Неправильный попаданец 2

Глава 20

Что-то в последнее время развелось всех этих некромантов — прям спасу нет. С армиями нежити пастухи ходят, с некромантами толпами. Я, своего рода, тоже из их братии. Этот вот — неправильный какой-то, себя некром зовёт. «Что творится вообще? Как жить дальше? А главное — на что этот модник способен? И какова его силушка?»

— Здравствуй, уважаемый! — шагнул я вперёд, параллельно вливая в тело сразу половину своего резерва. — А как пройти в библиотеку?

— Прямо и направо, — совершенно спокойно кивнул гоблин в кепочке. — Там будет указатель: «Пошёл в жопу» — и стрелочка. Если не кончёный идиот, то разберёшься!

— Да ладно тебе, зелёный, — усмехнулся я над затейником. — Мы принесли благую весть! Твой дозор окончен! Бери шинель, пошли домой!

— Враги сожгли родную хату, убили всю мою семью, — гоблин опустил голову и покачал ею. — Мой дом здесь! — он поднял глаза на меня, и я понял: пипеп.

Я едва успел вскрикнуть, вскинуть руки и залить туда всё, что осталось внутри. Гнилостный поток врезался в щит и с шипением начал разлетаться брызгами вокруг. От силы удара меня немного откинуло.

Мои спутники не дремали: зионцы жахнули из всех стволов, слуги выстрелили из бластеров. Но ни одна атака не достигла цели. В метре от гоблина всё замирало и взрывалось разноцветными всполохами. Световое шоу получилось такое, что аж зайцы в глазах заплясали — солнечные.

— Надо сблизиться с ним! — взревел я, удерживая безумной силы поток гнили.

Добромир уже бежал к некроманту, а Андрей ждал моей команды. За ним кинулись Шая с седовласой. Но что-то опять пошло не так: они бегут — а толку нет, топчутся практически на месте.

— Иллюзия! — рявкнул я и отпрыгнул вбок.

Гнилостный луч закончился, а гоблин одобрительно кивнул:

— Долго думал, человек. Как ты вообще дожил до своих лет? — улыбался он гнилыми пеньками зубов.

— Чисто случайно, — честно ответил я. — Это не моя заслуга, а чья-то недоработка.

— Так давай исправим её вместе! — усмехнулся некромант.

Он ударил посох о белёсую поверхность — и тут понеслось. Со всех сторон на нас бежала нежить. В основном — никчёмные скелеты: слабые и немощные, медленные и неуклюжие. Они разве что на бегу не разваливались.

Андрей взял командование в свои руки, расставив нас кольцом. Как ни крути, несколько сотен моих слуг с бластерами и световыми мечами — грозная сила. Не считая зионцев, у которых чесались руки до драки.

Но скелет скелету рознь: уже через десяток секунд они изменились. Даже не так — они менялись безостановочно, проходили апгрейд, сдыхая. При этом все уничтоженные скелеты рассыпались прахом, исчезая без следа.

Каждый следующий появляющийся скелет был сильнее, быстрее, проворнее и целостнее. Через пару минут в этой мясорубке скелеты стали появляться с оружием в руках. И вот теперь начало становиться туго. Мои слуги, хотя и не знают усталости как таковой, но бесконечно махать мечом, видать, и они не могут. Появились первые потери.

— Андрей! — обратился я к полководцу. — Стоять на месте — хреновая тактика. Надо этого ушлёпка кончить.

Кольцо начало медленное продвижение к некроманту, но ничего не менялось. Ну как ничего? Раненых и погибших становилось больше с нашей стороны. Скелеты появлялись уже в доспехах, со щитами.

Когда появился первый костяной всадник с копьём наперевес, мне поплохело. Он нас просто измором возьмёт.

— Зелёный! Выходи, подлый трус! — кричал я, пытаясь перекричать какофонию звуков.

— Ты жалок! — раздался звук со всех сторон. — Ты ничем не лучше всех этих жалких ублюдков, которые приходят сюда.

— Они сюда не сами приходят! Ты служишь явно не тому.

— Тебе я уж точно не буду служить, — наконец-то пошёл на контакт гоблин.

Скелеты теперь были поголовно закованы в латный доспех, который не пробивали бластеры и световые мечи. Каждый четвёртый скелет был конным и с разгона врезался в ряды моих слуг.

Моя армия таяла с пугающей скоростью. Мне для уничтожения таких скелетов приходилось тратить по пять единиц силы. Бесконечные потери слуг рваными ранами терзали душу, сбивая концентрацию и причиняя мне дикую боль.

— Да не надо никому служить! Дурак! — боль и отчаяние застилали мне глаза. — Свобода! Ты не должен тут стоять и творить армии нежити!

— Я сам решу, что и кому я должен! Тебе — ничего!

Я замешкался от очередного приступа душевной боли и не успевал отбить атаку. Два закованных в сталь скелета занесли свои мечи надо мной. Клим встал передо мной, отбив один удар, но подставился под другой. Меч скелета вошёл ему в левый бок, застряв в позвоночнике.

Воин взревел, упав на колено, и, выхватив из перевязи на поясе последний нож, метнул его в лицо скелету. Помогло слабо: скелет дёрнулся назад, вырвав свой меч из Клима. Отвратительный звук разрываемой плоти и ломающихся костей смешался с диким криком живого человека.

Второй скелет занёс свой меч. Клим поднял свой, собираясь принять удар на жёсткий блок, и издал звериный рык. Меч скелета опустился с чудовищной скоростью и силой — сломал меч воина и отрубил правую руку Клима под корень.

Я никак не мог собрать силы и мысли. Боль разрывала мою душу. Крик, полный боли, привёл меня в чувства — и я выстрелил. Скелета снесло, но второй скелет не спал. Горизонтальный удар должен был снести Климу голову, но воин в последний момент чуть-чуть привстал.

Меч отрубил вторую руку воину и застрял в теле. Клим уже не кричал, зато я орал как безумец. Второго скелета снесло — и скелета, который был за ним, и за ним, и дальше, и дальше. Сколько силы я вложил, я не понимал.

Мой разум охватил ужас от понимания, что человек, которого я потащил за собой, погибает — так глупо и бездарно.

— Я говорил тебе, Толик! Надо остановиться! — подозрительно весело проговорил Петя в моей голове. — Это конец!

Клим упал на спину к моим ногам. Глаза стеклянные — труп. На лице лёгкая улыбка и бусинки слёз в уголках глаз. Меня накрыло! Планка начала опускаться.

Я закинул в рот безумное количество камней и ударил во все стороны. Бил почти не глядя и не скупясь на силу. Бил всем подряд. Энергия даже не успевала доходить до моего скопления. Белая сила, зелёная, красная, голубенькая, бежевая… Лучи слетали с пальцев, из глаз, выходили из тела. В общем, я превратился в грёбаное разноцветное солнышко.

Следующим ударом под дых для меня стали смерти Квагуша и Андрея — одновременно. Я озверел от неистовой боли. Было ощущение, что мою душу раздирали самым диким способом. Ноги подкосились, и я упал там, где стоял. Резерв был пуст, из глаз, как и из ушей, текла кровь. Звуки доносились как сквозь вату. В глазах всё плыло.

Несколько капель в глаза — и картинка стала чётче. Мои слуги почти все погибли, как и волки Добромира, который исполинским оборотнем до сих пор пытался пробиться к некроманту. Весь израненный, он расшвыривал скелетов и переворачивал костяных всадников.

Андрей и Квагуш до последнего защищали спину Шаи. Стоя спина к спине, эта троица уничтожала скелетов в промышленных масштабах. Но слаженный удар нескольких конников разбил тройку. Шая пошатнулась и пропустила удар мечом по ногам. Девушка упала, но даже лёжа продолжала отбиваться.

Пять мечей, со свистом рассекая воздух, пригвоздили улыбчивую красавицу к земле. К выдранной душе отправилось сердце, перестав биться. Шая ещё была жива. Струйка крови потекла из её рта. Она закашлялась и осмотрелась. Наши глаза встретились. Слеза потекла по моей щеке, а по губам Шаи я прочёл её шёпот: «Спасибо!»

Что она сделала, я не понял — но в миг она наполнилась светом, покраснела и взорвалась. Разом разорвало десятки скелетов вокруг, обдав мелкодисперсной красной взвесью огромную площадь.

Седовласую я не мог найти глазами. Да и в целом… никого не осталось. Я стоял на коленях, держась за ноющую грудь, и не мог вдохнуть.

Раздались лёгкие шаги — и прямо у меня под носом появились красные кроссовки. Грёбаные «Адидасы». «Где Пушистик?»

— Должен отдать тебе должное, — мерзким голоском пропищал гоблин надо мной. — Развлёк! Спасибо. Знаешь, как тут скучно?

Я поднял на ублюдка глаза. В них плескался океан ненависти и злости. Душа была уничтожена, сердце не билось — и уже почти минуту я не дышал. Тело было в агонии, разум затуманен. В голове демоническим хохотом смеялся Петруша.

Рука сама схватила гоблина за ногу — и я выплеснул туда всё без остатка, даже больше.

Гоблин лишь успел округлить глаза и растаял в сизой дымке. В то же мгновение истаяли все скелеты, а помещение погрузилось в непроглядную тьму. Потеряв опору в виде ноги гоблина, я упал. Боли от удара не почувствовал — да и было мне безразлично. Жить не хотелось.

Сколько прошло времени, я не понял. Просто в какой-то момент я всё же сделал вздох. В иссохшие, скукожаные лёгкие ворвался воздух.

Приступ боли вперемешку с облегчением ворвался в сознание, приводя мысли в чувство, в работу. Лёгкие наполнялись кислородом, забилось сердце — я оживал. Даже не так: я воскресал. Мой резерв начал наполняться силой. Чувство ненависти тяжёлой глыбой опустилось на дно моего резерва.

Этот камень был раскалён добела, как метеорит, проходящий через атмосферу. Он кипятил во мне силу и разгонял её по телу. Все раны залечивались в мгновение ока — все, кроме душевных. Демонический котёл, которым являлся мой резерв, стал более гладким и чистым. Его размер увеличился, а стенки стали более эластичными и упругими.

— Наконец-то! — раздался мерзкий голос гоблина. — Я думал, не получится.

— Пи-по-по. Пик-пук-по-пок! — запищал хомяк.

Свет вернулся в помещение — а с ним шок ворвался в моё сознание. Все мои слуги и спутники спокойно стояли в паре сотен метров от меня. Абсолютно целые и невредимые.

Шая улыбалась своей невинной и лёгкой улыбкой. Седовласая, скрестив руки под грудью, с задумчивым видом изучала меня, будто видела в первый раз. Клим кивнул мне, как лучшему другу. Остальные были слегка растерянными, но довольными и целыми.

Я прислушался к себе. Связь со слугами была — но какая-то иная. Я по-прежнему их ощущал. Связь стала крепче: я мог свободно посмотреть глазами любого из них. Мысленные команды проходили лучше и чётче. Я даже поговорил с Андреем, как по телефону с видеосвязью.

Но при этом связь была как тончайшая нить. Вырваться слуги теперь никак не могли. Если раньше эта связь была намертво приколочена к моей душе, то сейчас она была привязана к котлу. Причём я это чётко ощущал: даже если он опустеет, слуги никуда не денутся.

Я встал на слабых ногах и с вызовом посмотрел на Пушистика и некроманта.

— Пик-пук-каюк! — с притворным ужасом погрозил мне хомяк, точно понимая, что я собираюсь делать.

Я ничего не сказал — лишь выстрелил в ублюдка красным лучом. Хомяк, как грёбаный ниндзя, сделал сальтуху назад, пропуская луч под собой. Прямо в полёте на нём появилось белое кимоно с чёрным поясом и такой же лентой на голове. На мухоловках тоже появились такие ленты — их, кстати, теперь стало целых три штуки.

Хомяк ещё находился в процессе полёта, когда я выстрелил в него ещё раз — теперь жёлтым лучом. Мохнатый прямо в воздухе изменил траекторию полёта, уходя из-под луча.

Я стрелял красной, синей, зелёной силой, фиолетовой — даже не побрезговал белой. Причём, вспомнив опасения хомяка по поводу этой силы, выстрелил не лучом, а целым веером.

Хомяк оценил — заматерился на своём хомячьем — и ему пришлось принимать часть удара на щиты.

В какой-то момент я перевёл огонь на некроманта, причём усилив напор многократно. Гоблин-модник, до этого мирно наблюдавший нашу с хомяком свару, удивился. Но не сплоховал: выйти из-под удара он не успевал, так что выставил сизый щит.

Но силушку я не пожалел — некромант отлетел метров на двадцать, распластавшись на полу. Я же продолжил развивать успех. Злость накрыла меня пеленой, а шторка упала повторно — не к добру. Я сорвался с места и понёсся к хомяку, не прекращая обстрел хомяка и некроманта и не забывая закидывать камни в жерло.

Мои удары стали качественно мощнее: резерв значительно подрос, а скорость перемещения силы по каналам увеличилась.

Я не унимался — бежал и стрелял, на бегу выхватывая из пространственного кольца сразу два меча. Меня распирала сила и злость.

Хомяк встал на моём пути — ведь основной целью у меня был некромант, а не мохнатка. Теперь к костюму каратиста у хомяка появился небольшой световой меч. Сам хомяк чуть увеличился, уши его стали лопоухими, а сам он позеленел. Грёбаный мастер Йода.

Я кинулся на него молча, вспоминая все уроки и наставления Андрея и Клима. От мысли о воине, отдавшем за меня жизнь, камень на дне резервуара раскалился — и магия раскалённой лавой полетела в моих недругов.

«Йода» прыгал, как грёбаная блоха, не задерживаясь нигде ни на секунду. Практически все мои удары и выстрелы уходили в молоко. Я чередовал не только виды магии, но и уровень напора: то разделяя силу между двумя врагами, то уделяя пристальное внимание одному из них.

В какой-то момент некроманту надоело сидеть в обороне — и он атаковал. К такому повороту я не был готов, а зря. Сгусток гнили ударил в мой бок и начал разъедать плоть. Я закусил удила, но не издал ни звука. Лишь тяжёлый, протяжный вздох, горсть камней в пасть и полный презрения взгляд на врагов.

Камни тают во рту, как масло, не причиняя никакого дискомфорта. Плоть на боку нарастает слой за слоем. Гниль опадает пластами — морда гоблина становится серьёзной. Хомяк напоказ тяжело пыхтит и утирает пот со лба.

Сколько продолжалась наша схватка, я не знаю. Но пару раз мне всё же удалось врезать по зелёной морде. Точнее — по двум зелёным мордам. Причём если некроманта мне действительно удалось достать, то «мастер Йода» подставился специально — явно понимая, что я просто не остановлюсь.

— Может, и будет из него толк, старый друг, — массируя левую скулу, произнёс гоблин после мордобоя.

— По-пи-пек. Пек-по-пи.

— Да я уже всё понял, — отмахнулся я от плюшевого тирана. — Нахрена же так жёстко?

— Это я предложил! — отозвался гоблин. — Забыл представиться: Карлайн, к вашим услугам.

— Какое-то не гоблинское имя, — задумчиво произнёс я. — Ты грёбаный садист!

— Фиа… — Карлайн запнулся. — Хомяк обратился ко мне по старой дружбе с проблемой. Вот я и предложил…

— Какой, к дьяволу, дружбе? Какой, нахер, проблемой? — меня всё ещё потряхивало, но сражаться я устал. — Вы мне душу наизнанку вывернули.

— А иначе нельзя! — спокойно ответил гоблин, закидывая в рот две подушечки «Орбита». — Ты привязывал своих рабов… экхем, слуг, — исправился гоблин, — прямо к душе. Рано или поздно лишился бы её полностью. Их смерти, особенно массовые, убивали тебя. Сейчас будет проще. И могу поздравить: ты преодолел сразу два барьера. Довольно неплохой результат.

— Ваши барьеры меня заколебали уже!!! — душа всё ещё болела, так что я говорил с ними исключительно ором. — Сколько их всего, этих ваших уровней⁈ Где мануал⁈ Где инструкции⁈

— Инструкцией можешь подтереться. Её нет. Радуйся, что тебе такой деймон достался.

После этих слов хомяк появился на плече гоблина и боднул его мухоловками. Карлайн погладил Пушистика по голове. Меня накрыла апатия и усталость. Напряжение ушло, а на его место упало отчаяние.

Хомяк договорился с местным некромантом, который, по совместительству, ещё и старый друг этого мохножопого утырка. Устроили мне на пару дикий спектакль, разорвали душу — а теперь рады и счастливы. Вреда в конечном итоге меньше, чем пользы, но ощущение, что меня опять поимели, угнетало.

— Вы, получается, друзья? — решил я уточнить. — Сколько же тебе лет? И почему ты тут сиднем сидишь?

— Годков мне хватает, — отмахнулся гоблин. — А сижу тут потому, что таким, как я, сложно во вселенных находиться. Наша сила опасна. Во многих мирах на нас охотятся и презирают. Я долго скитался по вселенным, был за гранью, даже когда-то стал богом, — тяжело вздохнул Карлайн.

— Так мы, кстати, с Фаи… э-э… как ты его зовёшь? — опять запнулся гоблин.

— Лучше ты мне скажи, как ты его зовёшь? — уцепился я за явно важную мысль.

— Пока деймон сам не назовёт тебе своё имя, ты его не узнаешь, — отрезал гоблин. — В общем, в какой-то момент, когда меня практически уничтожили, я бежал куда глаза глядят. Нашёл самый убогий мир и поселился там. А позже услышал зов и без задней мысли отправился сюда.

Мне предложили поселиться здесь, в этом кубе. Тут я — бог и демиург. Могу творить всё что угодно. Моя магия здесь безгранична и не ограничивается некромантией. Сам куб генерирует безумную силу: он высасывает планету и аккумулирует всю силу в себе. Безграничная власть. Почти безграничная.

Всё, что я должен делать, — превращать в нежить всех, кто приходит, и отправлять в этот портал. Работка — не бей лежачего, за возможность создавать миры.

— Ты понимаешь, — начал я объяснять гоблину очевидное, — что твои созданные миры — иллюзия и пустышка? Их нет и не может быть!

— И что? — пожал плечами гоблин. — Чем это отличается от остальных миров? На мой взгляд — ничем. Даже лучше. Уничтожая свои миры, я никого не убиваю. Просто играю.

— Ладно, хрен с ним со всем. А за порталом что?

Все замолчали. Карлайн тяжело взглянул на портал, затем на Пушистика — и лишь после перевёл взгляд на меня.

— Точно не знаю, а догадки рассказать не могу. Но отговаривать тебя не буду. Ты, скорее всего, уже всё решил.

— Порталы всех кубов ведут в одно место? — решился я на вопрос.

— Я же тебе сказал: ничем не могу помочь. Уже то, что я впустил вас всех сюда, — нарушение договора.

— Ты заключил договор? С кем?

— Устный договор, мой друг, устный.

— Вы здесь все поехавшие? Какой-то мамин хрен уговорил кучу существ служить ему. И вы столетиями выполняете дебильную работу за спасибо?

— А разве в других мирах не так же? — поднял гоблин бровь. — Всё зависит от потребностей. Мне нужен был клочок пространства, где меня не тронут. Я его получил. Это моя награда.

— Ты пойдёшь с нами? — такой маг был бы крайне полезен в моём походе.

— Если я выйду отсюда, мой наниматель сразу узнает об этом. Так что ты сам по себе.

Я тяжело вздохнул и медленно побрёл к порталу. «Кажется, впереди меня ждёт… А пёс его знает, что меня там ждёт. Я даже пытаться угадывать не хочу. Устал уже до предела. Скачки по мирам, сражения, теперь ещё и фейковая гибель „друзей“». От этого слова пробили мурашки.

Оказывается, надо было умереть, чтобы появились друзья.

Весь этот калейдоскоп меня уже капитально утомил. А самое ужасное — я сам себе не хозяин. Бог грозит, хомяк ведёт. «Куда ведёт? И поразмышлять даже нельзя о плане побега. Петруша ведёт себя странно».

— Устал… — едва слышно прошептал я и шагнул в голубоватый портал, даже не обернувшись на своих спутников.