Не злите бабу Клаву, или Каждому дракону по тыкве!

Глава 44

Прощаться с Нэхмаром было очень тяжело. Я помнила, что этот мужчина поддержал меня в самое сложное время, после стал добрым другом, а затем настоящим отцом. Он проявлял о принцессе искреннюю заботу, которую перенёс на попаданку из другого мира, и для меня это было спасением. Неизвестно, что бы стало со мной и Милой, если бы не этот самоотверженный человек.

— Эх… — тяжело вздохнула я, не зная, что сказать.

— Не плачь, — проворчал Нэхмар. Он нервно мял в руках шапку и тревожно косился на короля, который делал вид, что его очень интересуют лопаты. — Твой отец может превратно это понять.

Я промолчала, глядя на него, но Нэхмар и так знал, что для меня он стал настоящей семьёй. Если сначала я смотрела на него, как на равного, ведь по сути Эх младше меня, то после наши роли поменялись.

Он так упорно видел во мне принцессу, которую баловал в детстве, что постепенно я начала чувствовать себя младшей. И оказалось, что ощущать себя под отцовской защитой и заботой невероятно приятно.

Поэтому слёзы текли сами собой, и я ничего не могла с этим поделать. Избрав путь, от которого так долго отказывалась, теперь я должна отказаться от всего, что пыталась защитить. Своего дела, дома и семьи… Даже от цакхов, которых больше считала обузой и наказанием, чем помощниками.

Всё ради моей милой крошки, моего лучика света, моей славной доброй дочки.

Я молчала, понимая, что страдаю не одна. Нэхмар отчаянно старался не показывать печали, но его глаза влажно блестели, а губы едва заметно подрагивали. Он бы всё отдал, чтобы поехать в Лэйн со мной, защитить меня там, но не мог этого сделать.

— Я позабочусь о доме, — твёрдо пообещал Нэхмар. — И обо всех домочадцах. Не переживай хотя бы за это. Выращу новые тыквы, цакхи сделают из них цукаты и левашки, а Отония всё продаст. Голодать никто не будет!

С усилием улыбнувшись, я погрозила пальцем:

— Следи за этими бездельниками, а то всё съедят до того, как продашь! Не давай им сахар, у Воглуга уже зубы болят. И не позволяй Лакдуму играть, а то опять попытается продать кого-то из младших. Кстати, о них… Каждый день подсчитывай баллы и записывай в тетрадь. Здоровое соперничество даже из цакха сделает человека!

— Не волнуйся, — кивнул он.

— И… — Я подалась к нему, шепнув: — Признайся уже Отонии, отец… Ой!

Прижала ладонь к губам и испуганно покосилась на короля. Хотя тот сделал вид, что не заметил оговорки, но выражение лица его стало кислым. Должно быть, его величеству было неприятно видеть, что его дочь настолько сблизилась с садовником, что называет его отцом.

— Мне пора, — Нэхмар поспешно поклонился в пояс. — Простите, ваше высочество, что больше ничем не могу быть вам полезен.

Ушёл стремительно, будто боялся задержаться даже на секунду, и тогда король обернулся. Наградил меня тяжёлым взглядом и тихо признался:

— Впервые позавидовал какому-то безродному бедняку. Неприятное чувство.

Я стиснула зубы, чтобы не ответить колкостью на его намеренный выпад в сторону Нэхмара. Ещё час назад, когда я была фанг Клавой, могла себе позволить высказаться, но теперь придётся исполнять роль принцессы Имиза, поэтому склонила голову:

— Простите, ваше величество. А теперь мне нужно привести себя в порядок… Могу ли я попросить вашу мантию?

— Твоя идея с неожиданным появлением мне нравится, — он отстегнул драгоценную пряжку, и мягкая ткань с шелестом осела на пол. — Прогуливаясь по саду, я надеюсь вскоре встретить свою давно потерянную дочь.

Он вышел, тщательно прикрыв за собой дверь, а я быстро сняла с себя испачканное погребальное платье и утопила его в гробу. Вряд ли кто-то будет копаться в дурно пахнущих удобрениях. Сама же забралась в бочку с отстоянной для полива водой и, лязгая зубами, принялась оттирать тело пучком соломы.

Самое сложное было вымыть волосы, но даже с этим я справилась. После взяла пузырёк с драгоценным тыквенным маслом и улыбнулась сквозь слёзы, вспомнив, как мы с Милой и Рыней вместе готовили его.

Моя милая дочурка учила дракончика молоть высушенные и поджаренные тыквенные семечки маленькими жерновами. Юный наследник, от усердия вынув кончик языка, шевелил лапками и рычал, когда не получалось, а потом менял ипостась, но в человеческом обличии ему тоже не удавалось делать, как надо.

Жмых мы залили прокипячённой водой, а затем в чан положили сито и пресс, чтобы потом слить тёмно-зелёное масло. Дети обожали добавлять его в тыквенную кашу, так получался приятный ореховые аромат и вкус становился лучше. А я использовала для кожи и волос.

Надеялась, что тыквенное масло и сейчас снимает с моей кожи раздражение. Поездка в гробу с удобрениями, увы, не прошла бесследно. У меня покраснело и жутко чесалось запястье. Как всегда народное средство помогло, и я закуталась в королевскую мантию.

— Кажется, я скучаю даже по Горэну, — вздохнула и вышла в сад.