Не злите бабу Клаву, или Каждому дракону по тыкве!

Глава 40

Заняв себя делом, я целый месяц пыталась выбросить из головы мысли о Волемире и моих не вовремя вспыхнувших чувствах. Засучив рукава, взяла на себя не только подъём нового ответвления нашего тыквенного бизнеса, но и заботу о молодых беглецах.

— Не к добру это, — ворчал Нэхмар, поглядывая на цакхов, заполонивших наш дом. — У этих нахлебников руки длинные, но у всех поголовно растут не из того места! Что ни поручи, приходится переделывать. Одни расходы…

— Верно, — соглашалась я и смотрела на приёмного отца с благодарной улыбкой. — Только ты с твоим потрясающим терпением способен вырастить из этих бездельников настоящих людей!

— Скажешь тоеже! — польщённо заулыбался он. — Хотя, если вспомнить, какими пять лет назад были Воглуг, Лагдум и Гэрхей, то ты права. К сожалению, в голове у них ничего особо не поменялось, зато лопату держат, как надо!

— Вот и славно, — я похлопала его по плечу и тут же сменила тему: — Отония присылала заказы?

— Свитки на твоём столе, — привычно ответил Нэхмар, и глаза его тут же наполнились теплом, а щёки румянцем.

Отношения моего приёмного отца и предприимчивой фанг развивались неспешно, и это не могло не радовать. Торгуя на рынке я заметила, что эти женщины пропитаны коммерцией до мозга костей и даже собственное сердце держат на учёте.

Если какой-либо торговке нравился мужчина, она сразу предлагала ему договорной брак, порой и за оплату. Так уж фанг были устроены. Брак деловых леди никогда не длился больше года, так как страсть и симпатия уходили, а мужчин отпускали, щедро оплатив их «услуги».

Но Отония ни разу не предложила ничего подобного. Она была нежна и заботлива с Нэхмаром, всегда улыбалась ему и помогала изо всех сил. Бесплатно! От других фанг я знала, что настоящая любовь для них ценнее денег. Они относились к искренним чувствам, как к хрупкому растению.

Потому я старательно делала вид, что ничего особенного не происходит, и с головой погружалась в свои дела. До обеда разбирала бумаги и заполняла счета, потом кормила Милу и занималась её обучением, а вечером принимала работу цакхов.

— Как твои подопечные, Лагдум? — спросила самого безалаберного из моих работников.

Как ни странно, картёжник и буян оказался отличным наставником. Молодые цакхи его уважали и боялись, а, главное, очень быстро учились. Впрочем, Воглуг и Гэрхей тоже очень старались.

Для каждого из трёх наставников я завела своего рода дневник, где выставляла оценки за качество проделанной работы и штрафы их подопечных. По итогу месяца обещала премию тому, чьи ребята наберут больше всех баллов.

— Завтра подведу итоги, — выслушав отчёт цакха, пообещала я.

Хотела перед сном почитать Миле, но вернувшись в дом, увидела, что дочь уснула, обнимая дракончика, сшитого из обрезков ткани и набитого соломой.

— Рыня… — прошептала девочка во сне и прижалась к игрушке.

Тяжело вздохнув, я поправила одеяльце и прикусила нижнюю губу, в который раз испытав чувство вины. Может, стоило согласиться с предложением владыки? Если бы Волемир признал девочку родной дочерью, я бы перестала вздрагивать каждый раз, когда небо над головой темнело, а Мила чаще общалась с мальчиком…

Вот только нам обеим пришлось бы переехать в Лэйн, а я помнила слова Лемера о том, что полукровкам нет места ни среди людей, ни среди драконов. На мою крошку всегда бы смотрели, как на бастарда владыки, а я не желала дочери такой судьбы. И сама не желала становиться украшением спальни Волемира.

Как бы он мне не нравился!

Грудь привычно сдавило неприятным ощущением одиночества. Смахнув слезинку, я помотала головой, прогоняя тоску по владыке драконов, и с усилием улыбнулась.

«Кто сказал, что я одинока? У меня есть чудесная дочка, любящий отец, прекрасная подруга и целый дом сбежавших рабов! Не до скуки!»

И снова пошла к заваленному бумагами столу. Стоило подсчитать баллы цакхов до сна, чтобы с рассветом заглянуть в сад и проверить, как за месяц подросли редкие цветы. Что прижилось, что нет, а потом отправить отчёт Отонии.

А дальше снова всё по кругу…

Стук в дверь оказался для меня неожиданностью, ведь все свои были внутри, а гостей мы не ждали. Да и кому придёт в голову являться ночью?

«Один такой есть, — уронив перо, радостно встрепенулась я. И тут же насторожилась: — Точнее, два».

Каждый день я боялась возвращения Волемира и ждала его. А вот лорда Гронира Спэна видеть не желала. Но кто меня спрашивал? Судьба точно не приняла моё мнение в расчёт, ведь за порогом оказался именно законный муж Мэтеллы.

— Поговорим снаружи, — я вышла на крыльцо и тщательно прикрыла за собой дверь.

— Дерзкая, как и раньше, — довольно ухмыльнулся Спэн и, шумно втянув носом воздух, хрипловато добавил: — И всё такая же вкусная.