Неправильный попаданец 2

Глава 8

У каждого, наверное, такое было: заходишь ты в бар или кафе — и вдруг все замолкают и таращатся на тебя. А ещё если ты в дерьмо пьян и с порога орёшь, что всем надо отправиться в пешее эротическое. Что все вокруг нетрадиционной ориентации и что все они — твои дети. Потому что ты с их мамой делал того-этого. А оказалось, что зашёл ты не просто в бар, а в байкер-бар. И до тебя даже сквозь пьяную пелену доходит: меня сейчас будут бить, возможно, даже ногами.

Нет? С вами не было такого? Ну да ладно. Главное, что я чётко ощутил: побоев не избежать. Причём в конце меня могут ещё и… в общем, унизить…

— Папа? — рискнул я предположить.

Передо мной стоял мужчина за сорок, может, за пятьдесят. Короче, плюс-минус моих лет. Высокий и стройный. Далеко не атлет — я явно шире и плотнее мужичка. Одет во фрак. Длинные полы его были будто живые: переливались всеми цветами радуги, завораживая взгляд.

Бабочка была красного цвета, а нет — уже синяя, фак, фиолетовая. Понял — тоже переливается. Высокий цилиндр с белой окантовкой и трость. Ядовито-красная трость с рукоятью в виде человеческого черепа. Человек всунул пальцы в ноздри черепушки и опирался на неё. На руках были белоснежные перчатки. Лица не было видно — голова опущена.

Из-под шляпы шёл густой сизый дым. Видимо, в зубах была трубка или сигара — но это не точно. От дыма распространялся сладковатый аромат.

— Папа? — существо покатало слово на языке. — Хммм. Мне нравится! Но это не отменяет вопроса: Толя, ты идиот?

— Смотря кто спрашивает, — что со мной? Почему я лезу на рожон? — Вы бы представились хоть? Гульчитай, открой личико.

Левая рука метнулась к цилиндру, который тут же поднялся в воздух и, описав широкую дугу, завис в воздухе. Существо подняло голову и, опустив цилиндр на блестящую лысину, проговорило:

— Барон Сам Ди. К вашим услугам.

— Пиздец. Барон Самеди — негр! — полез я в бутылку.

Существо вскинуло брови, посмотрело по сторонам, будто ища, к кому я обратился. Но, не найдя никого в комнате, повернулось ко мне:

— Бессмертный, что ли? Ты что, кошка? — с кавказским акцентом спросил у меня самозванец.

У него в руках появились чётки — вместо трости.

— В натурэ? Девять жизнэй, что ли?

— Ааааа, — махнул я рукой. — Утренник в дурке! Аниматор? Прикольно! — я расслабился и сел прямо на пол. Как теперь различать реальность и бред?

В помещении появился Пушистик, следом за ним — Петрушка. Мы все переглянулись, и я схватился за голову.

— Пик-пук! — ткнула в меня кривым пальцем мохнатка, глядя при этом на самозванца.

— С ним всё понятно! А ты куда смотрел? — самозванец пнул мохнатого.

Пушистик отлетел в стену, сполз лужицей, встал, отряхнулся и, разведя руками, произнёс:

— Пик-пук!

— Вот именно! А должен был быть паинькой и следить за этим «пик-пуком»! — ответил ему самозванец.

— А вы бог? — глаза Петруши загорелись огнём.

— А вы знаете? — начал я загадочным голосом, держась за голову. — Моя башка не резиновая! От такого изобилия посторонних меня могут санитары не откачать.

Шиза! Родненькая, свали в закат!

— А так? — самозванец стал негром с размалёванной белым харей.

— Теперь верю! Шиза приобретает черты! Санитары!!! — заорал я в дверь. — Тройной галоперидол и будьте любезны — в VIP-палату!

— Хватит, Толя! — Сам Ди сел на стул, которого секунду назад тут не было. — Надо поговорить, а времени и сил мало. А ты комедию ломаешь.

— Я? Комедию? Ломаю? Ни в коем случае! Это вы все, — я поочередно ткнул пальцем в каждого, — ломаете мне мозги! Если это всё — и те миры — реальность, я предпочту самоубиться.

— Смысл? — склонил голову набок Барон.

— А какой в этом всём смысл? Сойти с ума? Так я уже! Спасать миры? Нахер оно мне сплющилось?

— Новые горизонты! Сферы влияния! — попытался Барон. — Ты же хотел этого?

— Нахера? Я пенсионер! Мне за полтинник! Я на отдыхе: смотрю телик, гуляю в парке и деру баб два раза в неделю. У меня всё есть. А всё это ты оставь для двадцатилетних инфантильных идиотов.

— А если я скажу тебе, что твои родители ещё живы? — новая попытка Барона была чуть ниже пояса, но недостаточно.

— И? Клал я на них! Скинули меня бабке в четыре года. А через два она умерла — так они меня в детдом сдали. Больше я их не видел, не искал и не собираюсь! Ещё попытки?

— Слушай, ну у тебя уже за месяц несколько миров в кармане! Ты так и Демиургом можешь стать, — не унимался Сам Ди.

— Читай по губам! На. Хре. На? — вот неугомонный. — Вертай всё взад. Меня — на родину! А сюда вон Петруша уже не идиот, справится сам, вместе с мохнаткой.

— А если я тебе скажу, что у тебя есть ребёнок? — Барон совершил свой новый удар, но даже не представлял, насколько мимо.

— Ах-ха-ха! — я искренне рассмеялся до слёз. — Вот э фак мэн! Рили? Меня даже как-то раз почти поймали на этом! В двадцать два. Хорошо, умные люди посоветовали сходить анализы сдать. Я бесплодный! Ах-ха-ха! Какой ребёнок? И ты ещё бог?

— А кто тебе сказал, что ребёнок в твоём родном мире?

Смех застрял в горле, я закашлялся. Вытер слёзы, встал в полный рост.

— Повтори⁈ — меня накрывала злоба, ненавижу, когда меня ставят раком.

— Даже не один! — усмехнулся Барон. — Твой стручок везде успел. Думаешь, почему Геката плакала? Целая богиня плачет о смертном? Пусть мелкая, но богиня! Не думал же ты, что настолько хорош в постели?

— Что ты несёшь?

— Счастье! Я несу счастье! Хотя обычно наоборот! Но это сейчас совершенно не важно!

Петруша делал вид, что его тут нет и вообще он мебель. Хомяк стоял в уголочке и играл сам с собой в крестики-нолики, рисуя решёточки на стене чёрным мелком. Я снова сел на пол.

— Ну и пёс с ней! Не моя проблема! Пускай сама теперь решает, что делать с приплодом, — начал играть я циника.

— Пойдешь по стопам своего папаши? — а вот теперь колокола свело, будто по ним врезали битой. — А если с ними что-то случится? Или они что-то натворят?

— Они — это кто?

— А у тебя было много женщин? — вопросом на вопрос ответил Сам Ди.

— Что, и Светка тоже⁈ — я реально обалдел. Да как так-то⁈ — Чего ты хочешь? — решил я послушать суть.

— О-хо-хо! — хлопнул в ладоши довольный Барон. — Он готов выслушать меня! Вот это колокола у парня. А теперь слушай меня! Хватит этого сраного цирка! Ты не представляешь, чего мне стоило всё это свершить.

Барон вскочил со своего стула — тот тут же исчез. Комната погрузилась в кромешную темноту. Единственный свет исходил от горящих красным глаз Сам Ди. Чем больше он говорил, тем ярче они горели, освещая его лицо и комнату.

Хомяк трясся в углу, раскрошив мелок в своей крошечной лапке. И нет, хомяк не притворялся. Он реально боялся, и боялся до дрожи. Петруша свернулся калачиком в другом углу. А я, встав в полный рост и чуть набычившись, смотрел исподлобья.

Лицо Сам Ди превратилось в чёрный череп. Зубы — в клыки. Нос исчез, оставив после себя два провала. И эти горящие огнём глаза.

— Я твой бог-покровитель! Найду и достану тебя в любой вселенной и даже на любом Древе! Ты не скроешься от меня и никуда не денешься. Я слишком много отдал, чтобы нянчиться с тобой и играть в бирюльки.

Задача у тебя простая! Делать всё, что говорит тебе твой деймон. Он проведёт тебя по ряду миров, чтобы ты смог поправить несколько моментов. После чего…

Внезапно всё закончилось. Свет стал белым, Барон сидел опять на стуле и мирно курил сигару. Лишь трясущиеся Пушистик и Петя говорили о том, что только что было.

— После этого будешь свободен, — совершенно спокойным тоном произнёс Барон. — Сможешь забрать своих детей и уйти в какой-нибудь райский мир. Таких хватает. Я сам лично покажу тебе нужный разлом! Договорились? — он улыбнулся.

Внезапно он оказался в метре от меня и протянул руку. Она была угольно-чёрной и будто живой. Кожа шевелилась, постоянно меняясь, будто под кожей копошились маленькие жучки.

— Кто ты? — задал я вопрос, глядя ему в глаза и не спеша протягивать руку.

Взгляд из спокойного превратился в хищный. Руку он не спешил убирать. Петруша тут же начал корчиться от боли. Я это почувствовал — его боль передавалась и мне.

— Сейчас он чувствует малую часть того, что чувствуют твои нерождённые дети, — процедил сквозь зубы Барон. — Их матерям ещё хуже!

Вот же сука, бьёт по самому чувствительному в моей очерствевшей душе. Детей мучает! Я скрипнул зубами, но протянул ему свою руку.

— Согласен! — кивнул я.

Петрушу сразу отпустило, а хомяк схватился лапками за рот, словно боясь что-то произнести. Я понимал, что совершаю ужасающую ошибку, но сейчас мне не оставляли выбора. Угрожали не мне, а невинным людям. МОИМ ДЕТЯМ!

Я хоть и был связан с бандосами, но косвенно. И дальше слов никогда старался не заходить. Да и если заходило — за дело. Да и тот факт, что сам я рос сиротой, видимо, всё же оставил неизлечимые раны в душе. Болевые точки, так сказать. И этот гад их нашёл.

Стоило коснуться руки Сам Ди, как меня пробило ознобом. В ладонь проникли какие-то крошечные существа. Они поползли по руке вверх, под кожей, перебрались на шею, а затем моментально достигли мозга и там замерли.

— Хороший мальчик! — улыбнулся Барон и отпустил мою руку. — Если ты попробуешь ослушаться меня или сделать что-то неправильное… Повёлся? Ах-ха-ха! Не бойся. С тобой всё будет хорошо. — Он подмигнул мне. — Мы оба знаем, кому будет плохо!

Сам Ди начал таять в воздухе снизу вверх. Когда от него осталась одна улыбка, как от Чеширского кота, он резко проявился.

— Совсем забыл! Больше не пытайся убить себя! Пожжаааалуйста! — хищная улыбка расползлась ещё шире.

Он исчез, но в комнате по-прежнему оставался запах табака.

— Можешь собраться с мыслями, пару минут — и вперёд на подвиги ратные! Время тикает! Хронос не будет ждать вечно! — прозвучал его голос ниоткуда и отовсюду одновременно.

Вот теперь и запах дыма исчез из помещения. Мы остались одни, а хомяк сполз по стенке на пол. Петруша трясся до сих пор. Ему было и страшно, и больно. Я не совсем понял, что именно он сделал с парнем. Судя по всему, он выворачивал его сущность наизнанку, выкручивая сознание. Крайне неприятное ощущение, которое не описать словами.

— Колись, пушистая тварь! И давай без твоих шуточек! Надоело! Там говорили, что человеку сложно выжить без деймона? А я попробую! — меня переполняла злость, даже не злость, а ярость! Мне надо было на кого-то сорваться.

— Дядя Толя, — позвал Петя, а меня пробил холод. Неужели они ему сломали опять сознание? — Не надо! Он связан со мной! Не с вами! Он привязан к моей душе! Нас двое в этом теле, просто вы у руля!

— Ааааааааааа! — заорал я во всё горло.

Твари! Как же прекрасно устроили всё — и не подкопаешься! Прям схемы из девяностых. Завод отжали, а доказать не докажешь — по бумагам всё чётко. А бывший владелец сам повесился. И по случайности вчера подписал дарственную. А то, что вчера этой бумаги не было, никого не волнует.

А к Гекате у меня будет много вопросов! Главное теперь — добраться до неё.

— Хомяк! — гаркнул я. — Говорить будешь? — Тот лишь пожал плечиками.

— Он кто? — ткнул я в сторону двери, ведущей в открытый космос.

Хомяк закачал головой так, что я боялся, что она у него оторвётся. После чего он жестом показал, что будет молчать.

— Он бог? — отрицательно покачал тот головой.

— Демиург? — хомяк покрутил лапкой в воздухе.

— Он действительно мой покровитель? — тот же жест.

— Зашибись! Озверевший Демиург, который очнувшийся двадцать восьмой бог планеты Петруши! Что-то не вяжется.

— Толик, — Петруша сел и уже почти не трясся, — нам надо идти! Время!

— Куда идти? Никуда я пока не пойду!

— Отвечай, тварь мохнатая, пока я добрый. Он же меня не отпустит? — хомяк кивнул.

— Тебя боится Геката! Ты что, не можешь с этим хреном разобраться? — хомяк покрутил пальцем у виска.

— Задолбал в молчанку играть! Партизан пушистый. Я же тебя воскресил! Хммм…

— Пушистик! А скажи мне, наша финальная цель какая? — хомяк пожал плечиками и отрицательно качнул головой.

— Ну да, ну да, ты не знаешь. Понял я. А что там с преодолением барьера — это-то ты можешь рассказать? — резко сменил я тему, а хомяк схватился за голову обеими лапками.

— Толик! — встрял в мой монолог с хомяком Петя, — ты реально за болтовнёй ни хрена не видишь! Ты его преодолел в тот момент, когда разорвал свою душу. А второй барьер преодолел, когда бог собрал твою душу в кучку.

— Как вы меня все достали! Ладно, — щёлкнул я языком, — раком меня ставить, может быть, чревато.

— Ай! — Петя схватился за голову и упал.

— Всё, всё, я понял! — поднял я руки, перестав продумывать план, как вывернуться из этой ситуации и насолить Сам Ди. — Хомяк, вытаскивай меня отсюда!

Я открыл глаза в реальности. Судя по всему, прошло буквально несколько секунд, что было очень забавно наблюдать. Зелёный шар был зажат в лапках хомяка. Я валяюсь рядышком. Вокруг идёт сражение.

Мисмира носится на ковре-самолёте туда-сюда, уничтожая всех и вся. Снегг крушит головы нежите. Волки и мои слуги старательно выдирают камни из ещё живых мертвецов. Идилия, в общем.

Я сел рядом с Пушистиком и начал его гладить. Хомяк настолько охренел от моих действий, что даже дышать перестал. А меня капитально зацепила вся эта ситуация. Размышлять о ней в полной мере я не мог, но никто не мешал мне думать о моём пути, о происхождении Барона и в целом о его планах.

Если его устраивает мой план, значит, в нём есть явный косяк. Ибо не может нормальное существо угрожать убийством детей. Это не нормально. Добро, конечно, должно быть с кулаками, но не настолько же.

План был какой? Добраться срочно до мира Квакеров. В идеале — успеть нырнуть к Добромиру. Забрать его зазнобу, затолкать к Гекате поближе, чтобы лягухи помирились с людьми и открыли второй фронт. Короче, вся суть сводится к войне с нежитью.

Я почему-то твёрдо был уверен в их плохих намерениях. Мёртвые — зло. Л-логика.

Ну да, по той же логике меня в половине миров хотят прирезать. Я же, мать его, воскрешатель — зло, мля, во плоти.

Битва заканчивалась стремительно, в целом с разгромным счётом. Минусанулся лишь один атлант, два волка и сотня моих слуг. С последним надо было что-то срочно делать. Слуги кончались с катастрофической скоростью, и это раздражало.

Я с психу закинул сразу два зелёных арахиса. А эффект, скажем так, был ниже среднего. Я прислушался к себе и чуть-чуть прифигел: пятьдесят единиц зелёной энергии упали в меня, заполнив едва ли на четверть. Вот те раз. Вот тебе преодоление барьера. Точнее, вроде как двух, только я ни хрена не понял.

Я кинул ещё два арахиса и ещё два. Желудок отозвался изжогой. Видимо, такое количество проклятой энергии желудку не очень нравится. А меня разобрало любопытство, и следующий арахис я решил разгрызть — роковая ошибка.

Сразу два зуба рассыпались в крошку. Я взвыл, но на достигнутом не остановился. Срочным порядком превратил часть энергии в светлую и направил в челюсть. Оба зуба восстановились за пару секунд. Теперь переделал энергию в красную и фиолетовую и вогнал по двадцать единиц в зубы и челюсти.

Ощущения были такие, будто у меня во рту мартеновская печь. Я сжал с титаническим усилием камушек, но либо не хватало сил, либо это просто невозможно — разгрызть. Зубы держались, камень держался. Что-то хрустело, но непонятно что. Закачивать в такие части тела, как зубы и челюсти, больше силы я пока не рискнул. Всё же не свойственное место — надо потихоньку каналы разрабатывать.

Пришлось глотать ещё несколько камушков, догоняя резерв до предела. После чего позвал слуг и приказал им принести мне тела наших павших. А сам подошёл к убитому зомби. Камень из его груди был выдран. Так что орк — а это был именно орк — остался относительно целым.

Я положил ему руку на грудь, но привычного резервуара для заполнения не обнаружил. Странно. Словно вместе с камнем из него выдрали и резервуар для души. И тут меня осенило: камни! В горячке событий я не обратил внимания на один прилюбопытнейший факт — зелёные камни были в каждом зомби. В каждом, Карл! Хотя Громель мне доказывал и бил пяткой в грудь, что в нежити камней нету вообще. Как он их назвал? Вместилище души? Старый лгун.

Я выгреб из карманов все зелёные камушки и убедился, что все они одинакового размера, а значит, и объёма. Хотя это не должно быть так. Ну хорошо, при некротическом воздействии изменился и цвет камня, но как же быть с формой и размером? Да и не во всех существах есть камни силы. Тогда что у нас получается? А получается…

Мне принесли трупы двух волков и атланта. Вначале я его хотел отвергнуть, но потом, подумав, придержал рядом. Меня обступили местные, включая Мисмиру. Мои спутники тоже были рядом. Я запросил у Андрея свои камни обратно. Вытащил оттуда фиолетовую и чёрную жемчужины. Чуть подумал и взял ещё красный камень. После чего расположился возле головы орка.

— Что ты собрался делать? — не выдержала Мисмира.

Я поднял на неё уставший, тяжёлый взгляд. Положил внутрь тела орка фиолетовую бусинку и произнёс:

— Хочу бить врага их же оружием! Воскресни!!!