Невеста для пилигрима (СИ)

Глава 30

Равьер изумленно поглядел на тихо всхлипывающую Виолу.

— Вы могли погибнуть, Амьер, — прошептала она, отстранившись.

— Все обошлось, — он протянул руку, чтобы погладить ее волосы, но отдернул пальцы в самый последний момент.

Они смотрели друг на друга без слов и, казалось, сейчас никого не было вокруг, кроме этих мужчины и женщины с исковерканными судьбами.

Очарование момента нарушили звуки рыданий.

Неподалеку от них сидел и хлюпал носом рыжий парнишка, которого только спас Равьер. Плечи у него содрогались.

Равьер, вздохнув, подошел к нему и похлопал по спине.

— Эй, как тебя зовут?

— Гареш.

— Успокойся, Гареш, все уже позади.

— Я думал…помру сейчас…Спасибо вам, господин…

— Светлого дня вам, путники, — раздался вдруг звучный голос.

На ступени храма поднялся человек в просторной белой одежде, развевавшейся на ветру.

Он оглядел притихших людей и продолжил:

— Я Сай-вээс, главный жрец этого храма. Вы пришли сюда просить милости у нашей богини Эри. Каждый из вас хочет исцеления тела. Но богиня Эри сама решит, чьи просьбы исполнить. С каждого она возьмет свою плату. Не золотом. Еще не поздно передумать и остаться здесь. Те, кто не хочет испытывать судьбу, получит от нас богатые подарки.

Два жреца поставили рядом с Сай-вээсом небольшой сундук и открыли кованую крышку.

Жрец запустил туда руку и что-то взял оттуда, а затем подбросил высоко вверх. Горсть золотых монет, зазвенев, рассыпалась на ступенях храма, несколько посверкивающих кружков скатились вниз под ноги замершим пилигримам.

Никто не тронулся с места.

— Тогда сейчас вы пройдете через дверь Истины. Что же, молитесь своим богам об удаче и о том, чтобы они указали вам верный путь, — Сай-вээс развернулся и стал подниматься по белым ступеням. Перед ним распахнулась дверь, и он скрылся в храме.

Два жреца сделали знак, приглашая путников следовать за ними, и указали на небольшую светлую арку, стоявшую сбоку от храма.

— Здесь один вход и много выходов, спускайтесь по одному, — сказал жрец.

Оказалось, что внизу под аркой виднеются широкие каменные ступени, почти отвесно уходящие вглубь. Люди по очереди боязливо стали спускаться вниз.

Равьеру пришлось нагнуться, так как арка была невысокой. Внутри царил полумрак, но от стен, казалось, идет слабое свечение. Он подождал Тальду с Виолой и взял на руки мальчика. Небольшой каменный коридор за поворотом имел сразу несколько разветвлений. Там растерянно стояло несколько человек, не зная, куда направиться. Где-то впереди слышались глухие голоса тех, кто уже выбрал путь.

Равьер тоже не имел ни малейшего представления, что делать дальше. Кто-то осторожно тронул его за рукав, и Равьер вздрогнул.

— Можно я пойду с вами, господин?

Это был Гареш.

— Давай, парень. Только не отставай от нас. Иди за женщинами.

— Нам надо держаться всем вместе, — сказала Виола. Тальда крепко схватила ее за руку.

Равьер выбрал путь — самый крайний туннель слева. Но, пройдя совсем немного, он уперся в глухую стену. Это был тупик. Надо было возвращаться.

Они повернули назад, но вдруг раздался странный глухой гул. Звук шел откуда-то из-под земли. Казалось, там внизу мерно раскачивается и звонит гигантский колокол. Все стены лабиринта пришли в движение. Камни задрожали, и внезапно перед Равьером опустилась тяжелая огромная плита, преградив путь. Где-то слышались стоны и крики, ругань и проклятья невидимых людей. Они оказались заперты в каменном мешке.

В наступившей тишине вдруг заплакал ребенок Тальды. Она прижала его к себе и что-то зашептала.

Равьер стал пробовать отодвинуть окружившие их каменные глыбы, но они оставались неподвижными.

Вдруг он почувствовал сильное жжение в боку. Сначала подумал, что не заметил, как поранился, но, сунув руку в карман, Равьер вскрикнул от неожиданности.

Он нащупал в кармане округлый камень жреца, убитого Виолой на пиратском острове. Тогда Равьер решил взять его, чтобы отдать Шу-вээсу, и потом почти не вспоминал о странном предмете.

Сейчас камень нагрелся. Он светился в полумраке. Казалось, внутри его сердцевины бьются тысячи маленьких алых молний, стремясь вырваться наружу.

Равьер положил его на ладонь, но камень в полутьме начал раскаляться.

Он выронил камень, не в силах терпеть жгучую боль, и тут случилось невероятное.

Раскалившись, как яркое маленькое солнце, камень медленно поднялся вверх и поплыл в воздухе, а затем буквально вонзился в плиту над его головой.

— Тхоргх, что это? — изумленно спросил Гареш.

Сверху на них стали сыпаться горячие каменные крошки и мелкие осколки, казалось, что камень расплавляет белые стены, как снег. Наконец вверху образовалось небольшое отверстие, над котором висел прямо в воздухе камень колдуна.

Снаружи потянуло морозным воздухом.

— Если бы только я мог дотянуться и посмотреть, — задумчиво сказал Равьер.

Но даже его высокого роста не хватало, чтобы дотянуться до краев образовавшейся дыры в каменном своде.

— Вы можете встать мне на плечи, — неожиданно предложил Гареш.

Равьер с сомнением посмотрел на щуплого паренька.

— Не смотрите, что у меня только одна рука работает. Я у дядьки на мельнице таскал мешки с зерном, мне на плечи тюки закидывали, и я нес их к жерновам, — убеждал Гареш.

— Я тоже хочу подставить плечо, — твердо сказала Виола.

Равьер сначала хотел отказаться, но сейчас любая помощь была нелишней.

— Что ж, давайте попробуем, — решился Равьер. — Если будет совсем тяжело, говорите.

Сейчас любая помощь была нелишней.

Через несколько мгновений Равьер стоял на плечах девушки и Гареша, придерживаясь рукой за неровные каменные стены.

Теперь он видел перед собой отверстие в потолке. Ухватившись руками за края, Равьер изо всех сил старался сдвинуть тяжелую каменную плиту в сторону.

Пот заливал глаза, ногти ломались, но он упрямо толкал плиту.

Прямо перед глазами, почти ослепляя его, висел камень колдуна.

Обжигая руку, Равьер схватил его и зажал в кулаке. Казалось, он держит в руке пламя, но, не обращая внимания на боль, он впечатал руку в край каменной плиты.

Раздалось шипение, запахло жженой плотью, но глыба стала таять и оплавляться прямо на глазах, как кусок льда на ярком весеннем солнце.

Наконец отверстие стало достаточно большим, чтобы туда смог пролезть человек.

Подтянувшись, Равьер выбрался наружу.

Камень колдуна лежал рядом, холодный и неподвижный. Сейчас он снова походил на тусклый овальный булыжник.

Равьер опять положил его в карман.

— Эй, Гареш, кинь мне свой пояс, — скомандовал он и стал развязывать свой. Крепко соединив концы двух поясов узлом, которым мог бы гордиться его наставник капитан Поль, Равьер стал по очереди вытаскивать женщин. Последним он вытянул Гареша и оттер пот со лба.

Где-то рядом из разломов, откашливаясь, выбирались люди. Одни шли сами, других осторожно выносили жрецы.

Оказалось, что они выбрались совсем рядом с храмом Эри.

Со ступенек храма спустился человек в простой темной одежде и подошел к ним.

— Вас ждет верховный жрец Сай-вээс.

Виола поднималась вслед за жрецом по ступеням, казавшимся ледяными.

Дверь распахнулась, и она вместе со спутниками вошла в храм. Казалось, колонны, поддерживающие его белые стены, уходят прямо в небо. Провожатый остановился возле неприметной двери и отворил ее.

— Сай-вээс, к вам четверо пилигримов.

В тесной комнате с низким потолком не было ни мебели, ни другого убранства.

Перед ними стоял старец с кустистыми бровями с лицом, напоминавшим кору старого дерева. Он опирался на посох, испещренный мелкими буквами на чужом языке.

Его светлые были ясными. С удивлением Виола узнала старика, приходившего недавно в домик Аны.

— Значит, вы пришли вчетвером? — спросил жрец.

Казалось, его внимательный взгляд проникает прямо в душу.

— С нами еще мой мальчик, — сказала Тальда, показывая на спящего сына на руках.

А затем она упала на колени перед жрецом.

— Умоляю вас, спасите моего мальчика! Он все, что у меня есть!

— Встань, женщина. Богиня Эри сама решает, на чьи просьбы ей ответить.

Знаете ли вы, что это за место? — жрец обвел взглядом путников, но никто не ответил.

— Эри — одна из древних богинь, чье имя стали славить задолго до светлой Кайниэль. Однажды богиня Эри родила двух близнецов. Мальчиков она назвала Шаэлем и Шиэлем. Но ее сыновья были непохожи друг на друга, как день и ночь.

Шаэль был прекрасен, как майский день, а Шиэль уродлив. Шаэля все любили, он был веселым, вся его жизнь была праздником. Шиэль завидовал брату и проклинал свою судьбу. Люди шарахались от него, девушки в испуге убегали, едва он пытался к ним приблизиться.

Тейра, еще одна могучая богиня, сжалилась над Шиэлем, и одну неделю в году она меняла внешность близнецов. Красавец Шаэль становился уродом, а Шиэль делался красавцем. За эту неделю он старался поиметь как можно больше женщин, и почти каждая оставалась беременной от него. А потом у них рождались некрасивые дети— кривоногие, злые, с редкими кривыми зубами, с большими родимыми пятнами.

Однажды Шиэль, не желая возвращаться в свое уродливое тело, убил своего брата. И тут же умер сам.

Их мать, богиня Эри, навсегда скрылась в этих горах, и больше никто не видел ее лица.

Древние жрецы построили здесь храм и уверяли, что иногда богиня разговаривала с ними. Она учила, что иногда в уродстве и немощи скрывается красота. Поэтому Эри помогает людям, но лишь тем, кого сочтет достойными.

Но каждому из вас я задам наедине вопрос: кто из вас наиболее достоин милости богини?

— Пусть сначала войдет в эту дверь один из вас, — сказал Сай-вээс и указал на появившуюся за его спиной дверь.

Равьер мог поклясться, что мгновение назад стена была ровной и гладкой. Дверь медленно распахнулась, и по келье заклубился легкий туман.

Жрец испытующе глядел на стоящих перед ним людей. Мужчина с яркими зелеными глазами и изуродованным лицом. Рыжеволосый юноша с рукой, висящей как плеть. Молодая девушка с волосами цвета меди и ожогами на нежном личике. Мать, прижимающая к себе спящего ребенка.

Равьер сделал двинулся вперед и шагнул в открывшийся в стене проход.

Он почти ничего не видел из-за густого тумана. Остановившись, Равьер огляделся, не зная, куда ему идти.

— Остановись, пилигрим! — услышал он мелодичный женский голос, звучавший, казалось отовсюду. Снизу и сверху, справа и слева.

— Назови свое имя, странник, и скажи, откуда ты пришел?

— Я Равьер из Алуэты, — хрипло ответил он, чувствуя, что туман обволакивает его еще плотней, словно забирается под одежду и легко касается тела. По коже побежали ледяные мурашки.

— Странно, Равьер из Алуэты. Ты должен был погибнуть от сильного темного проклятия, обратиться в зверя. Но вмешалась светлая кровь, и тебе несказанно повезло. Ты остался жить. Почему у тебя с собой кристалл древних жрецов?

Равьер увидел, как клубы тумана вытащили наружу кристалл из его одежды и понесли куда-то вверх. Камень вспыхивал красноватыми искрами.

— Девушка, которая пришла сюда со мной, убила колдуна. Этот камень раньше принадлежал ему.

— А еще раньше кристалл принадлежал одному из наставников этого храма, убитому предателями во главе с Ро-вээсом. Почти все похищенные камни так или иначе вернулись сюда. Когда вернется последний кристалл, храм обретет прежнюю силу и величие. Сам того не зная, ты принес мне бесценный подарок, Равьер из Алуэты.

Голос стих, а потом раздался снова:

— О чем ты хочешь меня попросить?

— Могу ли я стать прежним? — спросил Равьер.

Раздался мелодичный женский смех.

— Никогда нельзя стать прежним, пилигрим. Ты просишь о невозможном. Но я разрешаю тебе попросить еще раз.

— Могу ли я вернуть свою внешность?

Туман плотно набивался в легкие, мешал дышать.

— Я могу помочь только тебе или одному из твоих спутников. Юноше, ребенку или девушке, имя которой напоминает цветок. Что ты скажешь, Равьер из Алтуэзии? Хочешь ли снова иметь пригожее лицо и тело без этих шрамов?

Казалось, сгусток тумана снова дотронулся до него.

— Тогда я отказываюсь, — хрипло сказал Равьер. — Если это в твоей власти, то помоги ребенку.

— Что же, ступай вперед, пилигрим. Жди остальных в пещере Истины. Утром ты получишь ответ.

Туман рассеялся, и перед собой Равьер увидел светлый коридор.

Пройдя совсем немного, он увидел большое углубление в стене, похожее на чашу.

Войдя в грот, Равьер уселся прямо на пол. Он почувствовал страшную усталость. Все, через что он прошел, было напрасным.

Что же, он научится жить таким. Уйдет в какой-нибудь храм, будет жить вдали от людей. Или будет охранять обозы. Или отправится в Ронган и там затеряется.

Мир велик. Но мысль о том, что скоро придется расстаться с Виолой, пронзила его сердце раскаленной иглой. Эта девушка стала дорогА ему. Нужна, как воздух, которым он дышит.

Виола вошла в узкий коридор, где недавно скрылся Амьер, и ее сразу облепил плотный туман. Она ничего не видела, но вдруг услышала женский голос:

— Откуда ты? Как тебя звать?

— Я Виола Бернт из Шимарута.

Туман коснулся лица и погладил скулы. Девушке показалось, что это чьи-то тонкие пальцы. Он вздрогнула. Голос снова заговорил:

— Я чувствую на твоем лице следы магии. Ревность, ненависть, зависть…Ты осталась с разбитым сердцем, а твоя соперница получила того, кто желал тебя…

У Виолы забилось сердце. Тук-тук-тук. Она вспомнила Лейнара Эрдорта и Имельду Треос. Невидимый голос помог сложить в единые целые кусочки ее разбитой жизни. Имельда Треос приложила руку к тому, что она тогда ослепла и осталась с изувеченным лицом! Ею двигала ревность и желание завладеть Лейнаром.

— Я могу выполнить твое желание, — продолжил голос. — Ты бы хотела стать красивой, как раньше? С нежной персиковой кожей? Чтобы мужчины вновь заглядывались на тебя?

— Да, — сказала Виола.

— Но я могу дать исцеление только тебе, или одному из твоих спутников. Ты можешь выбрать. Никто не узнает о твоем решении.

Виола замерла на миг, а потом тихо сказала:

— Спасите ребенка, если это в ваших силах.

— Ты совсем не думаешь о себе, — казалось, голос был разочарован ее ответом. — Но я могу для твоего утешения наказать, например, мужчину, который отказался от тебя. Женщина, которая причинила тебе зло, и так скоро поплатится, потому что связалась с черной магией.

— Нет, я не хочу никакого зла бывшему жениху, — отказалась Виола.

— Что же, ступай в пещеру Истины, Виола из Шимарута…

Пройдя шагов тридцать по узкому коридору, Виола увидела Амьера, сидящего на полу в углублении в стене.

Мужчина вскочил на ноги и обнял ее.

Она обхватила руками его за шею и уткнулась в плечо.

Вдруг она почувствовала, что пальцы Амьера гладят ее волосы.

— Давно мечтал это сделать, — хрипло проговорил мужчина, а затем его горячие твердые губы прижались к ее губам.