Не злите бабу Клаву, или Каждому дракону по тыкве!

Глава 4

Возница, видя, что я на ногах после родов, устыдился. Охая и причитая, но он тоже поднялся и принялся помогать. Шатался, но всё же принёс воды из колодца и разжёг костёр — у запасливого мужчины оказалось с собой огниво.

— Не вздумай курить при ребёнке, — сурово предупредила я.

И слабо осела на землю.

Как бы ни казалось, что молодое тело (по сравнению с моим восьмидесяти шестилетним) было здоровым и активным, даже у юных есть предел прочности. Очнулась уже в доме, на старой, пахнущей сыростью кровати.

На столе горела свеча, на стенах плясали тени, за окном разлилась темень, а рядом, сидя на стуле, сонно клевал носом возница. Было очень тихо, не слышно ни цикад, ни птиц.

Под боком у меня сопела крошка, и я отметила, что лицо малышки чистое, а хрупкое тельце по-мужски небрежно закутано в серую ткань. Будто ощутив, что мама открыла глаза, младенец захныкал, а потом начал открывать рот и тыкаться в меня носиком.

— Сколько лет прошло, — нежно шепнула малышке. — И вот я снова мама. Самое лучшее время, когда дети ещё такие милые! Не требуют денег, и их не нужно вытаскивать из полиции.

Улыбнулась воспоминаниям о том, как сражалась со своей старшей дочкой, когда второй раз вышла замуж. Уж она нам с мужем устроила мексиканские пляски почище корриды!

Хорошо, что, повзрослев, сама влюбилась и поняла меня. Жаль, что её муж оказался копией моего первого супруга. Но, в отличие от меня, Сашка не развелась, а до конца показывала свой упрямый характер!

— Но ты же вырастешь послушной девочкой? — ласково спросила младенца.

— Ваше высочество… — проснувшись, встрепенулся возница.

Заметив, что я кормлю ребёнка, побелел, потом покраснел и вскочил, отвернувшись.

— Ваше высочество! Ваш недостойный слуга заслуживает смерти!

— Клава, — раздраженно напомнила я. — Её высочества больше нет. Забыл? И чем, интересно, ты заслужил смерть? Каждый заслуживает жить!

— Но я увидел то, что нельзя было, — оторопело пролепетал он. — Вы же королевских кровей, а я никчёмный слуга…

— Который остался подле девушки, от которой даже родной отец отказался, — сурово перебила я. — Прекрати смущаться! Я же вижу, что ты относился к этой девочке, как к дочери. Интересно, почему?

— А вы не помните?.. Ах, да!

Он хлопнул себя по лбу, на эмоциях забыв о ране, и тут же застонал от боли. Упав на стул, пояснил:

— Вы же выросли у меня на глазах, ваше… Клава. Такая послушная, одинокая и печальная, как хрупкая красивая куколка. Она ни разу не ослушалась суровых гувернанток, безропотно училась с раннего утра и до позднего вечера. Я служил садовником и видел, как вы музицировали, танцевали, читали и писали под диктовку. Мне было так жаль юную принцессу, что я приносил дешёвые сладости, а вы радовались им, как самым дорогим яствам. И всегда играли с куклой, которую мы сделали вместе. Говорили, что в ней больше души, а дорогие игрушки в детской вас пугают. Вы правы, я полюбил вас, как родную дочь. И не смог оставить в беде, поэтому попросился на конюшню и… Вот.

Он смутился и быстро вытер рукавом мокрые щёки.

— Всё напрасно, тихо закончил он. — Я не сумел вас защитить. Простите, ваше высочество…

— Можешь повернуться, — натягивая лиф платья, сообщила я. — Ребёнок наелся и спит. Самое безмятежное время. Эх!

— Что прикажете, госпожа? — Я удивлённо приподняла брови, и мужчина пояснил: — Вы позвали меня по имени. — Эх.

— Ничего, — иронично усмехнулась я. — Просто вздохнула. А у тебя странное имя.

— Её высочество меня так называла, — печально пояснил он. — Моё полное имя Нэхмар.

— А моё — Клавдия Матвеевна, — представилась я. — Но лучше Клава и без госпожи. Это странно звучит в наших обстоятельствах. Мы не во дворце. Эх!

— Что прикажете, ваше... Клава?

— Помоги подняться, — одобрительно улыбнулась я.

Мужчина поспешил ко мне, а я с трудом встала на ноги. Слабость прошила всё тело, колени подгибались, ноги казались ватными. Но всё это ничто по сравнению с немощью, что разбила меня в семьдесят шесть, и десять лет пришлось пользоваться чужой помощью даже для самых интимных моментов.

Время, напоминающее страшный сон, осталось где-то в другом мире, за пределами этого кино, а я внезапно получила молодое тело. И тяжёлую судьбу принцессы, которая превратилась в нищенку и всеми брошенную мать-одиночку.

Возможно, Метэлла не перенесла удара судьбы, поэтому решилась на ужасный поступок. Но я не видела повода убиваться. Пока ноги ходят, руки могут поднять мотыгу, а рядом есть верный друг — все горести превращаются во временные неудобства.

Насколько я поняла, этот старый дом теперь наше пристанище, а, значит, уже есть, за что благодарить судьбу. А о том, что я каким-то образом переместилась в кино… Лучше пока не думать. Есть проблемы поважнее, а одна из них явилась внезапно и без спроса.