Пасьянс на особо тяжкие

Глава 49. Ночная прогулка

Выпалив свою пламенную речь, я выскочила из комнаты, уже почти в дверях обернувшись и максимально спокойно попросив Патрика:

— Я хочу прогуляться, составьте мне компанию, лорд.

Мне нужно было пройтись, подышать свежим воздухом, чтобы моя злость постепенно выветрилась.

— Вы слишком строги к графу Фрехберну, — с едва заметной улыбкой произнес Патрик, как только мы вышли из дома.

Я тут же приготовилась выдать еще одну длинную речь о том, что жертвовать своим счастьем и тем более жизнью ради других, конечно, очень благородно, но, если это входит в привычку, может быть, стоит посетить лекаря?! Потому что это противоестественно, даже если не впадать в теологическую философию.

Ученые потратили время, родители — деньги или задействовали связи… Неважно, каким путем, но явно не самым простым, Рауль был зачат. Девять месяцев мать вынашивала его, потом рожала… О! Я уже имела удовольствие наблюдать за чудом рождения. И точно знаю, что никогда не решусь на подобное более одного раза, во имя продления рода супруга. Даже если рядом будет лекарь, способный облегчить мне боль!.. Женщины, которые соглашаются на такое испытание повторно, — героини, достойные уважения, по крайней мере от своих детей. Но ребенка же мало родить, его надо еще вырастить. Одевать, кормить, обучать… Выводить в свет, наконец! Перчатки еще эти!..

И после стольких потерянных нервных клеток выросший ребенок, чей долг теперь заботиться о матери, раз ни отца, ни старшего брата уже не осталось, разбрасывается своей жизнью направо и налево?! Да у меня зла просто на этого графа не хватает!..

Вот только, едва открыв рот, я вспомнила, что именно эти же слова сама говорила Патрику, причем совсем недавно. И улыбнулась, перестав гневно сверкать глазами.

— Да, леди, свежий воздух и правда пошел вам на пользу, — усмехнулся маркиз, нежно целуя мне руку. — Мне так нравится ваш темпераментный характер! В вас столько скрытого огня…

Не знаю почему, но я тут же вспомнила кривоватый комплимент Рауля, когда он сравнивал меня с Алисой: «Внешне вы абсолютно разные, но внутри в вас пылает очень схожее пламя». Возможно, и Патрику нравится во мне как раз то, что привлекало его в графине Монтербон?

— Как вы думаете, она могла бы стать агентом Шербании? — Я не называла имени, но маркиз сразу понял, о ком я спрашиваю.

— Я уже ни в чем не уверен, но Алиса всегда добивалась желаемого и любила побеждать. Во всех играх, во всех спорах она должна была выигрывать, любым путем. И никогда не оглядывалась на общественное мнение. Но понимаете... — Патрик выдержал паузу почти в полминуты, причем не для того, чтобы позлить меня, а, судя по задумчиво-озабоченному виду, чтобы подобрать нужные слова. — Хоть она и гордилась своим родством с королем Шербании, вряд ли она стала бы шпионить для этой страны постоянно. Если бы ей предложили поучаствовать в какой-то интриге, причем руководить, а не подчиняться, тогда да, она бы согласилась.

— То есть интрига, — задумчиво протянула я. — Что ж, с каждым новым витком все только усложняется. Если потребуется, я смогу вызнать про межгосударственные интриги, не вызывая подозрения следящего за нами заигравшегося кукловода.

— У нас есть ключевые точки, на которые следует обратить внимание. Нужно попробовать найти тех грабителей, с которыми лорд Рауль связывался полтора года назад. Но я привык работать с министерством… — Едва уловимая неуверенность в голосе Патрика вновь сделала его чуть менее идеальным в моих глазах. Может быть, это и странно, но мне нравилось знать, что мой жених способен ошибаться, сомневаться и вообще вести себя как обычный человек.

— Значит, попробуем наши выходы, — успокоила я маркиза. В конце концов, у меня были свои связи в министерстве, которые всегда можно было задействовать. А у Эрика — свои. Справимся!

— Нет, у меня тоже есть знакомые, которых можно привлечь, — принялся рассуждать Патрик. — Просто это так непривычно, делать что-то, не уведомив отца.

— Но вы же понимаете… — я успела только начать фразу, намереваясь сказать, что предателем может быть любой, даже сам министр, но маркиз перебил меня:

— Понимаю. Предатели могут быть везде, даже рядом с моим отцом.

Мы прогуливались по тротуару вдоль ближайших домов, стараясь не удаляться дальше, чем на сорок метров. Было уже совсем темно, но свет от одного фонаря, почти пересекался с кругом света от следующего.

Расстояние между фонарными столбами было выверено практически идеально. Только иногда случались просчеты, например из-за проходов между домами, и тогда на стену вешался отдельный магический факел. Однако иногда он перегорал, когда в нем заканчивалась магия. Или когда его кто-то специально отключал…

Я, привыкшая к подобным ситуациям в рабочем квартале, сначала даже не насторожилась. А вот Патрик напрягся и внимательно осмотрелся. Естественно, я тоже заволновалась, но сперва ничего не заметила. Зато маркиз, очевидно благодаря связи с землей, ощутил источник опасности. Он уставился куда-то в темноту, одной рукой отодвигая меня к стене, а второй быстро доставая огнестрел.

Я тоже полезла за своим оружием, пусть и осознавая, что без графа практически бесполезна, пока враг не выскочит мне прямо под нос. Однако сосредоточилась, засыпала порох и крепко сжала рукоять огнестрела, отгоняя от себя мысли о Рауле. Со мной сейчас Патрик, и он сможет меня защитить.

Но тут я ощутила уже знакомую слабую пульсацию в наручниках, придавшую мне уверенности. Граф где-то рядом, и он вновь готов поделиться со мной своими умениями.

Может быть, у нас с Раулем уже выработалась особая ментальная связь, подсказывающая, когда одному из нас требуется помощь? Или все дело в наручниках, оберегающих нас двоих?

Удивительно, что графу, управляющему моим телом, я доверяю больше, чем собственному жениху. А ведь маркиз ведет себя вполне уверенно, пусть и прислушивается к голосу земли, подсказывающей ему, где находится враг.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Я была уверена, что мы не ошиблись. Стихии никогда не стали бы зря тревожить своих магов, так что если земля привлекла внимание Патрика, значит, приближающийся к нам человек действительно опасен.

Мы выстрелили одновременно.

На несколько секунд я четко увидела мужчину, стоящего в полутьме и целящегося в нас из огнестрела. Заметить его можно было лишь с помощью магии или обладая удивительной, натренированной годами зоркостью человека, с детских лет поджидающего собственного убийцу.

Внезапно я поняла, почему младший Фрехберн такой меткий стрелок. Просто он всегда знал, что его могут убить в любой момент, и тренировался, собираясь дорого продать свою жизнь.

Получается, не такой уж мой граф и безнадежный. Просто на какое-то время запутался.

Не знаю почему, но от этой мысли мне стало легче. Когда у человека полностью отказывает чувство самосохранения и он готов жертвовать собой ради любого — это… это уже не жертва! Ты просто раздаешь другим то, что не ценишь сам. И я бы не хотела увлечься человеком, который не считает себя достойным жизни.

То есть… не то чтобы увлечься… просто мы ведь уже настолько сблизились, что вряд ли сразу разойдемся. И если жертвенность не войдет за это время у Рауля в привычку, значит, мы сможем нормально общаться, когда все закончится. Я даже смогу пригласить его на свою свадьбу с Патриком…

Резко притормозив свое воображение, я вернулась в реальность, в которой мы только что убили человека. Судя по отсутствию уколов совести и моральных мук, это входит у меня в привычку. Печально.

А вот волна страха, когда я осознала, что, нахожусь под прицелом, была почти такой же, как с Эдвигой. Просто все произошло быстрее, к тому же стреляла я в незнакомца и издалека. Возможно, поэтому и совесть не мучит?

Убитый оказался мужчиной довольно крупного телосложения, высоким. И вполне готовым к допросу некромантом. Вот только везти тело в министерский морг, да еще и ночью, было опасно. А вызвать некроманта на место преступления — это как помахать сигнальным флагом, приманивая сюда новых убийц. Этот-то непонятно как нашел! И нам непременно надо это выяснить.

— Ну и тяжелый же он, — пропыхтел Патрик, которому пришлось какое-то время тащить тело одному, пока Рауль и Эрик не подоспели к нам на помощь.

Пока я вызывала кэб, мужчины поставили убитого на ноги и стояли, прикрывая и поддерживая его со всех сторон. Пришлось сделать вид, что мы везем очень сильно напившегося товарища, чтобы соблюсти нормы приличия. А кэбмену сразу вручили двойную оплату за молчание. Те, кто работает по ночам, ко многому привычные.

У нас с Эриком был один знакомый, готовый за отдельную плату поработать и днем и ночью, и на дому, и на кладбище. Вот к нему-то мы и повезли нашего убитого.