Невеста для пилигрима (СИ)

Глава 24

По бокам повозки были небольшие оконца, и Виола с любопытством рассматривала окраины Кхеса, где округлые домишки из обожженной глины лепились уже кое-как, словно кто-то разбросал горошины из огромного стручка, и они раскатились во все стороны.

Она старалась не обращать внимания на то, что неподалеку сидит Амьер, но всем телом чувствовала этого мужчину, ей было неловко, несмотря на все заверения, данные Элме.

Словно почувствовав ее напряжение, Амьер заговорил:

— Госпожа Виола, расскажите, пожалуйста, о Шимаруте. Всегда хотел там побывать.

Преодолевая смущение, она начала рассказывать о Бирюзовом городе, ласковом море и солнечных улицах, Зеленой башне и белоснежной ратуше.

Амьер слушал внимательно, иногда задавая короткие вопросы, и Виола увлеклась. С горечью она поняла, как сильно соскучилась по родным местам.

В это время повозку сильно качнуло со стороны девушки, и она буквально упала на грудь Амьеру. Почувствовав крепкую мужскую грудь, девушка залилась краской. Она ощутила слабый запах сандалового дерева, а еще заметила нити седины на висках мужчины.

Амьер, словно ничего не произошло, бережно поддержал ее, и она снова села на свое место.

Но не успели они проехать немного, как повозка снова наклонилась, и теперь уже Амьера бросило на Виолу. Рукой он случайно задел грудь девушки.

Отстранившись, мужчина пробормотал:

— Извините, госпожа Виола.

А затем заорал:

— Сторд, ты что, совсем дороги не видишь⁈

Повозка остановилась, и Дайнис, подойдя, виновато сказал:

— Амьер, здесь рытвины на каждом шагу…

— Давай я пока буду править, — и Амьер, натягивая кожаные перчатки, выскочил наружу.

На его место взобрался Сторд.

Он оказался очень приятным попутчиком, ненавязчивым, но хорошим рассказчиком. Дайнис поведал Виоле забавные истории о своем детстве, оказалось, он был одним из младших сыновей в многочисленном семействе барона Сторда.

Также он немало знал и про Алуэту. Девушка слушала Дайниса с удовольствием и даже рассмеялась несколько раз. Казалось, он совершенно не замечает того, что ее лицо обезображено следами от ожогов, проявлял внимание иинтерес к ее словам. С нимбыло легко, отметила про себя Виола.

Повозка несколько раз останавливалась по дороге, и путник могли отдохнуть или перекусить захваченными припасами, которые Марга сложила в две большие корзины. Переночевали они на придорожном постоялом дворе, причем комната Виолы была рядом с покоями для мужчин. Так попросил Амьер, объяснив, что при необходимости они будут рядом.

Утром путники продолжили свой путь. Виола наспех уложила волосы в причудливую косу. Элма не раз говорила, что ее волосы очень красивы. Может быть, это заметит и Амьер… Она знала, что выглядит непривлекательно в глазах любого мужчины, ловила на себе любопытные и сочувствующие взгляды, но почему-то Амьеру ей хотелось нравиться.

Дайнис и Равьер несколько раз менялись местами, управляя повозкой по очереди. С Дайнисом Виола чувствовала себя легко и свободно, но когда в повозку забирался Амьер, ее охватывало смущение.

Стало холоднее, несмотря на то, что была ранняя осень. Впереди темной цепочкой уже показались далекие вершины гор, но, казалось, они ни на шаг не приблизились к ним к концу второго дня путешествия. Лишь стали проступать отдельные темные зубцы, искривленные, как зубы дракона. На самых высоких белел снег. Где-то там затерялся загадочных храм Эри.

Сегодня Амьер, сев в очередной раз в повозку, спросил ее:

— Вас кто-то ждет в Шимаруте, госпожа Виола?

— Только отец…

И, помолчав, она решилась рассказать Амьеру о том, что уже казалось далеким прошлым:

— У меня был жених. Он, как и вы, был родом из Алтуэзии. Но вечером после помолвки со мной случилось это, — она дотронулась пальцами до своего лица и заставила себя посмотреть мужчине прямо в глаза.

Зелень майских трав и теплота летнего моря, в которое хочется погрузиться, — вот что она увидела в его взгляде, и у нее сжалось сердце.

Амьер осторожно коснулся ее руки и тут же отдернул пальцы.

— Мне больно от того, что вам пришлось пережить такое. Я знаю, каково это — стать таким, что от тебя отворачиваются другие. Мой собственный отец…он не смог принять того, что со мной случилось…

Помолчав, он спросил:

— Как звали вашего жениха, если не секрет?

— Лейнар Эрдорт, — ответила Виола.

Когда-то это имя казалось ей дивной музыкой, и она могла повторять его много раз, оставаясь одна в своей комнате. А теперь Виола не почувствовала никакого отклика в своей душе, произнеся его вслух.

— Возможно, это один из сыновей графа Вергуса Эрдорта, — начал было Амьер, но в этот момент повозка остановилась возле придорожного трактира «Золотой гусь». Рядом с ним стояла большая деревянная конюшня. По двору, огороженному забором, сновали люди — слуги, странствующие жрецы в серых плащах, несколько солдат в темных мундирах с вышитым спереди зеленым листом папоротника.

В лицо ударил резкий порыв холодного ветра, осыпав ледяной крупой. Погода портилась.

— Заночуем здесь, — сказал Сторд. — Лошади устали.

Равьер вошел в трактир первым, пока Дайнис договаривался насчет конюшни.

Он поморщился, почувствовав запах пережаренного лука, пота, подгоревшего мяса и кислого пива. Шум внутри немного стих, сидевшие за ближними столами с любопытством поглядывали на высокого мужчину с обожженным лицом и девушку за его спиной, но быстро отводили взгляд.

— Светлого дня, мне нужен хозяин и ужин на троих! — Равьер повысил голос, чтобы перекричать царивший здесь шум.

Подскочивший слуга показал им с Виолой на стол в темном углу и наспех смахнул тряпкой крошки с липкой поверхности.

Равьер поморщился и осмотрелся вокруг.

Купцы, крестьяне, даже два жреца поглощали еду, смеялись, кричали. В углу слышался женский смех.

За соседним столом сидело четверо стражников в черных мундирах с вышитым спереди зеленым листом папоротника.

Вскоре появился хозяин — одутловатый мужик в коричневом бархатном кафтане, заляпанном пятнами жира. Он то и дело утирал пот с блестящей лысины, при этом постоянно оглядывался по сторонам.

За две свободные комнаты хозяин запросил слишком высокую цену, по мнению Равьера, но тот клялся, что это единственные незанятые покои, к тому же в них имеются настоящие перины на гусином пуху, а не соломенные тюфяки.

К ним подошла рябая служанка с деревянным подносом. Она расставила на столе глиняные миски с горячей похлебкой.

— Не нравится мне здесь, но это лучше, чем ночевать под открытым небом, — проворчал Сторд. — Госпожа Виола, запритесь сразу после ужина на засов и никому не открывайте.

Виола кивнула. Дорога утомила ее, глаза предательски слипались, она то и дело зевала. После ужина Амьер проводил ее до комнаты, предварительно осмотрев и убедившись, что засов крепкий.

— Мы будем рядом, никому не открывайте, — сказал он. — А пока потолкуем с людьми внизу, узнаем, какая дорога лучше.

Спустившись, Равьер сел за стол к Дайнису. Служанка принесла им большой кувшин с элем и пару глиняных чашек. Руки женщины тряслись, когда она разливала напиток, и Сторд сказал:

— Дорогуша, давай я сам.

Служанка с облегчением поставила кувшин и направилась вглубь трактира.

Равьер заметил, что стражники, сидящие неподалеку, то и дело бросают на них с Дайнисом быстрые взгляды, и легонько толкнул Сторда плечом. Тот понял его правильно.

— Дрянная сегодня погода, господа, — громко обратился к стражникам Сторд и закричал вглубь трактира:

— Эй, хозяин, принеси-ка служивым от нас эля и еще мяса!

Те повеселели, и Равьер со Стордом перебрались за их стол.

— Мы пилигримы, направляемся в Красный Ручей, а оттуда в храм Эри, — добродушно сказал Дайнис.

— Не похожи вы, парни, на тех пилигримов, кто бормочет молитвы с утра до вечера, — сказал старший из солдат. На его щеке был старый шрам от сабельного удара.

— Мой кузен сильно пострадал после пожара, вот и хочет попасть в храм Эри, попросить милости у богов, — Дайнис кивнул на Равьера.

— Сейчас многие туда стремятся, да не все попадут, — флегматично заметил черноусый крепыш, вонзаясь крепкими зубами в куриную ножку. — По всем приметам, в этом году на перевалах рано снег выпадет. Да и разбойники шалят.

— Разве здесь есть разбойники? — изумился Дайнис, подливая эль собеседнику. Тот важно кивнул.

— Мы сейчас поужинаем и двинемся к Серому Источнику, говорят, видели там недавно банду Кривого Мехаса. Гоняемся за ними второй год, только они тут все горные тропки знают, чуть что, уходят в соседний Ронган. Половина банды у него, говорят, оттуда, а там их прячут в любой деревне.

— Так, хватит болтать языками, как бабы! — черноусый крепыш встал. — Выезжаем.

— Так ведь это не секрет, господин сержант, — пробормотал один из солдат.

Стражники быстро вскочили, с сожалением глядя на остатки ужина.

— Храни вас светлая богиня, — сказал им Дайнис напоследок, и те коротким жестом подняли ладони вверх. Здесь многие почитали Кайниэль, хотя молились и другим богам. Дверь за солдатами закрылась, и Сторд с Равьером пересели за свой стол.

Подошедшая служанка принесла им пирог с зайчатиной. Неловко повернувшись, она опрокинула кувшин с элем. Дайнис успел отскочить, сказалась многолетняя боевая выучка, но часть содержимого все же попала на Равьера.

— Ты что, Анта, совсем криворукая! — заорал подошедший хозяин.

— Работает у меня всего неделю, господа пресветлые, — извиняясь, обратился трактирщик к Равьеру и Дайнису. — У меня тут служанки не задерживаются, чуть приметят смазливого торговца или стражника, так и готовы задрать юбки повыше, — он скривился, точно от зубной боли. — Думал, на эту не позарятся, так у нее руки не из того места растут.

— Анта, принеси — ка бутылочку вина от меня нашим гостям в подарок, — велел он, и женщина неуклюже поклонилась.

Равьер стал отказываться, но хозяин не унимался:

— Оно совсем легкое, господа пресветлые, как виноградный сок, и голова поутру не болит, мне зять из самого Кхеса присылает, — похвалился трактирщик и отошел, утирая лоб.

Вскоре служанка принесла откупоренную бутылку вина и, поклонившись, поставила ее на стол.

— Не стоит нам, наверно, пить, — с сомнением покачал головой Равьер, но Дайнис уже разливал темную жидкость.

Махнув рукой, Равьер взял в руки глиняную кружку и сделал глоток.

Вино действительно оказалось довольно хорошим на вкус, и по телу пошло приятное тепло.

Вскоре Равьер почувствовал, что голова закружилась. Должно быть, он слишком устал с дороги, если пара кружек вина так подействовали на него.

Кажется, Дайнис тоже захмелел, потому что скоро стал голосить песню про прекрасную мельничиху. Припев там был совсем уже неприличным, но многие гости с воодушевлением стали подтягивать.

— Идите уже отдыхать, пресветлые господа, — чей-то голос, кажется, хозяина, раздавался словно издалека.

— Позвольте, я вас провожу до ваших комнат.

Равьер, пошатываясь и цепляясь за хлипкие перила и Дайниса, поднялся на второй этаж, и хозяин отворил ключом дверь их комнаты.

— Извольте отдыхать, пресветлые господа.

— Сейчас наконец выспимся, — блаженно улыбнулся Сторд и начал стягивать сапоги.

Но Равьер вдруг вспомнил одну очень важную вещь.

Он, пошатываясь, побрел к двери соседней комнаты и забарабанил в нее кулаком.

— Госпожа Бернт! Виола!

Лязгнул засов, и из-за двери показалась испуганная Виола.

— Что случилось, господин Амьер? — прошептала она, кутаясь в плащ. — Мы уже выезжаем?

Равьер ухватился за дверной косяк, боясь упасть. Голова немилосердно кружилась, пол под ногами качался, будто на корабле.

Он молча смотрел в глаза девушки, а затем его взгляд вдруг упал на изящную босую ступню, выглядывавшую из-под наспех наброшенного плаща. Сердце вдруг ухнуло в груди, как молот по наковальне, и он наконец заговорил:

— Виола! Ваш жених, Лейнар Эрдорт…Он полный идиот!

Равьеру казалось важным объяснить, почему этот Эрдорт последний дурак, но внезапно появился Дайнис в расстегнутой рубашке и в одном сапоге и потащил его за собой.

— Доброй ночи, госпожа Виола, — помахал девушке рукой Сторд, и она закрыла дверь на засов.

Виола забралась под одеяло. Она поняла, что оба мужчины были пьяны. Сон никак не шел к ней, и она долго ворочалась с боку на бок на мягкой перине.

Все же ей удалось забыться тревожным сном.

Посреди ночи она проснулась от ржания лошадей и топота копыт, но потом все затихло

Утром она проснулась от громкого стука в дверь и тут же вскочила, кутаясь в плащ.

Снаружи доносились крепкая ругань, и она замерла

— Госпожа Виола, откройте, это Сторд, — услышала девушка и отодвинула тяжелый дверной засов.

Дайнис выглядел помятым и взъерошенным. Стоявшим за ним Амьер имел вид и того хуже. Красные глаза, угрюмое помятое лицо.

— Ночью у нас и еще нескольких постояльцев трактира украли лошадей, — хмуро сказал он.