Пасьянс на особо тяжкие

Глава 48. Пять дней до часа икс

— Маску надо искать. — Согласно кивнув, я присела обратно на стул. Вдохновляющий запал слегка подутих. Внимательно оглядев каждого из троих мужчин, я мысленно порадовалась тому, что решилась высказаться. Явственнее всего на лицах моих собеседников светилось разочарование, граничащее с возмущением. И прямо витало невысказанное «я так и думал!».

Ну естественно! Мужчины!.. Даже Эрик втянулся в эту игру, хотя его-то я считала вполне себе здравомыслящим человеком, далеким от предрассудков. Но похоже, мысль, что от Рауля пытались избавиться не из-за его магического дара, способного раскрыть оба дела, а в качестве наиболее подходящего кандидата на роль обвиняемого для первого, оказалась слишком неординарной. И только я рискнула ее озвучить, не боясь показаться глупой. А остальная троица если и подозревала, что подобное возможно, старательно отмалчивалась. Каждый из троих боялся даже предположить вслух, что мы изначально пошли по неверному пути, зациклившись на редких магических способностях графа. Но если предположить, что убийцы о нем знали, но он не был решающим фактором… Или, кстати, вполне вероятно, что Эдвига просто всегда убивала в обезличенном наряде и маске, на всякий случай, чтобы ее лицо не увидели жертвы и не смог разглядеть ментальный некромант. И тогда получается, что… Получается, что нам надо активно собирать информацию о Георге и пытаться связать между собой его, Алису, герцога Левкерберна и маркиза Хоттербона. И понять, что же такого важного в первой убитой паре. Хотя убийцу мы обнаружили, расследуя второе дело.

— Странно, что она не сбежала, — высказался Эрик, словно подслушав мои мысли. По крайней мере я сразу поняла, что он не о маске, а об Эдвиге.

— Вероятно, в доме Левкербернов осталось что-то важное, — предположил Патрик, и после этого у нас всех практически хором вырвалось:

— Розовые конверты!

— И вполне возможно, что они до сих пор там, ведь Эдвига… — начать фразу я успела, а потом меня, как это иногда бывает, накрыло озарением. Хорошо, что с этим моим недостатком уже были знакомы и Эрик, и Рауль. А Патрик помолчал из вежливости, выжидающе глядя на меня. И я, застыв в задумчивости, смотрела именно на него.

Маркиз был красив, как породистый хищник. Четко вылепленные скулы, аккуратно очерченный рот, ясные серые глаза. Стянутые в тугой хвост золотые локоны и выбившаяся на волю челка, которую так и тянуло поправить. Когда мы объявляли о нашей помолвке, я видела много разочарованных девичьих лиц. Родители очень старались, выбирая мне мужа. И мне очень нравился их выбор!.. Но… когда я смотрела на плотно сжатые губы Патрика, я могла представить, как он целует мне руку, а вот как он… как мы… О чем я опять думаю?!

Так, началось все с Эдвиги, которая не сбежала из дома Левкербернов, потому что ей надо было что-то там найти. Что-то, что она не могла обнаружить уже достаточно давно, ведь убийство герцога случилось не вчера, а почти неделю назад! И вероятнее всего, она так это и не нашла, когда объявились мы с графом. Или нашла? Просто непонятно, почему вместо того, чтобы спокойно отыграть обычную горничную, как она поступила во время общего допроса, Эдвига попыталась убить меня и Рауля! Причем дважды!..

Едва вспомнив, как стояла под дулом ее огнестрелов, я поежилась от легкого озноба. Страшно! Ужасно страшно осознавать, что еще секунды — и ты умрешь. Не понимаю, как граф выдержал и… как он до сих пор выдерживает этот кошмар!.. Ведь, по сути, топор так и висит над его шеей.

А он сидит с нами, пытается шутить, доказать мне, что не совсем уж циничный жестокий гад, не уважающий женщин. Вспоминает подробности своей прошлой жизни, а не бегает в панике по округе, вырывая волосы и крича о том, что прошло уже двое суток, вот-вот начнутся третьи, а их у нас всего семь!..

У него всего семь суток, двое из которых уже прошли. Просто прошли… Мы ничего не обнаружили, чтобы его оправдать. Нам нечего предъявить суду, кроме Эдвиги, которую косвенно, с натяжкой, можно обвинить по второму делу, приложив наши вычисления потенциальных подозреваемых и показания истопника.

Возможно, в министерстве что-то придумают, чтобы доказать ее вину в убийстве под мостом. Не знаю, правда, как… Но там есть время, а вот к Фрехбернскому столкновению эта дама пока никак не притягивается, кроме как логическими умозаключениями и показаниями неодушевленных свидетелей, добытыми обвиняемым. То есть веры в последнее никакой.

— Эдвига почему-то очень настойчиво хотела убить нас двоих. Значит, она или нашла то, что искала, и планировала с этим сбежать, а наше появление ей как-то помешало, хотя я не понимаю как. Или же убить нас было важнее… — огласила я мужчинам итог своих размышлений.

— Учитывая наличие воздушной ловушки, которую специально поставили в расчете, что мы в нее попадемся, вы абсолютно правы, леди. — Патрик едва заметно улыбнулся, потянулся через стол, чтобы взять меня за руку и нежно поцеловать мои пальцы. — Почему-то преступникам очень важно убить вас и лорда Рауля.

— Возможно, они хотят убить именно меня, а леди просто связана со мной… пока смерть не разлучит нас. — Граф немного нервно рассмеялся над собственной шуткой.

Последняя фраза произносилась во время бракосочетания. Поэтому неудивительно, что Патрик пронзил Рауля испепеляющим взглядом.

— Я-то с детства знал, что живу из милости и в любой момент эта милость может закончиться, вместе с моей жизнью. — Кажется, граф подслушал мои размышления о его психической стойкости и решил слегка расслабиться. Ну или настолько привык к веревке на шее, что действительно не ощущает висящего топора. — Отец довольно часто напоминал мне об этом, как и о том, что ради моих перчаток мать пожертвовала третью своего состояния. Я не оправдал надежды, не оправдал затрат на собственное рождение, разорил мать своими странными потребностями, не смог отстоять свое право на финансовую независимость от брата… Так что я всегда был семейным несчастьем, живущим одним днем. Но теперь, когда я точно знаю, что их у меня осталось всего пять, мне эгоистично хочется выяснить правду и найти виновных в смерти Георга. И одновременно хочется сдаться, чтобы не подвергать вас опасности, — всю эту пламенную речь Рауль выдавал мне. Глядя мне в глаза.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​И я видела, что он очень хочет выжить, отчаянно хочет выжить. Что бы он ни говорил о том, что живет одним днем, на самом деле ему безумно хочется, чтобы этих дней было значительно больше, чем пять. И сбежать обратно в камеру ему страшно.

Я сама совсем недавно испытала этот страх близкой смерти, так что узнала его сразу. Граф не хотел умирать! Но он готов был смириться ради меня… Как уже почти позволил угробить себя ради Хелены и Глории, прикрывая их двоих. Потому что как бы он ни возмущался моими предположениями, эти две леди были идеальными кандидатками на роль убийцы. Сразу после самого Рауля.

— Я не хочу, чтобы вы умирали ради меня, граф, — процедила я, с трудом сдерживая закипающую внутри злость. Меня опять сравняли с другими женщинами. Мало того, я опять не первая… Как же сильно это раздражает, просто не передать! — Я хочу, чтобы вы жили… Если вы не готовы жить ради себя и матери, значит, живите ради меня! У нас осталось целых пять дней, мы успеем все выяснить. Нас тут четверо, и трое из них — детективы с богатым опытом, а вы — с даром, которому могут позавидовать многие следователи. Так что даже не надейтесь! Раз я взяла вас под свою опеку, то не позволю никому убить, даже королевскому суду!