Невеста для пилигрима (СИ)

Глава 29

Ветер, казалось, пронизывает Виолу до костей. Забирается под капюшон, плащ, хватает за лицо ледяными когтями. Затем в лицо полетели пригоршни снежной крупы. Но она упрямо шагала вслед за Стордом. Наконец внизу показались крошечные точки — дома деревни.

Оказалось, что маленькая деревня в ущелье, окруженная со всех сторон горами, расположена словно на дне большой чаши. Десятка три домов жались друг к другу.

Путники вошли в деревню, сопровождаемые лаем собак. Сторд постучал в ближайший дом, и из-за двери высунулась бойкая молодка, с любопытством глядя на путников.

— Красавица, нам бы найти место для ночлега.

— Так ведь все дома заняты сейчас пилигримами, везде по несколько человек расположились. Если только у бабки Аны на окраине пусто, — молодка махнула рукой, показывая вправо.

— А здесь не бедствуют, черепица на многих крышах не хуже, чем в городских ратушах, — удивленно присвистнул Дайнис.

Крыша крайнего домика с покосившимся заборчиком была покрыта простой дранкой. Окна были затянуты мутноватой пленкой. Хозяйка, не старая еще женщина в темном платке, внимательно осмотрев путников, сказала:

— У меня всего одна комнатка да кухня с печкой. Мужчины, стало быть, на полу в кухне будут спать, а мы в комнате. У тебя дите, надеюсь, не крикливое? — строго спросила она у Тальды.

— Нет, мой сын почти все время спит, — Тальда крепко прижала к себе ребенка.

— Ну, стало быть, по два медяка за день буду с вас брать, — решила Ана. — И еще два за пропитание.

За эти деньги можно было снять отдельную комнату в каком-нибудь придорожном трактире на несколько дней, но деваться было некуда.

Вскоре в котле на кухне грелся котел с водой. Ана достала небольшую лохань, и женщины по очереди вымылись.

Мужчины тем временем решили пройтись по деревне и что-нибудь узнать.

Виола с наслаждением смыла с себя дорожную грязь и постирала одежду. Она стала сушить волосы, которые волной спадали ниже пояса.

— Какие у тебя волосы, чистое золото, — сказала Тальда, укутывая ребенка. Она тоже помылась и заплела косу. Без платка, в котором привыкла видеть ее Виола, Тальда оказалась очень миловидной.

Хлопнула дверь, и в дом вошли Равьер со Стордом.

Равьер потрясенно уставился на Виолу. Порозовевшая после купания, она, как покрывалом, была окутана медно-золотистыми локонами. На них вспыхивали искорками отсветы горевшей свечи.

«Наверно, такие роскошные волосы приятно было бы перебирать», — подумалось ему, но он постарался прогнать от себя опасные мысли. Он почувствовал себя подростком, который не может отвести взгляд от понравившейся женщины

Девушка, смутившись, торопливо стала заплетать косу.

— Мы тут поспрашивали в деревне, — заговорил Равьер, наконец отведя взгляд от Виолы.

— Несколько раз в год жрецы приглашают людей в храм Эри, — перебил его Дайнис. — Говорят, что скоро снова позовут пилигримов.

— А как это узнать, что они приглашают людей? — спросила Тальда.

— Вот как появится в небе зеленый дымок, значит, можно смело идти к мосту, — сказала Ана. — Они там костер разводят на своей стороне ущелья и мост перебрасывают к нам. Это означает, что жрецы готовы принять желающих в храме.

— А где сам храм? — с любопытством поинтересовалась Виола.

— Идите через всю деревню к ущелью. Там увидите большие столбы. На той стороне и будет храм Эри, да только из-за тумана его редко видно, — сказала Ана. — Но лучше туда не ходить, пока туман, — добавила она.

В это время мальчик заплакал.

Тальда стала укачивать Раэля, держа на руках, а он горько всхлипывал.

— Молока бы ему, — сказала Ана. — Сходите к соседям через дом, у них козы есть, может продадут кувшин молочка. Но уж больно жадные они. На деньги пилигримов и дом новый отстроили, и лавку открыли, и все им мало…

— Я схожу, — вызвался Сторд.

Виола и Равьер вышли на улицу.

Вскоре вернулся Сторд, ведя на веревке блеющую упирающуюся козу.

— А где наша лошадь? — удивленно спросил его Равьер.

— Пришлось обменять на козу, — пожал плечами Дайнис. — Хозяева уперлись, не захотели деньги брать. Видели они, что у нас лошадь была.

— Хорошо, что ты не торговец в лавке, иначе быстро остался бы в одних портках, — проворчал Равьер.

В это время коза вдруг вырвалась и стала бегать по двору, волоча за собой веревку. Дайнис с Равьером стали гоняться за ней, но коза ловко укорачивалась от преследователей, норовя при этом боднуть.

Равьер вдруг услышал сзади мелодичный смех и с удивлением обернулся.

Виола смеялась, стоя на крыльце, и он тоже невольно улыбнулся в ответ.

Коза, воспользовавшись моментом, пронеслась рядом, но Сторд наконец ухватил веревку и потащил привязывать беспококйное животное к забору.

Смех девушки напоминал звонкий колокольчик, и он с удивлением понял, что впервые слышит, как она смеется. На сердце вдруг стало тепло. Ради улыбки и смеха Виолы он готов был смириться и с бодливой козой.

Раэль, попив теплого козьего молока, заснул.

— Храм Эри там, за этим туманом, — Равьер показал вперед.

Тальда и Дайнис осталась в доме Аны, а они вдвоем с Виолой решили немного прогуляться по деревне, состоявшей всего из одной короткой улицы.

Девушка стояла, завороженно глядя по сторонам. Внизу была пропасть, из которой поднимался клубящийся густой туман, скрывая все, что было за ним. Туман был таким плотным, что, казалось, его можно взять в руки, как тесто.

По краям пропасти лежали большие черные булыжники, словно предупреждая невнимательных путников об опасности. В землю были врыты два высоких крепких деревянных столба.

Это место показалось Виоле завораживающим, как красивый, но ядовитый цветок. От него хотелось бежать, и в то же время плотный туман необъяснимо манил ее к себе. Хотелось сделать несколько шагов вперед и лечь на него, как на мягкую перину. Кажется, она даже сделала шажок вперед, но Амьер крепко схватил ее за руку.

— Пойдемте отсюда, госпожа Виола. Это место…оно действительно странное.

Вечером путники поужинали вкусной куриной похлебкой, сваренной Аной.

Пока хозяйка стелила соломенные тюфяки для женщин на полу в единственной комнате, Виола с Тальдой вышли на улицу.

Быстро темнело, и горы, окружавшие деревню со всех сторон, словно растворялись в ночи.

На руках у Тальды всхлипнул малыш, и мать тут же стала тихонько что-то шептать, успокаивая. Мальчик затих.

— Разве тебе было не страшно одной отправляться в путь к храму Эри? — спросила Виола.

— А как же иначе? Раэль все, что у меня есть, — Тальда поцеловала мальчика в бледную щечку. Затем она добавила:

— Тебе повезло, Виола, что тебя сопровождают такие сильные мужчины, которые не дадут в обиду. Один из них к тому же не сводит с тебя глаз, и это не Дайнис.

Тальда подмигнула, а Виола смутилась.

— Ты думаешь, с таким лицом я могу нравиться мужчине?

— Не все мужчины любят за красоту. А ночью в постели лица вообще не видно, — фыркнула Тальда. — Помню, была у нас в деревне была одна рябая девица…

За ночь выпал снег, он накрыл мерзлую землю тонким покровом.

После завтрака Ана открыла большой деревянный сундук и протянула Тальде несколько детских рубашек:

— Посмотри, может быть, подойдет твоему ребенку? У меня осталось от сыновей. Или что-то можно перешить?

Женщины вооружились иголками и нитками, а Дайнис с Равьером решили пройтись по деревне.

По короткой улочке прохаживались люди. Они с любопытством поглядывали на незнакомых рослых мужчин.

Оказалось, что почти в каждом доме живут пилигримы, ожидая, когда жрецы храма перебросят мост через ущелье…

Ближе к вечеру в дом Аны постучали.

Сторд отворил дверь и увидел на крыльце старика в ветхом плаще с нашитыми кое-как заплатами. Его темное лицо было изборождено глубокими морщинами и напоминало кору дерева. Заиндевевшие седые брови забавно топорщились.

— Пресветлые господа, не накормите ли странника? — спросил он. — Я долго шел сюда. Может, дозволите мне немного обогреться, и я пойду дальше?

— У меня больше места нету, иди прочь, попрошайка, насмотрелась я на вас, — проворчала Ана.

— Госпожа Ана, давайте покормим дедушку, — сказала Тальда.

— Ну, за постой и харчи не он платил, — возразила хозяйка.

— Мы потеснимся, госпожа Ана, — поддержал Сторд. — И доплатим вам, если надо, — он протянул женщине монетку. Та милостиво кивнула.

— Только я смотреть в оба буду, чтобы тут ничего не пропало у меня, — проворчала она.

Старик прошел на маленькую кухню, шаркая ногами и оставляя за собой мокрые следы, на которые неодобрительно покосилась Ана. Он поставил в угол свою крючковатую палку.

Тальда налила ему похлебку в глиняную плошку, а Виола подвинула испеченные с утра пшеничные лепешки.

— Спасибо, красавицы, пусть благословит вас светлая богиня, — поблагодарил старик.

Он степенно доел похлебку и аккуратно подобрал хлебные крошки.

— Вы, стало быть, не просто так приехали к храму Эри? — спросил старик, оглядывая по очереди сидевших за столом.

— Я хочу, чтобы исцелился мой ребенок, — кивнула Тальда.

— А вы, госпожа, стало быть, надеетесь красоту вернуть? — старик, казалось, глядел в самую душу Виолы. В его голосе не было насмешки, только сочувствие.

Девушка смущенно кивнула.

— Тебя я даже спрашивать не буду, парень, — незнакомец повернулся к Равьеру.

— А чего здесь делаешь ты? — старик посмотрел на Дайниса.

— Я выполняю обещание, данное моему другу и повелителю.

— Что же, спасибо, что накормили меня. Мне пора идти дальше, — старик поднялся.

— Постойте, возьмите с собой лепешек и сыра, — вскочила Виола.

— Благодарю, добрая госпожа, — незнакомец поклонился.

Он подошел к двери и обернулся:

— Не найдется ли у вас медной монеты для бедняка?

Равьер молча протянул старику золотую монету, полученную от купца Яхнира.

— Купи себе лошадь и новую одежду, старик, — сказал Равьер.

Старик с любопытством повертел ее в руках.

— Настоящий ронганский золотой, — сказал он. — Приходилось мне в молодости бывать в Ронгане, красивые там места. Что же, прощайте, пресветлые господа. Пусть поможет вам светлая богиня, как и вы помогли мне.

— Куда же вы на ночь глядя? Останьтесь, переночуете в тепле, — предложила Виола. Ей было не по себе о мысли, что старый человек в худой одежде выйдет сейчас в холодную ночь.

— Не бойтесь за меня, госпожа, — старик улыбнулся и вышел за дверь.

— Он же лепешки забыл! — спохватилась Виола и тут же выскочила на улицу. Но старика там уже не было, как не было и никаких следов на снегу возле крыльца.

Ранним утром Равьер вместе с Дайнисом вышли на улицу.

Из печных труб струился сизый дымок, доносился аромат свежевыпеченного хлеба. Под ногами поскрипывал тонкий слой снега.

— Тебе не показался странным вчерашний старик? — спросил Сторд.

— В этом месте многое кажется странным, Дайнис. Мы стояли с Виолой вчера перед ущельем, за которым спрятан храм, и мне все время казалось, что кто-то наблюдает за нами через этот проклятый туман.

— Мне так жаль Виолу. Хорошая девушка, и такое несчастье с ней приключилось…

— Смотри, — Равьер показал вперед. Там, над ущельем, поднимался в небо зеленый дым…

Виола вместе с другими пилигримами стояла перед ущельем. На ее глазах туман рассеивался и таял, бесследно исчезая. Вскоре перед глазами открылась удивительная картина.

На другой стороне ущелья показался белый каменный храм в форме пирамиды

На фоне темнеющих скал он казался белоснежным. Казалось, от его стен исходит легкое сияние.

Было непонятно, кто и когда сумел его построить так высоко среди черных суровых гор.

Но самое удивительное произошло дальше.

С другого конца ущелья что-то большое взмыло вверх и перелетело на ту сторону, где стояли люди.

Вдруг на два крепких деревянных столба, вбитых возле ущелья, наделись широкие стальные кольца.

Оказалось, что к ним были привязаны две широкие веревки с перекладинами. И вдруг над ущельем закачался веревочный мостик.

Со стороны храма по нему легко перебежали двое жрецов. Сначала, наблюдая за ловкостью, с которой они двигались над пропастью по опасно раскачивающемуся от ветра мосту, Виола подумала, что это молодые люди. Но когда они сошли на землю и остановились перед толпой пилигримов, оказалось, что лица жрецов испещрены морщинами.

— Боги храма Эри готовы принять пилигримов, — сказал один из них. — Пусть в храм придут лишь те, кто просит исцеления и помощи. Здоровые люди должны остаться на этой стороне.

— Но мы же можем разбиться! — воскликнул какой-то мужчина.

Жрец взмахнул рукой, и с другого берега перелетел конец тонкого каната. Старик привязал его к столбу, и веревка как струна натянулась над мостиком.

Теперь можно было идти по нему, держась руками за канат.

Человек тридцать пилигримов стояли, не решаясь тронуться с места. Мужчины и женщины, молодые и старые,

— Я ни за что туда не пойду, боюсь сорваться в пропасть, — сказала одна женщина в теплом платке. Развернувшись, она пошла прочь.

— Боги храма не будут ждать долго, — громко сказал один из жрецов. — Скоро этот мост исчезнет.

— Говорят, те, у кого много грехов, не смогут перейти этот мост, — сказал кто-то позади.

— Неужели придется идти по этим дощечкам? Даже перил нет, и держаться только за веревку можно. Я боюсь, — прошептала Тальда, прижимая к себе Раэля.

— Дайнис, если со мной что-то случится, позаботься о женщинах, — тихо сказал Раьвер.

— Не сомневайся. Я все сделаю.

— Спасибо, друг.

Равьер сбросил с себя плащ, чтобы не мешался, и остался в рубашке. Он ступил на мостик и сделал первый шаг. Держась за веревку, он пошел по качающемуся мосту, сжимая в руках веревку.

Затем развернулся и пошел обратно.

Люди, затаив дыхание, смотрели на мужчину, балансировавшего над пропастью.

— Тридцать шагов, — сказал он громко, чтобы все слышали. — Просто держитесь за веревку и не смотрите вниз.

— Дай мне мальчика, — повернулся к Тальде Равьер.

Он бережно взял ребенка на руки.

— Идите за мной на расстоянии двух шагов. Не бойтесь. Ни в коем случае не выпускайте из рук веревку. Просто не смотрите вниз, — мужчина говорил это Тальде, но смотрел на Виолу.

Виола, стиснув зубы, шагнула на качающийся мост вслед за Тальдой. Она смотрела на широкую спину Амьера. Ему, должно быть, еще тяжелей, ведь он нес еще ребенка. А он идет вперед, шаг за шагом. На середине мости девушке показалось, что мост сильно качнулся. Сзади раздался пронзительный крик. Кажется, кто-то сорвался вниз.

— Не оборачивайтесь, смотрите только вперед! — послышался голос Амьера. Виола делала шаг за шагом, вцепившись в жесткую веревку изо всех сил. Наверно, у нее останутся кровавые мозоли после этого проклятого пути.

Наконец мост закончился, и Амьер, обняв, тут же подхватил ее.

Ей показалось, что сухие губы мужчины бережно коснулись ее виска, но Амьер сразу поставил ее на землю. Тальда целовала мирно спящего Раэля, даже не подозревавшего, какую опасность они только что преодолели.

Виола обернулась.

По мосту цепочкой шли люди. Кто-то читал молитвы, кто-то плакал, кто-то ругался.

Мост довольно сильно раскачивался, но пилигримы один за другим достигали противоположного края ущелья. Обессилев, они садились прямо на снег.

Остался последний человек. Рыжий парень лет шестнадцати добрался уже до середины моста, но вдруг сорвался вниз. Он в последний момент чудом ухватился за дощечку моста одной рукой и тонким голосом верещал, качаясь над пропастью.

— Я не могу, помогите кто-нибудь ради светлой богини!

— Двумя руками хватайся, — заорал ему кто-то, но парнишка только сучил ногами. Левая рука, неподвижная как плеть, висела вдоль тела.

Равьер бросился вперед по мосту, боясь не успеть.

В три прыжка он преодолел расстояние между ними и схватил мальчишку за шиворот, а затем втащил его на мост.

У того стучали зубы, а на штанах расползлось темное пятно.

Равьер схватил его в охапку и потащил вперед.

Мальчишка скулил и цеплялся за него здоровой рукой.

Мост качнулся от сильного порыва ветра, и Равьеру показалось, что сейчас они оба просто рухнут вниз, но он все же удержался.

Наконец Равьер достиг конца пути. Положив рыжего паренька на снег, он обессиленно уселся рядом. По лицу катился пот, сердце ухало в груди, как барабан. Он прикрыл глаза.

И вдруг Равьер ощутил, как кто-то обнимает его за шею.

Виола, прижимаясь к нему всем телом, всхлипнула, а потом поцеловала его в изуродованную щеку.