Неправильный попаданец 2

Глава 19

— Такая планета отсутствует в моих базах данных, — нахмурился розовый человечек, который оказался зомбёй. — Ой, какое забавное создание! Можно потрогать? — это он уже восхитился Пушистиком.

— Если их нет в базе данных, тогда откуда они? — не обращая на нас внимания, заговорил скелет сам с собой.

— Туристы, ёпта! — уровень идиотизма зашкаливал — почему бы не добавить разнообразия?

— А я говорила! — слегка подпрыгнула вторая зомбя́, женского пола. — У нас очень мило, и к нам придут в гости. Вот!

— Пушистик? — тихонечко позвал я. — У тебя шапочки из фольги нет? Жаль! Я бы взял.

— Зачем прибыли в Мирленд? — пробасила скелетиха.

— За шкафом! — с твёрдой уверенностью изрёк я.

— Вам тогда, наверное, к торговцам надо, — задумалась скелетиха, — на рынок.

Я ещё раз осмотрелся. Розовая трава. Никаких следов костей под ногами, о которых говорил орк. Слева — какие-то непонятные квадратные строения. Находились они очень далеко и, вероятно, были колоссальных размеров. Справа — лес, розовый, только разных оттенков, как и трава, и всё вокруг. Стены крепости, судя по всему, выложены из костей — но тоже розовые. Да, скелеты и явно зомби имеются. Но, сука, почему розовые? Почему тут всё розовое? Хотя нет, не всё — есть ещё зелёный цвет.

— Уважаемые, — решил я всё же разобраться в ситуации, — а почему вы такого странного цвета?

— А какого цвета мы, по-твоему, должны быть? — удивилась скелетиха. — Цвет как цвет. Я же не спрашиваю, почему у вас в компании разноцветные живые существа?

— Справедливо. Тогда другой вопрос, — собрался я с духом, — а кто у вас тут в области главный?

— В области? — задумалась скелетиха. — Наверное, я?

— Это вы у меня спрашиваете? — мои брови взлетели на затылок.

— Наверное?

— Как вас зовут? — задал я самый простой вопрос, на мой взгляд, на который сложно ответить вопросом.

— Меня? — переспросила скелетиха, пока все зомби изучали Пушистика.

— Имя! — почти крикнул я, но главное — без вопросительной интонации.

— Марфа Васильевна я! — в тон мне ответила скелетиха.

«Всё, приплыли. Где мой Иван Васильевич? Как с этой курицей разговаривать? Это же скелет, она должна быть тупой, как воробушек, у которого в голове хлебушек. Как она может быть тут главной? Надо бы найти кого-то более мозговитого. Например, пастуха или некроманта. А если так?»

— Царь! Очень приятно — царь! — я протянул руку Марфе.

Та непонимающе уставилась на мою руку. Но через секунду до неё наконец дошло, что нужно сделать, — и она пожала её.

— Марфушенька, нам ли быть в печали… — поджал я губы. — Пройдём в крепость, и ты мне поведаешь все свои беды и проблемы. Я вернулся — и теперь помогу тебе во всём.

Я вдруг побоялся, что такую длинную конструкцию она не осилит, но ошибся. Провалы глаз вспыхнули зелёным — и, кивнув, она повела меня и весь мой сборный отряд в крепость. Решив не противиться судьбе, я пошёл рядом с «царицей».

Она практически моментально принялась выполнять поставленную задачу — рассказывать о бедах и несчастьях, постигших её за последние пятьдесят лет. Я не лез с вопросами, боясь спугнуть поток сознания. Поэтому некоторые моменты остались непонятны. Банально — сколько тут часов в сутках и дней в году. Но это, видимо, мелочи.

За последние пятьдесят лет ничего не меняется — и Марфе очень скучно. Было до нашего прихода. Она и ещё два десятка местных скелетов и зомбе́й принимают караваны существ: отмечают в книжечке, кто откуда пришёл, потом отводят в куб на горизонте. Для каждой планеты — свой куб и своё будущее.

Возле каждого куба располагается крепость. Но в целом информации больше нет. Марфа лишь отправляет прибывших с одним проводником к определённым кубам. Проводник сразу возвращается. Всё! Вот и вся работа, и все занятия. Ничего больше тут нет.

— Получается, там всего двадцать таких кубов? — решил рискнуть я и задать вопрос.

— Я не знаю, — звучно скрипнув костями, пожала плечами Марфа.

— А тебе обязательно отправлять туда существ? — может, ещё не всё потеряно, и мозги у скелета есть?

— Я не знаю, — опять пожала она плечами.

— Когда появятся следующие существа? — я уже приготовился к очередному классическому ответу.

— Через двенадцать часов! — кивнула скелетиха.

— Мы можем подождать прибывающих? — попытал я удачу вновь.

— Подождать? — видимо, запас жёсткого диска сильно ограничен.

— Отныне ты — свободная скелетиха! — громогласно, пафосно и официально прокричал я. — Ты свободна от своих задач и можешь делать что хочешь! — ну надо же было попытать удачу.

— А? — у скелета «выросли» глаза — я чуть сознание не потерял.

На розовом черепе из глазниц вылезли ярко-зелёные глаза с розовыми зрачками. Мои спутники из числа новеньких сделали шаг назад, а самые слабонервные приготовились кидаться «какашками».

— А что же мне теперь делать? — осмотрев всех присутствующих, спросила Марфа.

— Не знаю, — пожал я плечами, повторив слова и движения моей болтливой новой подруги.

— А мои подчинённые?

— Не знаю. — я решил не быть оригинальным.

— Но ты же нас освободил. Или только меня? — скелетиха прищурилась. Это было странно и страшно.

— Ты стала слишком разговорчивой, — заметил я. — И глазки прорезались.

— Ты меня освободил от этой каторжной службы, — с облегчением потянулась Марфа. — Я теперь не скована никакими обязательствами.

Я завис. Не использовал ни магию, ни какую-либо силу — просто сказал ей, что она свободна. «Чего-то я не понимаю в этой жизни. Как у них тут всё устроено?» Если она теперь стала такой разговорчивой, может, хоть что-то прояснится?

— А где твой дом? Откуда ты? — начал я уже более серьёзный диалог.

— Я плохо помню, — скелетиха села на бочку, которая тут заменяла стул или лавку, положила руки на здоровенный деревянный стол (догадайтесь, какого цвета!), а голову — на руки. — Помню войну. Меня ранили, или убили, или пленили — не помню. Куда-то несли. А потом я уже тут. Ничего не помню… Мне сказали принимать существ, показали, какой подчинённый за какой куб отвечает, — и ушли. А что же мне теперь делать?

— Погоди! — охренел я окончательно. — Тебя не держали тут против воли? Ты не связана клятвами или магией с этим местом?

— Нет! Просто выполняла приказ, — спокойно и буднично ответила Марфа.

— Нахрена⁈ И почему ты сразу нормально не общалась?

— Не знаю, — включила старую песню скелетиха. — Забыла, как общаться уже. А не ушла — почему? А куда? Тут все пробовали. Ходили к кубам — но там такие же стоят, как и мы. Ходили в эту странную кляксу, — она кивнула в сторону разлома. — Лазили в том мире. Один из моих подчинённых погиб там в схватке. Пришёл тот, который меня сюда поставил, и стёр память. Я почти ничего не помню.

— СТО-О-О-О-ЯТЬ! — взревел я. — Что значит «память стёр»? Ты же и так без памяти была!

— Так свежая появилась! О путешествиях и так далее, — она постучала пальцем себе по голове.

— А как тогда ты помнишь это всё? — прищурился я.

— Я писать умею! — гордо подняла голову Марфа. — Точнее, умела. Самое важное на своих костях нацарапала. Вот и прочла потом. Там не много. А последняя надпись: «Не ходи в кляксу!» Вот и сижу, — она тяжело вздохнула.

Вздыхающий скелет — это нечто. Грустящий — нечто вдвойне. Что мы получаем в итоге? Некто усадил в костяном дворце мёртвую орчанку (а судя по скелету, это была именно орчиха) и двадцать зомбей со скелетами. К ним стабильно приходят караваны невменяемых существ. Их отправляют в кубы — я так понимаю, аналоги зиккуратов. А дальше? Очень любопытно, что дальше!

— Есть предложение, от которого ты не захочешь отказаться! — улыбнулся я во все тридцать два.

Наша расширившаяся компания выдвинулась из крепости спустя десять минут. Предложение моё было простое и очевидное: найти и наказать всех злодеев человечества — и не только.

Все аборигены (хотя они таковыми не являлись) дружно согласились. Вообще ребята оказались на редкость легки на подъём — но при этом не блистали ни умом, ни сообразительностью.

Ценного в крепости не было ничего. Нежить не ела, не пила, далеко не ходила, местность не знала, ничего не собирала. Оружия толком не имелось — а нафига? Кто на них тут нападёт?

Другой вопрос: как скоро создание, которого тут никто не помнит, придёт проверить, почему оборвались поставки? В прошлый раз оно заявилось, когда погиб один из местных. Значит, оно их чувствует. Значит, нельзя давать в обиду местных. «Ибо чует моя жопа: с этим хреном будет не просто совладать. Если вообще будет возможно».

Прогулка до местных аналогов зиккуратов по розовому полю заняла целых два часа — с учётом того, что мы неслись во весь опор. Мы бежим — кубы растут, но ни хрена не приближаются. Я уже подумал, что так не бывает и это мираж. Но в какой-то момент разглядел небольшую крепость — даже скорее форт — возле исполинского куба.

Нас встретил старый дряхлый дед-зомби. Один из «наших» зомбей радостно помахал ему рукой — тот кивнул в ответ.

— Здарова, дед, — начал я, не отходя от кассы. — Как сам?

— Не знаю, — пожал он плечами.

— Ясно-понятно, будем лечить.

Лечение деда по имени Птолемей заняло полчаса. Упёртый огузок не хотел ничего слушать и ни во что верить. Когда мы уже пошли на второй круг объяснений, до деда наконец дошло.

Собственно, это было не удивительно. По его словам, он тут просидел почти сотню лет. Вся его работа заключалась в том, чтобы тыкать пальчиком на вход каждой приходящей группе. Казалось бы, работа — не бей лежачего. Но у зомби тоже есть чувства. А дед Птолемей крайне скучал. Он был человеком (судя по внешности), но тоже не помнил, ни кто он, ни откуда.

Оказывается, к нему приводили существ с трёх разных направлений. Они заходили внутрь — но более оттуда не выходили. Я оценил объёмы кубика: чисто на вскидку — порядка километра, может, двух в длину. Так же я свято верил, что это куб, значит, такой же и в высоту. Это просто поражало воображение. Существо, создавшее такое, — неимоверно могущественно. А то, что я планировал уничтожить это существо, — абсурд.

Что происходит внутри, дед не знал. Зато знал: сколько вокруг кубов и какие существа, и в каком количестве прибывают.

В общем, старожил был в курсе всех раскладов. А ещё знал о планете, на которой мы находимся. Ну как знал… Короче…

Двадцать восемь кубов. Подозрительное число. В каждый приходят с трёх направлений различные существа — и обратно ни из одного куба никто не выходит.

Все кубы стоят по правильным прямым:

• каждый куб — с гранью в два километра;

• между каждым кубом — пятьдесят километров;

• стоят в три линии по семь-девять штук (или в девять линий по три — кому как удобно видеть).

Кто-то скажет: «Постойте, двадцать восемь на три не делится!» А я скажу: ещё как делится… Но двадцать семь. Последний, двадцать восьмой куб, стоит в центре. И вот в него никто никогда не заходит — и не выходит. Вот и всё.

Вокруг этих кубов, на примерно равном удалении от центрального, расположены крепости, которые и приводят существ. А вот за их пределами — всё как-то туманно. Дед ходил лишь в одном направлении, давным-давно. Через двести километров упёрся в непроницаемую стену. Побился в неё кулаками — и вернулся обратно.

Получается, мир какой-то искусственный. При этом — розовый, будь он неладен. Дед говорит, что чем ближе к преграде, тем воздух становился гуще. У самой стены он — как кисель.

Возник острый вопрос: что делать? Заходить в куб — желания мало. Заходить в двадцать восьмой — ещё меньше, хотя он и не близко. А тут ещё через семь часов припрутся следующие гости к крепости Марфы. А к деду из другой крепости через час придёт новая партия. Собственно, уже видна была группа существ вдалеке. Вопросов становилось больше, чем ответов.

— Марфа! — обратился я к скелетихе. — Ты оставайся тут, общайся со всеми. Дед, помогай. Поднимаем бунт. Но не русский — бессмысленный и беспощадный. А умный и рациональный. Перетаскивание всех на тёмную сторону силы. То есть в наши, славянские, ряды. Всех, кто прибывает, не пускайте в кубы. Пусть приходят в себя — и будем делать армию.

— Так это проще — пробежаться по привратникам кубов. Пусть они всем всё и объясняют, — вступил в диалог дед. — А Марфины подопечные продолжают водить караваны. Только вопрос: где их всех собирать?

— Так здесь и встретимся! Ведите всех сюда! — не знаю почему, но я был полностью уверен, что так надо. Что именно возле этого первого куба надо собираться.

— А ты сам куда, милок? — не унимался разговорчивый дед.

— Пойду в разведку, — тяжело вздохнул я. — Пушистик? Заходим в куб?

Ответа не последовало — что меня тоже не особо удивило. Но и ладно.

Мы подошли вплотную к проёму куба. Он был совершенно невелик — дверной проём. Крошечная такая дверка по сравнению с самим кубом: метра три в высоту и столько же в ширину.

— Толик, остановись! — взмолился Петя в моей голове. — Пожалуйста, прекрати! Это закончится плохо! Нам надо уничтожить нежить, а ты с ней играешься.

— Привет, сосед, — ухмыльнулся я. — Давно не слышались. Ты как там? Не заскучал?

— Остановись. Убей всю нежить здесь находящуюся!

— Петь, ты какой-то нервный, — жучки в затылке начали скрестись, — ты там вообще за кого? За белых или за красных?

— Ай! Ай! Больно. Прекрати!

Я резко перестал размышлять на разные темы — а Петруша замолчал и спрятался в недра моего сознания. «Странные странности происходят. И даже подумать о них нормально невозможно — эти чёртовы жучки, которыми наградил меня Сам Ди, постоянно сразу же реагируют на мои мысли и причиняют боль. Но поведение моего соседа напрягает».

На дверном проёме куба виднелась лёгкая белёсая пелена. Вначале я хотел туда отправить кого-то, кто менее ценен, нежели я. Но всё же передумал — и шагнул в куб первым.

Что могу сказать? Я ожидал чего-то… большего, что ли! Бесконечное пространство. Тяжёлый, спёртый воздух и безумная концентрация силы — крайне знакомой силы, от которой веет жуткой опасностью в дикой концентрации.

Стен не видать. Пола толком тоже — про потолок вообще молчу. Спутников можно увидеть лишь практически вплотную. Все на взводе: кто мог — собирал силу на ладонях и пальцах, готовясь в любой момент начать сражение.

— А почему не по графику? Почему так рано? — раздался голос отовсюду. Что-то мне это напоминает… — Я же отдыхал. Или я проспал? Ай, да ладно… Виборул!

Последнее слово было произнесено громогласно — и всё вокруг замерцало точками, огоньками. Мы оказались, мать его, в космосе. Зато стало более-менее видно. Опять же, всё это было иллюзией или проекцией. Вот ко второму я склоняюсь больше.

— Покажись, хозяин! Мы гости твои! — крикнул я.

— Гости? Какие гости? — раздался удивлённый голос.

— Хорошие. Чай любим и пироженки хомячить.

— Вы неправильные! Сюда должны были прийти восемьсот гоблинов! С тобой странная нежить. Кто вы? Кто ты? — голос в пространстве начал паниковать, а мне становилось сложнее дышать.

— Выйди, говорю, поговорим. Мы принесли благую весть, — эти слова я произносил уже с трудом. То ли воздух заканчивался, то ли ещё что… — Больше твои услуги никому не нужны.

— Как не нужны? А что мне тогда делать? — живительный кислород вернулся и начал обогащать лёгкие.

Все вздохнули с облегчением — и мы стали свидетелями того, как космос схлопывается. Образовался полный мрак, а затем появился яркий свет. Теперь стало видно, что собой представлял куб изнутри.

Я ожидал увидеть здесь котлы со смолой, дыбы, железных дев. Ямы с пауками, в конце концов. Какие-то пыточные или клетки, где существ будет бить током.

Внутри не было ничего. Да и само пространство было значительно меньше, чем снаружи. Тут едва ли могло уместиться тысяч десять существ. Всё помещение было белым — возможно, из-за освещения, которое слепило глаза.

В центре располагался портал — самый обычный портал, какой можно себе представить: каменная арка, три метра высотой и два шириной, голубоватое свечение плёнки.

Возле него стоял гоблин — полтора метра в прыжке и с кепкой. Причём кепка была на голове: синяя, козырьком назад. Что делало ситуацию максимально комичной. Одет гоблин был не менее странно: синие джинсы, белая майка и красные кроссовки. «Гадом буду, сто процентов „Адидас“, хотя и не видно отсюда». Он что-то жевал — и я не удивлюсь, если это жвачка. Дополняло картину наличие посоха в руках этого гоблина.

— Чё замёрзли? — сплёвывая, спросил гоблин. — Некроманта никогда не видели, что ли?