Невеста для пилигрима (СИ)

Глава 21

Виола заметила серую полоску суши и с облегчением вздохнула. Земля впереди придавала уверенности, а вернувшаяся способность видеть наполняла ее счастьем. Девушка с наслаждением разглядывала все вокруг: набегающие на берег волны, камушки, проносящихся чаек.

Возле берега были довольно сильные волны, и мужчины, выйдя из лодки, вытащили лодку на песок.

Впервые она смогла разглядеть своих попутчиков. Лица мужчин были уставшими, одежда местами порвалась. На босых ногах виднелись красные следы от цепей. Внешность Амьера невольно притягивала ее взгляд. Яркие зеленые глаза, казалось, живут своей жизнью, освещая изуродованное лицо.

Амьер подал руку Виоле, чтобы помочь. Девушка покраснела от его внимательного взгляда, но лицо мужчины было непроницаемым.

Шейдара не стала дожидаться помощи, выпрыгнула из лодки сама и, пробежав несколько шагов, упала на мокрый песок, широко раскинув руки.

— Как же долго я мечтала об этом! — воскликнула она.

Сторд подал руку Элме, но пожилая женщина вдруг охнула и болезненно поморщилась.

— Что с вами, госпожа Элма? — спросил Дайнис.

— Кажется, ногу вчера подвернула, не могу наступить, — смущенно ответила Элма.

— Почему же ты молчала? — расстроилась Виола.

— Не хотела доставлять вам лишних неудобств.

Сторд покачал головой.

Они с Беном подхватили Элму с двух сторон и помогли ей выбраться на берег.

— Разрешите посмотреть вашу ногу, госпожа Элма, — попросил Дайнис.

Элма сконфуженно потупилась, но Сторд убеждал:

— Я видел много раненых, когда воевал.

Элма села и, покраснев, спустила чулок.

Лодыжка женщины сильно опухла и посинела.

— Нужен лед, а пока мы перевяжем ногу. Вам нельзя сейчас ходить, — произнес Сторд.

Элма заплакала:

— Я только доставляю вам лишние хлопоты.

— Не говорите так, госпожа Элма, без вашей помощи мы не смогли бы убежать, — возразил подошедший Равьер.

Он расстелил одеяло на сухом месте для Элмы и сказал мужчинам:

— Нам нужно выйти к людям и поискать ближайшую деревню. Бен, ты останешься с женщинами, а мы пока осмотримся здесь. Дайнис, иди налево, а я направо.

Пройдя совсем немного, Равьер услышал шум воды и увидел впереди небольшую, но быструю речку, впадавшую в море. Чуть поодаль со скрипом вращалось деревянное колесо водяной мельницы, а рядом виднелся домик.

Он подошел поближе и увидел амбар. Рядом с домом на небольшой клумбе росли синие цветы, во дворе кормила кудахтающих пестрых кур пожилая женщина в красном переднике.

Она всплеснула руками, заметив Равьера, и громко закричала:

— Эгерт, Том! Скорее сюда, здесь какой-то страшный бродяга!

Тут же из амбара выскочили двое мужчин с вилами и двинулись в сторону Равьера.

— А ну стой, где стоишь! Сейчас позову королевских солдат! — рявкнул пожилой мужик, словно весь припорошенный мукой, от седой головы до серых стоптанных башмаков.

Равьер понял, что его боятся. Будь даже на нем дорогая одежда, его все равно бы испугались, подумалось ему.

— Светлого дня, добрые люди, я не сделаю вам ничего дурного. Я с моими двумя товарищами бежал от пиратов на лодке. Со мной еще трое женщин, мы ищем ночлег и лекаря.

— Сними-ка рубаху, я хочу посмотреть, нет ли на тебе каторжного клейма, — велел мельник.

Равьер снял рубашку, и молодой парень с любопытством спросил:

— Это где же тебя так? — указывая на его шрамы.

— Пожар, — коротко ответил Равьер, одеваясь.

— Я и мои товарищи вместе с пилигримами плыли на корабле в Серебряный храм в Маштаре, когда на нас напали пираты, — начал он.

— Эгерт, пилигримам велит помогать сама светлая богиня, — сказала женщина в красном переднике, подойдя поближе. — Вы с вашими товарищами можете сегодня переночевать в амбаре, — обратилась она к Равьеру.

— Благодарю вас, госпожа.

Элма категорически отказывалась, чтобы ее несли, и тогда Бен с Дайнисом взяли ее под руки, помогая идти.

Пожилой мельник хмуро смотрел на путников. Кажется, он опасался их приютить.

— Мы заплатим вам серебром за ночлег! — сказала Шейдара, доставая блеснувшие монеты из-за пазухи.

— Шейдара, а ты не промах, — тихо присвистнул Дайнис.

— А ты думаешь, что я у Шубира только штаны прихватила? — усмехнулась женщина.

Когда монеты перекочевали в руки мельника, тот заметно повеселел.

— Я, стало быть, Эгерт, мельник, а это мой работник Том. Жену мою звать Флорой. От пиратов и нам досталось несколько лет назад. Они, проклятые, разграбили деревню на побережье и сожгли мою мельницу, пришлось строить новую. В последние годы его величество Когар немало этих злодеев, говорят, перебил.

— Он мстит им за младшую сестру, — добавила Флора. — Бедняжка пропала несколько лет назад в море.

— Хватит разговоры разговаривать, Флора, — перебил ее мельник. Давай-ка собери ужин посытней да нагрей воды побольше, чтобы гости могли вымыться, натерпелись, видно, в плену.

— Еще бы нам кусок льда, госпожа Элма подвернула ногу, — попросил Сторд.

Мельник велел работнику спуститься в погреб за льдом, и скоро Элму удобно устроили на лежанке, застеленной цветным стеганым одеялом.

Мельничиха Флора, несмотря на возраст и полноту, оказалась ловкой и проворной. Вскоре на чугунной плите закипел большой чан с водой, на сковороде жарилась курица, а из печи поплыл аромат пирогов.

Путники вымылись, и хозяева даже дали им поношенную, но чистую одежду. Для Виолы и Шейдары нашлись длинные просторные платья дочери хозяев, уехавшей, по словам хозяйки, в столицу вместе с мужем-плотником.

Путники уселись за большое деревянный стол на кухне, украшенной расписной глиняной посудой, вышитыми салфетками и букетами сухих цветов.

Виола с удивлением рассматривала лица мужчин. Бен, сбрив бороду, оказался совсем молодым парнем лет девятнадцати. Дайнис Сторд приветливо улыбался. Амьер, сидевший напротив, выглядел хмурым.

— Как называется это место, госпожа Флора? — спросил Бен.

— Камышовая заводь, а по-простому Селедкин Хвост, — ответила мельничиха, нарезая рыбный пирог.

— Это совсем недалеко от моей родной деревни, — обрадовался парень. — Там осталась семья моего брата. Завтра утром я отправлюсь туда.

— Далеко ли отсюда до Маштара, господин Эгерт? — спросил Сторд.

— Дня три пути на лошади вдоль побережья, — подумав, ответил мельник. — А до столицы, Кхеса, стало быть, день пути по западной дороге.

Ужин закончился, Виола чувствовала, как глаза слипаются. Она помогла хозяйке убрать со стола, а затем вышла во двор. Шейдара выскользнула следом за ней.

Во дворе сушилась выстиранная одежда беглецов. Звуки льющейся воды и скрип мельничного колеса успокаивали. Не верилось, что еще вчера им угрожала смертельная опасность.

К женщинам подошли Сторд и Равьер.

— Куда теперь? — спросила Шейдара, глядя на Равьера.

— Мне нужно в столицу, там живет друг моего отца, — сказала Виола. — Он должен помочь нам, — она бросила быстрый взгляд на свое простенькое кольцо и вспомнила слова отца: «обратись к господину Зилиду и скажи ему: 'Настал час, когда олово дороже золота».

— И еще оттуда я смогу написать в Шимарут, что мы с Элмой живы.

Виола вспомнила про Майса и вздохнула.

— Не забудь написать, чтобы твой папаша прислал для меня пятьдесят золотых, — вмешалась Шейдара.

Дайнис скривился, но промолчал.

— Хорошо, — кивнула Виола.

— Мы доберемся до столицы, а оттуда направимся к храму Эри, — сказал Равьер.

— Мне ваш храм даром не нужен, мне надо свои денежки получить! — фыркнула Шейдара.

— Надо было все же тебя выбросить в море, — заметил Сторд…

Виола уснула, как только голова коснулась подушки. Ей снился красивый мужчина с зелеными глазами, протягивающий зеркало. Заглянув в матовую гладь, Виола увидела себя прежнюю, с чистым сияющим лицом. Убрав зеркало, мужчина, улыбаясь, склонился над ней, и девушка вдруг проснулась с бешено колотящимся сердцем. Проведя рукой по лицу, она снова ощутила неровность шрамов. Жгучие слезы покатились из глаз, но затем усталость взяла свое, и Виола снова заснула.

Наутро оказалось, что лодыжка Элмы еще больше распухла, хотя пожилая женщина уверяла, что чувствует себя получше и даже пыталась встать, но Виола не разрешила. Девушке хотелось возместить хоть немного ту заботу, с которой к ней всю жизнь относилась Элма.

Равьеру немного жала новая одежда. Он несколько раз ловил на себе взгляды Виолы за завтраком, поданным мельничихой Флорой, — наваристой кашей с ломтями ароматного свежевыпеченного хлеба, сыра и ветчины.

После завтрака мельник Эгарт с работником решили поставить новый забор, и мужчины вызвались помочь им. Дело спорилось быстро. Равьер несколько раз ловил на себе взгляды Виолы, вышедшей во двор.

Черты лица девушки были тонкими и изящными, несмотря на шрамы. Элма говорила, что до несчастного случая Виола была красавицей, и он пытался себе представить, как же она выглядела раньше.

Хрупкая фигурка, синие глаза, волосы цвета меди с золотом. Ему подумалось, что у нее роскошные волосы, густые и шелковистые, несмотря на строгую косу, уложенную вокруг головы. В памяти пронеслось, как он нес Виолу к лодке, и тогда ему показалось, что тело девушки было почти невесомым.

Равьер вспомнил почему-то, как недавно Шейдара предлагала ему себя, и разозлился. У него слишком давно не было женщины, всего лишь сытная еда, чистая одежда и чувство безопасности, и он уже стал думать о девушке, случайно встреченной в дороге.

К обеду новый забор уже был поставлен, и Равьер, умывшись, увидел во дворе Виолу. Ноги сами понесли его к девушке.

Виола наклонилась над клумбой с синими цветами, выпалывая мелкие травинки.

— Это фиалки, — сказала она. — Любимые цветы моей матери.

Равьер ругал себя, не зная, как поддержать беседу.

— Господин Амьер, я хочу извиниться перед вами. Я не должна была так вести себя, когда…когда увидела вас впервые. Тем более, я ведь и сама… — девушка замялась, подбирая слова, но он понял, что она хочет сказать.

— Госпожа Виола, вам не нужно просить прощения за то, что вы испугались, — мягко сказал он. — Когда я увидел себя в зеркале, то просто разбил его…

— Я рад, что зрение вернулось к вам, — добавил Равьер. — Это похоже на чудо, а ведь мы даже не побывали в Серебряном храме.

Они оба замолчали, но вдруг увидели, как во двор въезжает повозка, запряженная крепкой лошадью чалой масти. Телега была доверху загружена мешками.

— Эгерт, ты дома? Я привез к тебе зерно перемолоть, — крикнул крестьянин, правивший повозкой. — У тебя гости, что ли? И забор, вижу, новый, — он с любопытством разглядывал незнакомцев.

— Вот, Харвин, они сбежали, говорят, от пиратов, вчера появились. Плыли в Серебряный храм поклониться нашей богине, — отозвался мельник.

Работник Том принялся сгружать мешки и таскать их в амбар, Сторд решил помочь парню.

— Сколько стоит твоя повозка? — выйдя вперед, спросила Шейдара крестьянина.

Он почесал голову.

— Ну, серебрушка, стало быть, — помявшись, ответил тот.

— Это вместе с лошадью, что ли?

— Нет, вместе с лошадкой уступлю вам повозку за тридцать серебряных монет, — крестьянин почесал голову. — Только довезите меня потом до моей деревни обратно.

— Эй, твоя лошадь столько не стоит, — Шейдара уперла руки в бедра — Я же вижу, что она старая.

— Ну, давай за двадцать пять, — махнул рукой крестьянин, и Шейдара достала из-за пазухи увесистый кошель.

— Харвин, можешь у меня сегодня заночевать, а завтра как раз с утра и тронетесь в путь, ты в свою деревню, а вы, стало быть, своей дорогой, — предложил мельник крестьянину, и тот согласно кивнул.

— А за мукой я тогда через пару дней приеду, все знают, Эгарт, что ты лучший мельник в округе, — сказал крестьянин.

Утром путники встали на рассвете. В телегу сначала посадили женщин, подстелив одеяла на дно повозки. Флора дала им корзину с едой и сказала, подняв ладонь вверх:

— Храни вас светлая богиня. Если будете в Серебряном храме, помолитесь и за нас тоже.

— И вас с господином Эгертом пусть она хранит, госпожа Флора, — отозвалась Виола.

Мужчины тоже вразнобой поблагодарили мельника и его жену, и повозка тронулась в путь.

Крестьянин Харвин, бывший владелец повозки, оказался болтливым, он рассказывал им по дороге про свою многочисленную родню и сварливую жену. Узнав, что Бен из этих мест, он обрадованно воскликнул:

— Твоя деревня совсем недалеко от нашей!

Впереди показались деревянные дома и сизый дымок от топящихся печей, и Харвин обрадованно сказал:

— Вот, стало быть, я и приехал. Должно быть, жена меня поругает, что дома не ночевал, но ничего, свожу ее на ярмарку, глядишь, подобреет, — он подбросил на ладони серебряную монету, подмигнул и спрыгнул возле дома на окраине.

— Ну, стало быть, от нашей деревни ведет дорога, поедете прямо по ней, и она выйдет на перекресток, а потом увидите большой тракт, который ведет в Кхес. К вечеру там, значит, и будете. Прощай, Мышка, — он погладил лошадь по морде.

Дайнис натянул вожжи, и повозка покатилась дальше, подпрыгивая на ухабах.

— Я уже всю задницу отбила, — проворчала Шейдара. — Не стоила эта развалюхи столько серебра.

— А я думаю, Шейдара, ты еще и золото прихватила у своего братца, — сказал Дайнис, обернувшись.

— Не твое дело, кареглазый, — огрызнулась женщина.

Скоро они увидели и перекрёсток, про который говорил Харвин.

Бен спрыгнул с телеги.

— Амьер, Дайнис. Век буду молить за вас богиню Кайниэль, что встретил вас. Если бы не вы, так и помер бы в цепях где-нибудь на руднике.

— Госпожа Виола, госпожа Элма, желаю вам удачи, — улыбнулся Бен.

Он неловко кивнул и Шейдаре.

— Чем собираешься заняться в своей деревне, Бен? — спросил Равьер. Ему нравился этот парень.

— Вернусь в свою деревню, у брата там осталась жена и двое ребятишек. Они, небось, считают, что мы утонули. Наймусь подмастерьем к кузнецу или плотнику. Раньше я ловил рыбу вместе с братом, только нет у меня теперь ни брата, ни лодки. Да и на море не хочу больше, наплавался уже.

— И тебе удачи, Бен! — сказал Дайнис.

Парень помахал рукой напоследок и зашагал прочь, а повозка покатилась по дороге.

Путники несколько раз останавливались, чтобы дать отдых лошади, перекусить и сходить в придорожные кусты по нужде.

К вечеру дорога стала шире, навстречу то и дело попадались телеги, пронеслись даже несколько карет, запряженных красивыми лошадьми. Одежда путешественников покрылись серым слоем пыли, глаза слезились от мелких песчинок.

Наконец впереди показались серебристые шпили храмов.

— Это Кхес, столица Умарты, — сказал Равьер.

Виола улыбнулась и невольно посмотрела на оловянное кольцр. Теперь осталось только отыскать господина Зилида.