Неправильный попаданец 2

Глава 21

Я даже не стал реагировать на одинокого актёра погорелого театра в лице Пушистика. Его «пипеп» я уже никак не воспринимал. Каждый новый — хоть разлом, хоть портал — он сопровождал этим словом. Я даже уже не уверен: плохое это слово или хорошее? Удивляться окружающему меня идиотизму я тоже устал. Все эти сказочные и мифические миры, которые я успел посетить, наглухо отбили возможность удивляться.

Ну что тут такого? Ну конвейер из тысяч верениц мертвецов, которые выходят из порталов. Ну подумаешь! Ну двигаются они все, как лучик солнышка, к центру, в котором находится неимоверных размеров площадь. Что такого? Ну собираются там армии разных размеров и отправляются в противоположную сторону — в разнокалиберные разломы. Ну и что?

Любопытно было то, что ближайший портал от меня находился в полукилометре. Из него вышли три циклопа. Портал, кстати, был не в пример больше моего. Вышли они, значит, все такие зелёненькие, с гнойниками по всему телу. Посмотрели по сторонам, меня проигнорировали как класс — и двинулись себе спокойно по дороге из жёлтого кирпича.

Вот почему я решил, что они как лучики солнышка: от каждого портала вели жёлтые дорожки. Под моими ногами оказалась такая же — жёлтый кирпич! Посмотрел налево: портал ближе — метров двести. Оттуда тянется вереница людей из портала такого же размера, как и мой.

Они, опустив головы, двигаются цепочкой по тропинке. Некоторые поднимают головы, глядя безжизненными белёсыми глазами по сторонам. Сами людишки слегка зеленоватые, из уголков рта тянется вязкая слюна.

Вдруг один из них упал. Остальные, не сбавляя своего неторопливого шага, пошли прямо по нему. Зомбяк кряхтит, пыхтит, пытается подняться — но шагающие ему не дают и шанса.

Один наступил ему на руку — и зеленоватая кожа слезла, оголив кости. Другой наступил на голову: та с чавканьем и хрустом опустилась на жёлтый кирпич, окрасив его красно-зелёным месивом. Создание подняло обезображенное лицо — но тут же следующий опустил на затылок ему очередную ногу. Так продолжалось до тех пор, пока существо не перестало подавать признаков жизни. Его просто растоптали свои же.

За моей спиной Шая с Аглаей боролись с рвотными позывами. Учитывая, что они из тепличных условий, держались девочки молодцом. Остальные зионцы выглядели не многим лучше зомбе́й — тоже зелененькие, тошнит бедолаг. Клим тихонько усмехается в кулак, слуги же никак на это всё не реагируют.

Как я там сказал? Меня уже ничего не удивит в этом всём безобразии? А то, что вся площадь не просто зелёным светится? Она, сцук, изумрудная! Отсюда нифига не видно, но зуб даю — она не каменная и не просто светится. Она сто пудов из изумрудов. И я уже даже знаю, кого там встречу. Это становится уже тупым мейнстримом.

— Пушистик! Душа твоя не гнутая, — обратился я к своему деймону. — Дай угадаю. Там Гудвин, и он обезумел, и его надо грохнуть — и все зомбаки превратятся в людей? Появятся единороги и будут какать бабочками?

— Пик-пук! — хомяк покрутил пальцем у виска и исчез.

Что-то новенькое. Обычно он бодрым кабанчиком бежит впереди планеты всей, аки Чапаев. Я осмотрел своё бравое воинство: несколько сотен слуг, полтысячи волков, ну и зионцы. Всё довольно уставшие и грязные. Хотя зионцы всё равно продолжают глазеть вокруг — для них всё это очень интересно.

— Было больно? — спросил я у Шаи, когда мы двинулись по дороге.

— Ты о чём? — подняла она бровь и с удивлением уставилась на меня.

— Ну там, в кубе, — пытался я подобрать слова. — Тебя убили у меня на глазах. Ужасно…

— Мы зашли, — начала она, — а потом всё как в тумане. Нормально себя осознала я, когда ты схватил некроманта за ногу — и он испарился.

— Погоди, — теперь удивился я. — То есть вы не сражались с армией скелетов? — спросил я громче, чем положено.

— Хозяин! — отозвался Андрей. — Я чувствовал вашу боль. Мы были в подобии стазиса. Я не мог прорваться к вам. Некромант в том месте равен по силе Демиургу. Что он вам показывал?

— Не важно…

Вот же ушлёпки эти всесильные — и Пушистик, и Карлайн, и этот сраный Сам Ди. Получив силы больше, чем может осознать обычный человек, начинают гнуть пальцы. С другой стороны — так везде и всегда, и у всех. Ничего удивительного. Хотя эти двое вроде сделали меня сильнее. Как говорится, что не убивает нас, то делает сильнее?

Мы не бежали. Не потому, что не могли, а не хотели. Точнее — не хотеля́. Моральных сил после перехода через барьеры просто не осталось.

Вокруг пейзаж был максимально убогим: чистое поле, ровный ковёр из травы, как в американских фильмах. Подстриженная лужайка — аж бесило. Травинка к травинке.

Чем ближе мы приближались к площади, тем зеленее и сочнее была трава. Она не светилась, но насыщенность цвета зашкаливала. Через это зелёное поле тянулись жёлтые тропинки, ведущие в центр.

Один из волков, видимо, захотел сделать чёрные делишки и вышел за пределы довольно широкой дороги. Точнее — попытался. Он лишь поставил свою лапу на траву — и тут же его лапа в месте соприкосновения с травой начала превращаться в сизый дым.

Скорость исчезновения была неимоверной, а из-за неожиданности волк не успел сориентироваться. Нога исчезала, волк заваливался вперёд — как в воду ухнул. Стоило его телу коснуться лужайки, как волк истаял. А вся наша процессия замерла в нерешительности.

— Фигасе травушка! — выдал я, глядя уже совершенно другим взглядом вокруг.

Получается, мы среди адового поля. А если пописать просто с края дорожки? Закралась детская шалость в глубине сознания — и тут же вылезла на поверхность. Вот бывает же: не хочешь в туалет, а стоит подумать о блаженстве, которое будет после, так — всё. Желание уже не остановить ни танками, ни ядерными ракетами.

Как итог, я стал первой ласточкой: просто встал на край и сделал свои дела. Вся жидкость тут же испарялась, превращаясь в сизый дым — крайне вонючий, надо отметить. Это вызвало цепную реакцию: захотелось резко и всем. Тяжелее всего пришлось девочкам — они просто отошли назад по тропинке подальше и сделали свои дела прямо на дорожку. Только вернуться уже не успевали.

— Хозяин! — взволнованно крикнул мне Андрей. — У нас гости!

— Да ладно! Серьёзно? — я смотрел на приближающуюся к нам тучу. — Неправильная тучка — она прётся против ветра.

К нам двигалась реальная туча, только не простая. Двигалась она от центра. Пройдя примерно половину расстояния, стало понятно, что в самом центре площади стоит небольшой замок — явно зелененький. Пусть пока будет просто зелёный. Не хочу называть его изумрудным.

Тучка эта поднялась как раз из замка или откуда-то рядышком с ним. Андрей, Квагуш и Клим начали раздавать команды к боевому построению. Ситуация была не самой радужной: дорога хоть и широкая — метров десять, — но крайне неудобная для обороны. А на нас двигались по небу летучие, или летающие, мать их, обезьяны.

Сами бибизяны были не крупные — с овчарку размером, только с крыльями. Но их количество… Я их даже посчитать нормально не мог. Да куда там их считать?

Ещё на подлёте я попытался повторить фокус с разрядом магии из всех щелей — по площади. Получилось отчасти: ибо это было реально из всех щелей. Тысячи лучей всех цветов вылетели из меня во все стороны. Благо со спины ничего не летело. Дистанция выстрелов тоже оставляла желать лучшего — в лучшем случае метров сто. Так что я просто красиво просиял и потух, потратив половину своего немалого резерва.

Помимо качественного улучшения своего вместилища, оно ещё и в объёме прибавило — до целых пяти сотен единичек. Пришлось закидываться камнями. Это уже было реально не смешно: камни в лучшем случае давали по двадцать-двадцать пять единиц силы. Так что я теперь — настоящая рыбка, у которой огромные проблемы с ЖКТ.

Обезьяны налетели практически со всех сторон. Особенно неудачно было то, что девчонки оказались далеко и без прикрытия. Но крылатки не угадали: наличие Шаи и Аглаи среди дам решило многие проблемы.

Летающие бестии налетали кучей, пытаясь моих людей и нелюдей по одному выкинуть за пределы дороги. Другие просто толкали, выталкивая в траву. Причём им это удавалось: то тут, то там поднимались столбы сизого дыма. Армия начинала таять.

Я ещё дважды взрывался силой во все стороны, сбивая сразу по сотне крылатых тварей. Но казалось, что их количество не меняется. Бластеры не замолкали ни на секунду. Волки шинковали мечами обезьян на лету.

Падая в траву, твари не таяли, как мои подопечные, а оставались лежать трупиками. А вот запас камней таял на глазах — как и моя армия. Сердце пропустило удар, вытаскивая из памяти фейковую битву с некромантом в кубе. Ситуация повторялась: мои существа таяли в прямом смысле, не оставляя возможности на воскрешение.

Последней каплей стала смерть одной из девушек-зионок. Девчонки практически пробились по дороге к основной группе. Одну из дам подняли в воздух сразу четыре обезьяны, потом подхватили ещё несколько — и, вынесли за пределы дороги, отпустили. Женский крик оборвался: она даже не успела удариться о землю, истаяв в воздухе в паре сантиметров над травой.

Влив в тело сотню агрессивной марсианской силы, я, как ледокол, пошёл вперёд, совершенно не обращая ни на что внимания. Обезьяны пытались меня схватить, но испепеляли себе лапки и крылья. Попыток они не оставляли, мешая обзору. Их вокруг меня собралось настолько много, что я даже не видел ничего, кроме кирпичей под ногами — и те с трудом.

Закинув очередную порцию камней в рот, я буквально взорвался во все стороны лучами силы — прям дикобраз, в натуре. Обезьяны опали вокруг меня, как листья по осени, и на две секунды мне открылся обзор. Оказывается, проклятые твари почти вытолкали меня в траву.

Я отпрыгнул вбок и, глазами найдя замок впереди, зажмурился. Время вышло — и меня опять облепили так, что я всё равно ничего более не видел. Став поудобнее, я собрал всю имеющуюся силу, выставил руки вперёд и выстрелил по памяти. Только стрелял я не абы какой силой.

Стрелял я белой — самой непонятной и извращённой силой. Вложив всего себя в этот удар, я рассчитывал, что кто бы ни был в этом странном замке, сейчас ощутит самые любопытные ощущения: «Чтобы твоя эякуляция тебя кончила нахрен! Кто бы ты ни был!»

Обезьяны на пути моего луча падали замертво с блаженными улыбками. Те, на кого попадал свет от луча, тоже блаженно лыбились и едва планировали в воздухе. Остальные разлетелись в панике подальше от меня. И я узрел деяния рук своих: луч долетел до замка, попутно пробив множество существ — точнее, зомбей. Сделал в них просеку до самого дворца.

— Ну вот, а Пушистик говорил, что белая сила, которая во мне, не убивает, — почесал я затылок. — Ошибся курилка плюшевая. Хотя у меня же всё неправильное? — развёл я руками.

А вот когда луч врезался в замок, произошёл грандиозный бабах. Я прям капитально удивился: «А что это там так бумкнуло?» Обезьяны резко взметнулись вверх и стали удаляться в сторону замка. А я осмотрелся: грёбаные крылатые уничтожили очень многих волков и практически всех слуг. Моё войско практически уполовинили.

Всю землю немного тряхнуло.

— Похоже, я нормально так постучал, — прошептал я. — Может, даже слишком нормально.

Туча обезьян удалялась с такой же скоростью, как и налетела. А вот их количество меня порадовало: мы их почти под ноль уничтожили. Тучка опустилась в районе замка, а моя армия принялась залечивать раны. Жаль, что передышка была минутной.

Поднялась новая туча — в два раза больше самой первой. Я заглянул в свой «холодилник»: запасы показывали дно. Без питательных марсиан камни для моего резерва — как мёртвому припарка. Пятьсот камней разного калибра. Этого не хватит даже на прошлую тучку…

Когда я уже мысленно смирился со смертью — своей и всех своих спутников, — туча замерла в десяти метрах над нами. Мощность воздушных потоков от крыльев прижимала к земле — будто надо мной висело сразу несколько вертолётов. Редкие слуги и практически все волки валялись пластом. В том числе и Аглая.

На ногах остались двое зионцев, включая Шаю, Андрей и я. Клим припал на колено и сопротивлялся безумной силе воздуха.

— Грёбаные твари, они нас ветром банальным уничтожить могут. Чего ждут?

По дороге к нам нёсся довольно быстрым бегом человек. Хоть и далеко ещё, но вроде самый обычный: бородка беленькая, синий колпак на голове, такой же плащ. Под плащом — крайне странная одежда. В руке палка. Бежит — улыбается.

Расстояние между нами сокращалось — и проступали новые детали. Старик в целом довольный, но морда красная и шары на выкате. Может, потому что бежит долго? Колпак и плащ не просто синие — они расшиты крупными белыми пятиконечными звёздами. Под плащом — репетузы и майка-алкашка. На ногах розовые тапочки с мягкими бубенчиками на носочках. А, нет — один бубенчик только что оторвался.

— Кто⁈ Кто это сделал⁈ — орал дед осипшим голосом, подбегая к нам.

Я благоразумно отвечать не стал. Вообще непонятно: он рад или опечален? К тому же палка в его руках — судя по всему, магический посох. Нахрен оно мне надо — с магом связываться, с таким, который жил себе среди миллионов зомбе́й.

— Ты⁈ Это ты⁈ — схватил он меня за грудки, подбежав, и практически повис на мне.

— Я — это я! Но что вы хотите конкретно узнать? — пока совершенно не понятно.

— Это ты сделал⁈ — глаза старика крутились по кругу — если следить за ними, начинала кружиться голова.

— Что именно, уважаемый?

— Ты разбудил меня! Да ещё таким экстравагантным способом! — воскликнул старик и выпрямился на дрожащих ногах.

Он оказался на полторы головы выше меня — худенький, но не прям чтобы через чур. Борода почти до пояса, растрепалась, пока бежал. Колпак съехал набок, из-под него выбивались пряди седых волос. Я чуть опустил голову. А репетузики-то влажненькие — причём полностью мокрые. Даже страшно представить, что испытал дед и как он после этого выжил. Странно, что Пушистик не показывается, но да ладно.

— О-о-о-ох! — вздохнул дед, выгнувшись дугой и выровнявшись вновь. — Совсем забыл представиться. Гудвин, к вашим услугам!

— Ага! — кивнул я очередному герою мультика. — Великий и ужасный. Я понял.

— Почему сразу ужасный? Великий — да, но никак не ужасный.

— Ты уверен? Великий? — я ткнул ему за спину и, пока он поворачивался, продолжил: — А армиями зомбе́й управляешь так, чисто по кайфу? Да?

— Этить ту Люсю в лысый череп!!! — врезал себе по лбу Гудвин. — Это же как-так-то⁈

— Вас что-то удивляет, Великий⁈ — почему-то я совершенно не чувствовал угрозы от этого старца — даже наоборот: доброту и заботу, что ли.

— Э-э-эх, — дед по-старчески тяжело вздохнул и сел на изумрудный стул, который вырос из травы. — Всё же они меня нашли тогда, — он сокрушённо покачал опущенной головой. — Я — Гудвин! Бог иллюзий и проказ. А по совместительству — мастер порталов и разломов.

Я был старшим богом Изумрудного мира людей. Э-э-эх… Концевой мир — он пал одним из первых. Я сражался бы до конца. Но Тетрий! Второй Демиург вселенной отозвал меня и многих других богов. Миры складывались, как карточные домики.

Сивилия… Мою возлюбленную из другого мира, дочь Тетрия — убили. Гордая! Непреклонная! Богиня плодородия! Она сражалась и погибла. Тетрий так был занят, что не заметил гибели дочери.

Вообще поначалу, когда нас отзывали из миров, складывалось впечатление, что Тетрий хотел отдать вселенную. Возможно, так и было. Если бы мы сразу бились, смогли бы отстоять вселенную, наверное.

Он обезумел и разорвал в клочья одну из вселенных. Причём поток её силы пустил… ни к нам. Я даже не понял, что он делал с силой. Но он обезумел. Собрал всех нас — и мы отправились в Астрал! — на этих словах Гудвин покрутил пальцем у виска. — Я хотя и был близок к становлению Демиургом, но даже мне было там сложно. Так-то я не боец. Я — портальщик-иллюзионист.

Тетрий накинулся на вражескую вселенную и стал рвать её в клочья, тем самым вызвав защитников в Астрал. Но наши враги не стали слабее в Астрале — они стали сильнее. Самый захудалый бог мог потягаться со мной в силе и победить. Это было избиение.

Мы бежали. Но не Тетрий. Не знаю, что с ним стало. Я бежал, как и многие мои знакомые боги. Спрятался здесь и погрузил себя в стазис, объединив себя с миром. Слился с ним. Я всё-таки иллюзионист — или где?

Судя по тому, что я вижу, меня нашли и просто не стали будить! Сделав планету сетью порталов и разломов. Я чувствую силу той вселенной. Они отправляют этих существ за пределы наших трёх паутинок.

— Паутинок? — схватился я за знакомое слово. — Постой! Ты дополнил мои знания. Ничего старого — лишь новая информация. Ничего не понимаю.

— Как же я буду проказничать, если не смогу прочитать мысли смертного? Геката! На тебе её отметки. Она была ещё малышкой, когда всё началось. Приятно знать, что она выжила. Эту Ди я не знаю, как и Барона. Странная сила в нём. Ладно! Пора заканчивать этот цирк! Нехрен питаться моей силой!

— Сто-о-о-о-ой! — заорал я, но было поздно.

Дед щёлкнул пальцами — и все, абсолютно все порталы и разломы схлопнулись. Все зомби разом уставились на нашу небольшую компанию: и те, что находились на тропинках, и те, что стояли в центре, и даже те, что были на другом конце — возле разломов. Их я не видел, но чувствовал. А ещё я чувствовал их негодование — и не только их.

В затылке сразу что-то зачесалось и заныло. Холод в области колоколов стремительно нарастал.

— Геката… Нет, нет, нет…