку, «запирает» мощными охранными заклинаниями, но Пете всё равно неспокойно – вдруг да прознают мазурики, полезут в дом. Плевать на золото, но безопасность семьи надо обеспечить. Хотя, грабить усадьбу, где проживает семья магов, это надо быть напрочь отбитыми, особенно после представления, устроенного недавно Екатериной. Разозлившись на плотника, пришедшего на работу изрядно во хмелю, маг четвёртого разряда Екатерина Птахина (стихии ветер и огонь) подхватила лыка не вяжущего пьяницу магическим ветром и затолкала в большую бочку, холодной водой наполненную. Артель строителей только дивилась, как приятель, вверх ногами пролетел шагов с тридцать и непременно б в той бочке утоп, но госпожа полковник смилостивилась, вытянула силой магии пьяньчугу из воды и в кучу навозную перебросила. Тот, понятное дело, обделался, но судиться не решился, даже за расчётом не пришёл.

- Вот я и говорю, Пётр Григорьевич, - похоже, пациентка не заметила, что маг задумался, отвлёкся, но вроде ничего важного не пропустил, обычный женский трёп, - смешно даме за тридцать в девицу рядиться, ну куда такое годиться!

- Вы стихи не сочиняете? – Петя специально стал сбивать Гузкину, чтоб она начала снова, желательно с самого сначала, а то не никак не сообразит, про что вещает дамочка, всё-таки прослушал, эх!

- Пыталась в юном возрасте. Но забросила, не выходят рифмы. Так я и говорю Савелию, мол, смешно при белом платье и фате в мои годы красоваться. А он упёрся! И непременно целкость желает мою на свадебном ложе порушить, говорит, мечта такая шальная, любые деньги готов отдать. В разумных пределах, конечно же.

- Что? Какую целкость?

- Да я ж вам, Пётр Григорьевич уже третий раз талдычу, жених, то есть Савелий Дмитриевич, желает девичества меня лишить на брачном ложе!

Петя едва удержал лицо, грешно смеяться над порывами душевными немолодых людей, нафантазировавших всякой всячины. Разумеется, маг жизни может восстановить девственную плеву, да что маг жизни – в больнице Жатска толковый хирург Некрасов, он тоже в силах разрешить сию проблему. Но ладно бы то гимназистка юная, по глупости утерявшая главное девичье сокровище. А тут битая жизнью тётка несёт ахинею, да и Савелий Дмитрич, судя по всему, самую малость, но таки «поехал крышей».

Чем хороша жизнь в провинции, в уездном городке, – всё про всех знаешь. К завидному жениху Кутепову сватали двух, или даже трёх вдовушек, но он предпочёл «подержанную» Гузкину. И оттого влезть в сей клубок из змей и скорпионов Птахину категорически не хотелось. Ведь выйдет превеликий конфуз, когда выяснится, а выяснится непременно, кто помог невестушке обрести девичество после борделя. Такой анекдот нам не нужен!

- Вопрос серьёзный, что и говорить, жаль только не по моему разряду, увы. Но! Выход есть, - Петя достал «долговую» тетрадку, с умным видом её полистал, и, уставившись на пустую страницу, изрёк, - в губернии кроме главного мага есть ещё в Песте целитель четвёртого разряда. Мне же, увы, такая сложная операция не по чину. Не смогу нужное заклинание скастовать, а ежели и смогу, то долго не удержу, и тогда во вред здоровью оно пойдёт. Тут сильнейший маг жизни нужен, желательно третьего разряда, но и четвёртый годится. А мне, не по рангу-с, пардоньте-с!

- Как же так, Пётр Григорьевич, а мы на вас так рассчитывали!

- Тут такое дело, - вдохновенно врал Петя, - согласно инструкции и мажеского кодекса, всякая такая операция должна проходить не иначе как с одобрения епископа и старшего губернского мага и только для девиц, в свой первый брак вступающих.

- Так я и не была замужем ни единого разочка!

- Вот и славно, Нина Никитишна, вот и чудненько. В епархию сходите для начала, сами понимаете, такой вопрос щекотливый без одобрения духовенства никак не разрешить...

Семь потов сошло с Птахина, пока не убедил Гузкину отложить восстановление чести девичьей на потом, а сей момент морщины убрать и лицо «освежить»... Получив за первый сеанс три четвертных ассигнации, Петя вышел к ожидающей приёма учительнице гимназии Кавериной, приведшей к магу пятнадцатилетнюю дочку. Тут диагноз сразу виден, -прыщи, столь свойственные юным организмам, отравляют жизнь барышне. И весьма.

- Ангелина Сергеевна, - Птахин почти и не играл, думая как отскочить от капризов Гузкиной-Кутепова, вымотался душевно, словно мешки пятипудовые разгружал на станции, где надо бегом и спехом, - не обессудьте, исчерпалась на сегодня магическая сила, давайте я к вам на неделе загляну и проведу лечение абсолютно бесплатно, в счёт компенсации затраченного времени.

- Да, конечно, конечно, Пётр Григорьевич, в любое удобное вам время, - согласилась учительница, а дочка радостно закивала, ей, бедняжке лишний раз по улице пройти, под насмешки сверстников, как солдату в атаку сходить...

Целитель глянул на часы – два часа пополудни, сейчас Парамошка Кикин прибежит, газеты принесёт, их из Путивля доставляют сперва на городской почтамт, а там киоск. Жатск город небольшой, мальчишек газетчиков как таковых и нет, разве что когда экстренные выпуски, тогда нанимают за пятачок окрестную шпану, чтоб бегали и раздавали прокламации, громко выкрикивая заголовки важных новостей...

Но настоящим профессионалом можно назвать, пожалуй, только Парамошку, который и в захолустном Жатске нашёл, как поставить газетное дело. Мальчишка обошёл все лавки в городе, все присутственные места, выяснил, кому какая газета потребна. И к приезду на почтамт экипажа с прессой, уже дежурил там, нещадно расправляясь с вдруг объявившимися конкурентами. За срочность доставки брал немного, но там копейка, там другая – хватало кормить семью, где мать вдова без пенсии и четверо младших.

После того как Петя размежевался с Карташовым, начал маг приплачивать Парамону когда гривенник, когда и пятиалтынный, за сведения о прибывших в Жатск подозрительных «гостях». Мало ли какие планы у самодура дальневосточного магната могли объявиться по строптивому целителю, на которого уже и виды имел, а тот вдруг взбрыкнул, не захотел пахать на миллионщика. Юный следопыт составлял для его высокоблагородия толковые доклады, которые даже начал огрызком карандаша записывать на обороте старых газет. Для солидности и ради поддержания энтузиазма Петя купил Парамону отрывной блокнот и набор карандашей, чем завоевал симпатии жатского гавроша.

И пусть подозрительных субъектов вокруг птахинской усадьбы не крутилось, бдительный Петя с десяток раз на дню «включал» режим просмотра эмоций у окружающих. Ничего негативного, ну кроме зависти и обыкновенного раздражения людей неуспешных к чуть более успешным, не наблюдал, а в считывании эмоций Птахин ого какой дока! Но наличие юркого, всех местных знающего «шпиона» явно не лишнее...

Парамон появился чуть позже обычного и сразу рванул к крыльцу целителя, что было уже необычно. Так-то юный пинкертон заносил прессу Пете последнему, заодно сообщая «свежие» новости, которые только что узнал у тех, кому отдавал газеты несколько минут назад.

- Ваше высокоблагородие, - скороговоркой начал доклад Парамон, - в газетах этого ещё нет, но на телеграфе говорят – нехристи порезали наших паломников в Султансарае, человек тридцать положили намертво. Сейчас ждут экстренный выпуск из Путивля, если же манифест Государя выйдет, так не откладывая начнут печатать на гектографе, уже готовят машинку, чтоб, значитца, сразу в печать и на столбы клеить.

- Молодец, держи, - Петя достал из особого ящика стола полтинник, вместо обычного гривенника. Супруга собирает золотые червонцы, а он рубли и полтинники в столе держит, уже изрядная кучка образовалась, как раз для таких случаев – премирования толковых помощников.

- Рад служить, - Парамону ужасно нравилось общаться с его высокоблагородием Петром Григорьевичем, кавалером четырёх боевых орденов «по военному». Петя не препятствовал.

- Будут какие новости, сразу ко мне. Или сюда галопом, или на дом. Вот, на мелкие расходы, мало ли, - маг ссыпал в ладонь мальчишке горсть пятаков и гривенников. Исключительно для важности момента. Домой принесёт Парамошка добычу, гордо, при младших отдаст матери, скажет, что сэкономил на извозчике, бегая сломя голову от телеграфа до усадьбы целителя...

А сама ситуация Пете ох как не нравится, тревожно. Вроде и готовилось Княжество Пронское гордо и победно промаршировать на южного соседа, но ожидалось действо через пару-тройку лет. А ведь запросто может сейчас полыхнуть, кто ж из врагов будет дожидаться укрепления неприятельской армии, постараются ударить первыми. Пока, конечно, непонятно – что там с паломниками случилось, может вовсе и ничего страшного, нередко журналисты ради сенсаций врут напропалую, раздувают из мухи слона. Но ежели на телеграфе ждут публикации Манифеста, значит и вправду дело серьёзное. Надо, да надо не откладывая сдавать на четвёртый разряд и на всякий случай подстраховаться ставкой в Академии, оттуда в армию точно не погонят, хватит, нагеройствовался!