Пожиратель Людей

На сей раз, меня застали врасплох.

Меня нечасто застают врасплох.

Меня нечасто радует, когда меня застают врасплох.

Это как открыть подарок, предназначенный кому-то другому, и найти именно то, чего ты хотел всё это время.

Теперь он мой, и теперь я его не отдам.

Я обхватываю ладонью затылок капитана, беря контроль, и разворачиваю его, вжимая в нишу у неприметной двери, с которой облезает краска. Старое дерево скрипит.

Капитан резко выдыхает, испуганно ахнув, и я проглатываю этот звук.

Секунду спустя он стонет, его язык находит мой. Я чувствую сладость рома, всё ещё оставшуюся на нём.

Он мгновенно твердеет, его член вдавливается в изгиб моего бедра.

Подарок мой. Я готов, блядь, разорвать упаковку.

— Капитан, — говорю я, когда его хватка на моём бицепсе сжимается так, будто он тоже хочет разорвать меня. — Если бы я знал, что убийство мужиков ради тебя так тебя заводит, я бы вырезал деревню ещё давным-давно.

— Заткнись, — говорит он мне.

Я смеюсь ему в рот и грубо хватаю его между ног.

Он разрывает поцелуй, выгибается у двери, пытаясь отстраниться, выдыхая хриплый всплеск паники теперь, когда я держу его за яйца.

Охуительно.

— Мы не можем оставаться здесь, — говорю я ему.

Позади нас четыре трупа, и они уже начинают превращать булыжную мостовую в месиво. Страждозор может и не патрулирует эту часть города с особым рвением, но кто-нибудь всё равно рано или поздно пройдёт мимо.

— Вернёмся ко мне в комнату, — кивает капитан.

Я облизываю губы. Его глаза оживают, следуя за движением моего мокрого языка.

— Скажи мне, Капитан, ты трезв? Ты понимаешь, о чём просишь? Потому что как только ты это получишь, пути назад не будет.

— Ты намекаешь, что ты наркотик?

— Я намекаю, что, заполучив меня, ты уже не будешь прежним, — улыбаюсь я, показывая все свои острые зубы.

— Ты самовлюблённый мудак, — фыркает он.

Я сжимаю сильнее, и он шипит, но в его члене есть совершенно недвусмысленный ответ. Значит, капитан любит боль так же, как и удовольствие?

Или, может, ему нравится, когда его испытывают. И контролируют.

— Ответь на ёбаный вопрос.

— Да, — быстро говорит он, а потом хмурится, будто держит момент в руках. Не держит. Со мной у него никогда не будет контроля.

— Я трезвый, — говорит он. — Я знаю, что делаю.

Но знает ли?

Никто не знает, на что подписывается, когда лезет ко мне в постель.

— Когда в последний раз у тебя в заднице был член?

— А это тут при чём? — ворчит он.

— Ты и сам знаешь.

Его выражение смягчается от смущения.

— Давно, — признаётся он.

Как я и думал.

— Тогда я буду с тобой помягче, — я отпускаю его яйца, и он с облегчением выдыхает. — К концу ночи ты будешь задыхаться, выкрикивая моё имя.