Николай Второй сын Александра Второго

Глава 14

Восход и закат

Часть 1. Тучи над Тихим океаном

Умер отец ... А по другому я его тут и не называл, даже для себя. Все мои достижения, по сути, были его достижениями - без его "хорошо, Никса, делай, я тебе доверяю!" я бы ничего не смог сделать ...Горе моё было абсолютно натуральным.И что самое ужасное для моей души - это было то что, похоже и судьба моего брата, не состоявшегося Александра Третьего, не намного отличится от его судьбы в "то время" - его болезнь дала вспышку и он слег ...Все лучшие врачи империи только пожимали плечами и говорили: "готовьтесь, Ваше Величество".

Сцена 1. Доклад разведки

Зима 1895 года в Петербурге выдалась морозной, но в кабинете императора в Зимнем дворце было жарко от напряжения. Начальник Главного штаба генерал Обручев, военный министр Ванновский и начальник Генерального штаба (должность, которую я восстановил специально для координации всех сил) стояли передо мной с мрачными лицами.

— Ваше величество, — начал Обручев, разворачивая карту Дальнего Востока, — разведка подтверждает: Япония готовится к войне. Сроки — весна-лето 1895 года.

— Насколько достоверны данные? — спросил я, хотя уже знал ответ. В моей истории война начнется в 1904-м. Здесь, из-за нашего усиления, японцы решили не ждать.

— Абсолютно достоверны, ваше величество, — ответил начальник военной разведки полковник Щеглов. — Наши агенты в Лондоне, Токио и Вашингтоне докладывают одно и то же. Англичане продали японцам огромный флот. Не только старые броненосцы, но и новейшие крейсера, построенные специально для Японии на британских верфях.

— Сколько? — спросил я, хотя цифры уже знал, но хотел услышать официальную оценку.

— Шесть новых броненосцев, — начал зачитывать Щеглов. — Четыре броненосных крейсера типа «Асама». Восемь бронепалубных крейсеров. Двадцать миноносцев. И это только то, что уже передано японцам. Плюс старые корабли, купленные у англичан и чилийцев — еще три броненосца и пять броненосных крейсеров.

В комнате повисла тишина. Я смотрел на цифры и сравнивал с реальностью, которую помнил. В моей истории японский флот к 1904 году насчитывал 6 броненосцев и 8 броненосных крейсеров. Здесь, в 1895-м, у них уже 9 броненосцев и 12 броненосных крейсеров. Англичане, подлые, как всегда, решили взять реванш за Босфор чужими руками.

— Англичане дали им кредиты? — спросил я.

— Беспрецедентные, ваше величество, — кивнул министр финансов Витте (я назначил его на этот пост в 1892-м, и он творил чудеса). — Лондонские банки открыли Японии кредит на пятьдесят миллионов фунтов под смехотворно низкий процент. Фактически, они подарили им этот флот в обмен на войну с нами.

— Значит, война неизбежна, — подвел итог я. — Вопрос только в том, когда и где они ударят.

— По данным разведки, — вмешался Щеглов, — японцы планируют внезапную атаку на Порт-Артур. Ночью, без объявления войны, как они уже делали с китайцами в 1894-м. Хотят повторить трюк с нами.

— Не выйдет, — усмехнулся я. — У нас для них сюрприз.

Сцена 2. Секретное оружие России

Я подошел к другой карте — карте Дальнего Востока с нанесенными позициями русских сил. На ней были отмечены не только броненосцы и крейсера, но и кое-что другое — то, чего не было ни у кого в мире.

— Господа, — сказал я, — пришло время рассказать вам о том, что мы готовили последние десять лет. О нашем секретном оружии.

Я открыл сейф и достал папку с грифом «Совершенно секретно. Лично императору».

— Вот здесь, — я разложил чертежи на столе, — то, что решит исход войны. То, о чем японцы и англичане даже не подозревают.

Министры и генералы склонились над чертежами.

— Первое, — начал я, — подводные лодки.

На чертежах были изображены длинные сигарообразные корпуса с рубками, перископами и странными выступами по бокам.

— Мы построили восемь подводных лодок типа «Касатка», — продолжал я. — Водоизмещение — 150 тонн надводное, 200 тонн подводное. Скорость — 12 узлов над водой, 8 узлов под водой. Вооружение — четыре торпедных аппарата калибра 450 мм, запас — 8 торпед. Дальность плавания — 1500 миль. Экипаж — 15 человек.

— Ваше величество, — изумился адмирал Макаров (я специально вызвал его из Владивостока на совещание), — это же... это же подводные миноносцы! Но они же... они же есть только в проектах у европейцев! А у нас уже построены?

— Построены, Степан Осипович, — кивнул я. — И уже в Порт-Артуре. Там, в специальных укрытых базах, под скалами. Японцы о них не знают. Их разведчики видели наши броненосцы, видели крейсера, а про лодки даже не догадываются.

Макаров смотрел на чертежи с горящими глазами. Гениальный моряк, он мгновенно понял, какой это козырь.

— С такими лодками, — забормотал он, — мы можем... мы можем незаметно подойти к их флоту, выпустить торпеды... Это же переворот в морской войне!

— Переворот, Степан Осипович, — согласился я. — Но это не все.

Я перевернул лист.

— Второе, — сказал я, — дирижабли.

На новых чертежах были изображены огромные сигары, еще больше тех, что летали над Петербургом в 1881-м.

— Десять дирижаблей типа «Илья Муромец», — продолжал я. — Длина — 150 метров. Грузоподъемность — 20 тонн. Четыре дизельных двигателя по 250 лошадиных сил. Скорость — 70 верст в час. Высота полета — до 3 верст. Вооружение — четыре пулемета и... — я сделал паузу, — бомбовая нагрузка до 5 тонн.

— Бомбы? — переспросил генерал Ванновский. — С воздуха? Как это?

— Сбрасывать бомбы на вражеские корабли и позиции, — пояснил я. — С высоты, недосягаемой для артиллерии. Дирижабли могут подходить незаметно (двигатели тихие, специальная конструкция) и сбрасывать груз прямо на палубы. Одна такая бомба может потопить броненосец.

В комнате стало тихо. Генералы переглядывались. Идея воздушной бомбардировки была для них фантастикой. Но чертежи были реальны, и я говорил уверенно.

— Дирижабли уже в Порт-Артуре? — спросил Макаров.

— Два — в Порт-Артуре, — ответил я. — Остальные восемь — во Владивостоке. Перегонять их будем по мере необходимости. Ангары для них построены, команды обучены, бомбы готовы.

— Боже мой, — выдохнул Обручев. — Ваше величество... Это же... Это же чудо!

— Не чудо, Николай Николаевич, — улыбнулся я. — Просто долгая и упорная работа. Мы готовились к этой войне двадцать лет. И теперь встретим врага во всеоружии.

Сцена 3. Корабли Тихого океана

Но секретное оружие было лишь частью силы. Основу нашего флота на Тихом океане составляли новые броненосцы, построенные на русских верфях по моим чертежам и с использованием новейших технологий.

— Каковы наши силы в Порт-Артуре и Владивостоке? — спросил я у Макарова.

— Ваше величество, — адмирал развернул свою карту, — в Порт-Артуре базируются пять новых броненосцев типа «Полтава». Водоизмещение — 12 тысяч тонн, броня крупповская, толщина до 400 мм в поясе, скорость — 18 узлов, вооружение — четыре 305-мм орудия в двух башнях, двенадцать 152-мм, двадцать мелких пушек и шесть торпедных аппаратов.

— Хорошие корабли, — кивнул я. Эти броненосцы были улучшенной версией тех, что в моей истории строились в 1890-х. Здесь они получили более мощную броню, лучшие орудия и, главное, систему централизованной наводки, разработанную нашими инженерами.

— Кроме того, — продолжал Макаров, — три броненосца типа «Пересвет» — более быстроходные, по 15 тысяч тонн, 19 узлов, с четырьмя 254-мм орудиями (вместо 305-мм, ради скорости). И два новейших броненосца типа «Ретвизан» — по 13 тысяч тонн, с английскими машинами (куплены через подставных лиц), но с нашей броней и нашими орудиями. Итого — десять броненосцев в Порт-Артуре.

— Крейсера? — спросил я.

— Пять броненосных крейсеров типа «Рюрик» и «Россия», — доложил Макаров. — Водоизмещение до 12 тысяч тонн, скорость до 20 узлов, вооружение — четыре 203-мм и шестнадцать 152-мм. Семь бронепалубных крейсеров типа «Диана» и «Варяг». Двадцать миноносцев. И наши подводные лодки — восемь штук.

— Во Владивостоке?

— Три броненосца типа «Наварин» (старые, но модернизированные), четыре броненосных крейсера, десять миноносцев. И восемь дирижаблей.

Я слушал и сравнивал с японскими силами. У нас было 13 броненосцев против их 9. По броненосным крейсерам — 9 против 12 (японцы имели преимущество). По легким силам — примерно поровну. Но у нас были подводные лодки и дирижабли — оружие, которого у японцев не было и быть не могло.

— Кто командует? — спросил я.

— На море — я, ваше величество, если позволите, — ответил Макаров. — На суше — генерал Кондратенко, ему перед этим присвоили это звание. И Скобелев, как командующий всеми силами Дальнего Востока. Михаил Дмитриевич уже в Порт-Артуре, готовит оборону.

— Скобелев — это хорошо, — улыбнулся я. — С ним не пропадем.

Сцена 4. Роман Кондратенко

Генерал-майор Роман Исидорович Кондратенко был одним из тех людей, которых я выдвинул вперед, зная их таланты из будущего. В моей истории он героически погиб при обороне Порт-Артура в 1904 году, став легендой русской армии. Здесь я сделал все, чтобы он был жив, здоров и на своем месте.

— Ваше величество, — писал Кондратенко в одном из последних донесений, — укрепления Порт-Артура приведены в полную готовность. Форт №1, №2, №3, №4 и №5 построены по новейшим проектам, с бетонными казематами, подземными ходами, складами боеприпасов. Артиллерия — 300 орудий, включая 12-дюймовые береговые пушки, способные пробить броню любого японского броненосца. Гарнизон — 40 тысяч человек, отборных войск, вооруженных трехлинейками, пулеметами и минометами.

Я читал это донесение и вспоминал другую историю — историю падения Порт-Артура после одиннадцатимесячной осады, историю гибели тысяч солдат, историю позора. Здесь этого не будет. Я сделаю все, чтобы крепость выстояла.

— Генерал Кондратенко — гений инженерии, — сказал я на совещании. — Доверяйте ему полностью. Он знает, как оборонять крепости.

---

Часть 2. Коварство и внезапность

Сцена 5. Ночь перед бурей

Ночь с 8 на 9 февраля 1895 года в Порт-Артуре была тихой и звездной. Луна освещала рейд, где стояли на якорях русские броненосцы и крейсера. На мачтах горели ходовые огни, на палубах несли вахту матросы, в кают-компаниях офицеры играли в карты и пили чай.

Никто не знал, что в ста милях от Порт-Артура, в открытом море, шла японская эскадра. Десять миноносцев, ведомые контр-адмиралом Дэва Сигэто, крались в темноте, готовясь повторить трюк, удавшийся им в 1894 году с китайцами.

План японцев был прост: под покровом ночи прорваться на внешний рейд Порт-Артура и торпедировать русские броненосцы, приковав их к берегу. Затем подойдет главная эскадра адмирала Того и добьет остатки русского флота. Внезапность, наглость, скорость — классическая японская тактика.

Но они не знали, что в Порт-Артуре есть то, чего нет ни у кого.

Сцена 6. Подводный дозор

Командир подводной лодки «Касатка-1» капитан-лейтенант Михаил Беклемишев стоял на мостике своей лодки, укрытой за скалистым мысом Тигрового полуострова. Лодка не стояла в гавани — она патрулировала подходы к Порт-Артуру, погружаясь днем и всплывая ночью для зарядки аккумуляторов.

— Вашбродь, — доложил сигнальщик, — на горизонте дымы. Много. Идут без огней.

Беклемишев приник к биноклю. Ночное зрение, тренированное годами, позволяло различать силуэты даже в темноте. Он считал: один, два, три... десять.

— Миноносцы, — определил он. — Японские. Идут к Порт-Артуру. Боевым курсом.

— Что делаем, командир? — спросил старший офицер.

— Даем сигнал на берег, — приказал Беклемишев. — И готовимся к атаке. Если они полезут на рейд, мы их встретим.

Рация (да-да, на лодках были рации — еще одно мое новшество) заработала. Через несколько минут в штабе Порт-Артура уже знали: японцы идут.

Адмирал Макаров, который ночевал на броненосце «Петропавловск», получив сообщение, отдал приказ:

— Флоту — готовность к бою. Миноносцам — выдвинуться на внешний рейд. Лодкам — занять позиции. Дирижаблям — подъем.

Сцена 7. Атака, которой не было

Японские миноносцы подошли к Порт-Артуру около полуночи. Они шли малым ходом, стараясь не шуметь, не дымить, не выдавать себя. Впереди уже виднелись огни русских кораблей, стоящих на рейде. Цель была близка.

И вдруг небо над Порт-Артуром озарилось десятками прожекторов. Русские береговые батареи включили свет, ослепляя японцев. А через минуту заговорили пушки.

— Бей! — закричал адмирал Дэва, поняв, что внезапность потеряна. — В атаку!

Десять миноносцев рванули вперед, но русские были готовы. Береговые батареи били по ослепленным целям, миноносцы прикрытия выдвинулись навстречу, а главное — из-за скал, где их никто не ждал, вышли подводные лодки.

«Касатка-1» первой выпустила торпеду. Белый след разрезал темную воду, и через минуту один из японских миноносцев взорвался, разломившись пополам. «Касатка-2» и «Касатка-3» тоже открыли счет.

Японцы в панике заметались. Они не ожидали атаки из-под воды, они не знали, что русские умеют воевать под водой. Их строй смешался, торпеды, пущенные в спешке, прошли мимо целей, а русские снаряды рвали палубы.

Из десяти японских миноносцев к своим прорвались только четыре. Шесть остались на дне Желтого моря.

Адмирал Дэва, чей флагманский миноносец был поврежден, отдал приказ отступать. Первая атака провалилась.

Сцена 8. Утро адмирала Того

На рассвете 9 февраля главные силы японского флота под командованием адмирала Хэйхатиро Того подошли к Порт-Артуру. Того рассчитывал увидеть горящие русские броненосцы и панику в гавани. Вместо этого он увидел русский флот, построенный для боя, и десятки дымов на горизонте.

— Что случилось? — спросил Того у вернувшегося Дэва.

— Русские знали, — мрачно ответил адмирал. — Они ждали нас. У них есть подводные лодки. Они потопили шесть моих миноносцев.

— Подводные лодки? — переспросил Того. — Это невозможно. Ни у кого в мире нет боевых подводных лодок.

— У русских есть, — ответил Дэва. — Я видел их перископы. Я видел, как мои корабли взрывались от торпед, пущенных из-под воды.

Того задумался. План внезапной атаки провалился. Но у него все еще было превосходство в крейсерах и более современные броненосцы. Он решил дать генеральное сражение.

— Приготовиться к бою, — приказал он. — Сейчас мы увидим, чего стоят русские броненосцы.

---

Часть 3. Морская битва

Сцена 9. Первый удар

Русская эскадра под флагом Макарова вышла из Порт-Артура около 8 утра. Десять броненосцев, пять броненосных крейсеров, семь легких крейсеров и два десятка миноносцев построились в кильватерную колонну и двинулись навстречу японцам.

Макаров стоял на мостике «Петропавловска» и смотрел в бинокль. Японцы шли двумя колоннами: в первой — шесть новейших броненосцев типа «Фудзи», во второй — броненосные крейсера типа «Асама». Сзади держались старые броненосцы и легкие силы.

— Хороший строй, — пробормотал Макаров. — Того — не дурак. Но и мы не лыком шиты.

Он поднял флажки: «Флоту — приготовиться к бою. Дистанция — 40 кабельтовых. Цель — головные корабли противника».

Русские комендоры навели орудия. Новые дальномеры, новые прицелы, новая система централизованной наводки — все это давало преимущество. Японцы еще наводили орудия по старинке, на глаз.

В 9:15 прогремел первый залп. Русские броненосцы открыли огонь.

Сцена 10. Дуэль гигантов

Бой завязался на дистанции 35-40 кабельтовых. Снаряды летели несколько секунд, падали в воду, поднимая фонтаны, или попадали в броню, высекая искры.

Первое попадание было за русскими. 305-мм снаряд с «Полтавы» ударил в носовую часть японского флагмана «Микаса». Броня выдержала, но сотрясение было чудовищным — на корабле попадали люди, вышел из строя дальномер.

Японцы ответили. Их снаряды тоже ложились близко, но точность была ниже. Русские корабли маневрировали, не давая пристреляться.

Макаров смотрел на бой и ждал. Его главный козырь еще не был введен в игру.

— Сигнал дирижаблям, — приказал он. — Пора.

В небе над Порт-Артуром появились огромные сигары. Десять дирижаблей типа «Илья Муромец» медленно, величественно плыли к месту сражения. Их двигатели работали почти бесшумно, и японцы заметили их только тогда, когда они уже были над головой.

— Что это? — закричали на японских кораблях. — Что это за чудовища?

Дирижабли шли на высоте двух верст — недосягаемые для японских пушек. В гондолах открылись люки, и на японские броненосцы полетели первые бомбы.

Сцена 11. Бомбы с неба

Это было зрелище, которого мир еще не видел. Десять дирижаблей сбрасывали на японский флот пятипудовые бомбы. Они падали с высоты, набирали скорость и врезались в палубы, пробивая их насквозь и взрываясь внутри кораблей.

Первый же заход оказался смертоносным. «Фудзи», японский броненосец, получил две бомбы. Одна попала в носовую башню, вызвав детонацию снарядов. Страшный взрыв разнес башню в клочья, корабль окутался дымом и начал крениться. Вторая бомба ударила в корму, разрушив рулевое управление.

«Ясима», второй в колонне, тоже получил попадание. Бомба пробила палубу и взорвалась в машинном отделении. Броненосец потерял ход и начал дрейфовать.

Японцы открыли огонь из всех возможных орудий, но снаряды не долетали до дирижаблей. Максимальный угол возвышения их пушек не позволял стрелять вертикально вверх. Они были бессильны.

Дирижабли сделали второй заход. Бомбы полетели снова. «Асама», флагманский броненосный крейсер, загорелся. «Токива» получил попадание в корму и начал тонуть.

Паника охватила японский флот. Корабли ломали строй, пытаясь уклониться от бомб, но с неба было видно все. Дирижабли выбирали цели и бомбили методично, спокойно, как на учениях.

Сцена 12. Торпедный удар

В самый разгар боя, когда японцы были заняты отражением воздушной атаки, Макаров отдал новый приказ:

— Миноносцам — атака! Лодкам — выдвинуться на позиции!

Двадцать русских миноносцев рванули вперед, прикрываясь дымовыми завесами. Они шли на скорости 25 узлов, стреляя из пушек и готовя торпеды. Японские крейсера пытались их перехватить, но безуспешно — миноносцы проскакивали между ними, как угри.

А из-под воды, никем не замеченные, к японским кораблям подбирались подводные лодки. Восемь «Касаток» заняли позиции под самой поверхностью, выпустили перископы и наводили торпеды на самые крупные цели.

— Залп! — приказал Беклемишев.

Восемь торпед вышли из аппаратов. Через несколько минут еще восемь, и еще. Море вокруг японских броненосцев вскипело от взрывов.

«Чин-Иен», старый китайский броненосец, купленный японцами, получил три торпеды и перевернулся за пять минут. «Хацусэ», один из новейших кораблей, затонул после двух попаданий. «Сикисима» потерял ход и горел.

Адмирал Того, стоявший на мостике «Микасы», смотрел на гибель своего флота и не верил глазам. Его броненосцы тонули, горели, взрывались. С неба падали бомбы, из воды вылетали торпеды, русские миноносцы носились между кораблями, расстреливая их в упор.

— Приказываю отход, — сказал он наконец. — Всем кораблям — отходить.

Но отходить было некому. Из шести новейших броненосцев на плаву оставался только «Микаса» — и тот с повреждениями. Из четырех броненосных крейсеров уцелел один. Легкие силы понесли страшные потери.

Русские дирижабли провожали уходящие японские корабли бомбами до самого горизонта.

Сцена 13. Итог дня

К вечеру 9 февраля 1895 года японский флот перестал существовать как боевая сила. Потери:

— Потоплено: 5 броненосцев (включая 3 новейших), 3 броненосных крейсера, 8 легких крейсеров, 12 миноносцев.

— Тяжело повреждено: 2 броненосца, 2 броненосных крейсера, 5 легких крейсеров.

— Убито и ранено: около 15 тысяч японских моряков.

Русские потери были минимальными: один миноносец потоплен японской артиллерией, два повреждены. Броненосцы получили незначительные повреждения, которые можно было исправить за неделю. Людские потери — 200 человек убитыми и ранеными.

Адмирал Макаров писал в рапорте:

"Ваше величество, сего дня русский флот одержал величайшую победу в своей истории. Японский флот разгромлен полностью. Противник лишен возможности продолжать войну на море. Честь и слава русскому оружию!"

Я читал эту телеграмму в Петербурге и чувствовал, как на глаза наворачиваются слезы. Мы сделали это. Мы победили.

---

Часть 4. Война на суше

Сцена 14. Высадка японцев

Но война не кончилась. У японцев оставалась армия — 300 тысяч отборных солдат, обученных немецкими инструкторами, вооруженных по последнему слову техники. И они все еще надеялись выиграть войну на суше.

Уже 10 февраля, на следующий день после морского разгрома, японцы начали высадку на Ляодунском полуострове, севернее Порт-Артура. Сорок транспортов под прикрытием остатков флота высадили 2-ю армию генерала Оку — 60 тысяч человек с артиллерией и обозами.

— Пусть высаживаются, пусть их — сказал Скобелев, узнав об этом. — Мы их встретим. Здесь, на суше, у нас тоже сюрпризы.

Скобелев и Кондратенко разработали план обороны. Основные силы русской Маньчжурской армии (100 тысяч человек) были развернуты на Квантунском полуострове, прикрывая подступы к Порт-Артуру. Укрепления, построенные Кондратенко, превратили этот клочок земли в неприступную крепость.

— Пусть лезут, — усмехался Кондратенко. — Мины, проволочные заграждения, пулеметы, минометы. Мы их перещелкаем как куропаток.

Сцена 15. Битва на реке Шахэ

Первое крупное сражение на суше произошло в марте 1895 года на реке Шахэ. Японцы, подтянув подкрепления (еще 50 тысяч человек), решили прорвать русскую оборону и выйти к Порт-Артуру.

Командовал японцами генерал Ноги Марэсукэ — тот самый, что в моей истории прославился кровавыми штурмами Порт-Артура. Здесь его ждал неприятный сюрприз.

Русские позиции были укреплены по последнему слову фортификации. Бетонные доты, пулеметные гнезда, минные поля, проволочные заграждения под током (да-да, электричество — мы научились делать и это). Артиллерия — не только полевая, но и тяжелая, с закрытых позиций, корректируемая с дирижаблей.

— Атака! — приказал Ноги.

Японцы пошли вперед плотными цепями, как учили немецкие инструкторы. Это была классическая тактика XIX века — массированный удар, прорыв вражеской линии, победа.

Но русские встретили их не классически. Пулеметы «Максим» (наши, тульские, улучшенные) косили японские цепи десятками. Минометы навесным огнем накрывали резервы. Артиллерия била шрапнелью, не давая поднять головы.

Японцы несли чудовищные потери, но лезли вперед. Ноги был упрям — он бросал в бой все новые и новые полки, надеясь смять русских числом.

— Еще немного, — бормотал он, глядя в бинокль. — Еще один удар — и они побегут.

Они не побежали. Скобелев, командовавший обороной, в нужный момент бросил в контратаку свежие силы — сибирских стрелков, вооруженных трехлинейками и холодным оружием. Удар в штыки довершил разгром.

К вечеру японцы откатились на исходные позиции, потеряв 20 тысяч человек убитыми и ранеными. Русские потери — 3 тысячи.

Ноги запросил перемирия для сбора раненых. Скобелев разрешил.

— Пусть собирают, — сказал он. — Все равно больше не полезут. Им теперь нечем лезть.

Сцена 16. Осада, которой не было

После разгрома на Шахэ японцы поняли, что взять Порт-Артур штурмом не удастся. Они перешли к осаде — начали рыть траншеи, подводить сапы, готовить минные галереи.

Но Кондратенко был гением контр-минной войны. Его саперы слушали землю специальными приборами (еще одно мое изобретение), перехватывали японские подкопы и взрывали их вместе с саперами.

Японцы пытались бомбардировать крепость из тяжелых орудий, но бетонные форты держали удар. А русская артиллерия, корректируемая с дирижаблей, била по японским батареям с убийственной точностью.

— Это не война, — жаловались японские офицеры в дневниках. — Это избиение. Русские видят нас как на ладони, а мы не можем до них достать.

Дирижабли нависали над японскими позициями, сбрасывая бомбы на склады, штабы, скопления войск. Японцы пытались стрелять по ним из пушек, но безуспешно — высота была недосягаема. Тогда они попытались атаковать дирижабли с земли, высылая отряды для захвата ангаров. Но ангары охранялись пулеметными командами и были окружены минными полями. Несколько таких попыток закончились кровавыми неудачами.

---

Часть 5. Финал

Сцена 17. Мирный договор

К лету 1895 года Япония была на грани катастрофы. Флот уничтожен, армия обескровлена (потери превысили 80 тысяч человек), экономика на исходе, кредиты иссякли. Англия, поняв, что ее ставка не сыграла, поспешила отмежеваться от проигравшего союзника.

В июле японцы запросили мира.

Переговоры проходили в Портсмуте, США (как и в моей истории, но на десять лет раньше). Россию представлял Витте, Японию — министр иностранных дел Комурой.

Условия мира были жестокими:

— Япония признавала Корею сферой влияния России.

— Япония приветствовала арендные права России на Порт-Артур и Дальний (которые и так были нашими, но теперь юридически закреплялись).

— Япония выплачивала контрибуцию в 500 миллионов рублей золотом.

— Японский флот ограничивался тремя броненосцами и пятью крейсерами (остальные подлежали продаже или уничтожению).

Японцы скрежетали зубами, но подписали. Другого выхода у них не было.

Сцена 18. Триумф

Известие о победе всколыхнуло Россию. По всей стране звонили колокола, служили молебны, кричали «ура». Императора Николая Александровича славили как величайшего правителя со времен Петра Великого.

Я стоял на балконе Зимнего дворца и смотрел на тысячные толпы, заполнившие Дворцовую площадь. Люди махали флагами, портретами, кричали до хрипоты.

— Никса, — рядом стояла Дагмар, — ты счастлив?

— Я сделал то, что должен был, — ответил я. — Россия теперь в безопасности. Надолго.

— Надолго — это сколько?

— Лет на двадцать, — сказал я. — Может, на тридцать. А там будет видно.

Она взяла меня за руку.

— Ты изменил мир, — сказала она. — Тот мир, откуда ты пришел, теперь никогда не наступит.

— Не наступит, — согласился я. — И слава богу.

В дверь балкона постучали. Вошел адъютант:

— Ваше величество, генерал Скобелев просит аудиенции. Говорит, срочно.

— Пусть войдет.

Скобелев влетел в комнату, сверкая глазами.

— Ваше величество! — загремел он. — Поздравляю! Победа! Азия наша! Теперь можно и на запад посмотреть!

— Не спеши, Михаил Дмитриевич, — остановил я его. — Сначала переварим это. Потом посмотрим.

— А я говорю — посмотрим! — засмеялся Скобелев. — Англичане теперь затихнут лет на десять. Немцы призадумаются. А мы пока Сибирь освоим, Дальний Восток укрепим, флот новый построим.

— Построим, — кивнул я. — Все построим.

Сцена 19. Эпилог главы

Вечером того же дня я сидел в своем кабинете и писал письмо сыну Саше, который находился в Порт-Артуре при штабе Скобелева (я отправил его на войну для опыта, под присмотром надежных людей).

"Дорогой Саша,

Поздравляю тебя с победой. Ты видел войну — настоящую, страшную, кровавую. Ты видел, как гибнут люди, как горят корабли, как рушатся надежды врагов. Теперь ты знаешь цену миру и цену жизни.

Россия победила. Но победа — это не конец, а начало. Впереди долгие годы мира и созидания. Мы должны сделать нашу страну такой сильной, чтобы ни Япония, ни Англия, ни Германия никогда не посмели напасть на нас снова.

Твоя мать и сестры шлют тебе приветы. Ксения нарисовала картинку — как ты верхом на коне скачешь на врага. Очень трогательно.

Возвращайся живым. Ты мне нужен.

Твой отец,

Николай".

Я запечатал конверт и посмотрел в окно. Над Петербургом опускалась ночь. Где-то далеко, на другом конце огромной страны, догорали последние костры войны. Россия вступала в новую эпоху — эпоху мира, силы и процветания.

И я знал, что это только начало.

---