Пасьянс на особо тяжкие

Глава 39. Девушке из высшего общества трудно...

— Веревка помнит, что голос был женский, красивый, — начал пересказывать граф. — И еще… странное чувство, что знакомый. Мне…

— Леди Глория? — оживилась я.

Странно, даже не знаю этой женщины, а уже заранее испытываю к ней антипатию. Хотя, судя по описанию Рауля, дама активная и деятельная. Чем-то похожая на меня.

Не побоялась устроить скандал из-за того, что с ее сестрой, леди Хеленой, поступили не слишком порядочно. И я бы действовала так же. Ведь при всей моей симпатии к графу игры братьев Фрехбернов женами и невестами действительно циничны и меркантильны.

Проучилась год в Шербанском университете? Тем более достойна уважения. Леди из высшего общества выживает одна, в другой стране, с другим укладом жизни, получает образование. Наверняка борется за права женщин.

Может быть, я перенесла на нее негативное восприятие ее старшей сестры? Леди Хелена мне не нравится совершенно осознанно. Потому что я… потому что она… потому что не нравится! Язвительная и слегка озлобленная дама. Конечно, неизвестно еще, как я бы себя вела в ее положении.

Вроде бы характер Глории должен был мне импонировать. Вот только симпатиями управляет не разум, а нечто иное. И даже если ты умом понимаешь, какие именно надо испытывать чувства к человеку, твое подсознание при этом морщится от отвращения или, наоборот… Хм.

Я покосилась на напряженно застывшего на стуле Рауля и тихо вздохнула. Бедный граф!.. Свобода была почти уже в руках, но испарилась по воле каких-то обнаглевших неведомых сил.

— Не решусь отрицать или подтверждать. Вы же понимаете, что я слушаю воспоминания вещи? — ответил, а вернее увильнул от ответа на мой вопрос, граф. Еще и недовольно хмурясь при этом.

— Но вы же своими ушами их слушаете! — возмутилась я.

— Слушаю я, леди, пальцами, — усмехнулся Рауль. — Ушами я слушаю вас и чувствую, что вы рассержены. Рискну сделать смелое предположение, что вы волнуетесь за меня?

— Лорд!.. — Я несколько раз набирала полную грудь воздуха и выдыхала, понимая, что у меня просто нет слов для ответа на подобную наглость. То есть, конечно, я волнуюсь, причем действительно за графа, но это же не повод!..

— Несправедливость, совершаемая по отношению к ближнему, всегда вызывает раздражение, — вмешался Патрик, когда понял, что сама я еще не скоро смогу произнести нечто вежливое. — Мы все переживаем за вас, лорд Фрехберн. Поскольку понимаем, что вы не виновны, но пока не можем это доказать. А моя невеста, — ох, как маркиз выделил эти два слова, особенно «моя»! — чуткая девушка, взявшая на себя ответственность за вашу судьбу. И естественно, будучи женщиной, она гораздо эмоциональнее, чем я или ее компаньон, воспринимает сложившуюся ситуацию.

Рауль на эту тактичную отповедь с тонким намеком на мой статус почти замужней дамы лишь изобразил что-то среднее между благодарным поклоном и небрежным кивком. Только взгляд графа в мою сторону даже на благодарный походил очень условно. Я бы назвала его провокационно-изучающим, только непонятно, кого Рауль провоцировал, меня или Патрика. И чего он в итоге добивался? Чтобы я начала шарахаться от него не потому, что боюсь его магического дара, а потому, что мне не нравится его настойчивость?!

— Итак, у нас есть подозреваемая женщина, маг воздуха, — принялась рассуждать я, пытаясь разрядить сгущающееся, как тучи перед грозой, напряжение. — Есть вероятность, что это леди Хелена или ее сестра, леди Глория.

— Мисс Эдвигу по ее запечатлению в доме графов Фрехбернов никто не опознал, — отчитался Эрик. — Но один из поварят подозрительно отреагировал, так что я позже переговорю с ним наедине.

Да, эта схема часто срабатывала. При всех свидетель делал вид, что ничего не знает, а вот наедине выяснялось, что знает достаточно много, просто или боится, или сомневается, или получил взятку за молчание. Ничего. С Эриком мальчишка обязательно разговорится.

— А у Монтербонов? — Мой уровень паранойи и так был довольно высоким, но теперь я готова была подозревать вообще всех, включая родителей леди Алисы и мать Рауля и Георга. — Там, случайно, нет женщин, владеющих магией воздуха?

И тут оба моих лорда одновременно напряглись, переглянулись, нахмурились и снова переглянулись. Мужчины выглядели озабоченно-растерянными и слегка виноватыми.

— Дайте угадаю, — ухмыльнулся Эрик, тоже наблюдающий за мимикой двух аристократических напарников. — Леди Алиса Монтербон?

— Она была очень слабым магом, — оправдывающимся тоном произнес Патрик. — Настолько слабым, что в семье постоянно об этом забывали. Предел ее возможностей — легкий ветерок в особенно душный вечер.

— Значит, артефакты с магическим запасом должны были стать ее спасением! — сделала я логичный вывод.

— Да, но не дешевая же бижутерия, вполне уместная для служанки! — возмутился Рауль. — Леди Алиса всегда одевалась в соответствии со своим положением. — Тут граф покосился на меня, поперхнулся, хмыкнул и быстро исправился: — Просто у нее не было второй, скрытой от всех жизни, в отличие от вас.

— А вы уверены? — с ехидством поинтересовалась я. — Возможно, она у нее была, но вам с братом не хватило возможностей моего жениха, чтобы это выяснить.

Вероятность того, что леди Алиса оказалась изворотливее и скрывалась лучше меня, я даже не рассматривала. То есть подсознательно я подозревала, что и такое возможно, но зачем же это озвучивать мужчинам? Просто меня прямо-таки подмывало уколоть графа. Не понимаю почему… Но при этом я отлично осознавала, что сейчас ему нужна поддержка, а не мои язвительные замечания.

Поэтому я произнесла довольно обидную фразу, в которой смешалось одновременно два намека: на отсутствие у Рауля ума, хитрости и возможностей и на наличие у меня жениха, которому возможностей, догадливости и хитрости хватило, чтобы вычислить все об агентстве «ЭрЛотта». Только одновременно, встав со стула, я сделала шаг в сторону графа и взяла его за руку.

Патрику и Эрику стульев не досталось, все же морг не таверна и даже не столовая в нашем маленьком домике, но нам с Раулем повезло. Мне как единственной даме, а графу — как измотавшемуся магически во время допроса. Вот когда мы только приехали, на стуле приходил в себя Патрик, отбивавшийся от воздушного монстра.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​И так как зрители этой сцены стояли, им было прекрасно видно и то, с какой нежностью Рауль погладил мои пальцы, и то, насколько бережно и осторожно он поднес их к губам, и… Надеюсь, мое выражение лица продолжало оставаться благожелательно-сочувствующим, не более того! Я очень сильно старалась. Хотя, глядя в постепенно темнеющие глаза графа, разрывалась от двух совершенно противоречивых желаний. Чтобы время остановилось и я продолжала ощущать легкое теплое прикосновение губ Рауля к моим пальцам — и чтобы время вернулось назад и я просто продолжала сидеть на стуле, молча!.. Или по крайней мере вот сейчас, сию минуту, вырвать свою руку и отшатнуться. Потому что еще немного — и все нормы приличия будут нарушены. Все!..

— Лорд Патрик абсолютно прав, я очень переживаю, нервничаю и поэтому веду себя не слишком тактично по отношению к вам. Простите, лорд Фрехберн. — Уф! Надо возводить границы, выстраивать стены, каменные толстые неприступные стены между нами! — Мы обязательно найдем заказчика. У нас есть запечатление убийцы, лорд Патрик прогонит его по базе преступников…

Надо будет только предупредить лорда, чтобы он сделал это тайно, пользуясь скрытыми возможностями, чтобы нам снова все не испортили.

Осознав, что могу здраво мыслить и рассуждать, я с облегчением выдохнула и, кривовато улыбнувшись, с непринужденным видом оперлась рукой о стол. Мне до сих пор казалось, что я ощущаю обжигающее прикосновение губ Рауля, а спиной чувствовала не менее обжигающий взгляд Патрика.

За что мне все это?! Как же не вовремя на меня свалился этот граф… И главное, я искренне хочу вести себя с ним вежливо и непринужденно, а в итоге получается или грубо, или… так, как сейчас. Не понимаю почему!