Найди меня, если сможешь

Глава 12.

Самым сложным сегодня было упорно делать вид, что ничего сверходинарного не произошло, конечно, за исключением организации мужского приюта под кроватью. По всему кампусу разнеслась весть о двести пятой, о нас даже написали в академической газете под заголовком «Что скрывают юные керы под одеялом?» Имена, благо, никто не называл, поэтому надо мной никто не хихикал, по крайней мере открыто. Забавная ситуация скрашивала мрачные мысли о розыске, но на занятиях было совсем некомфортно. Керону лишний раз в глаза смотреть не хотелось, казалось, что он из свой густой бороды вот-вот достанет большой сачок и накинет на меня.

– Живы? – спросила я, замечая троицу из своего гарема перед тренировочным залом. Парни все как один, стояли с каменным выражением лица. – Наказал?

– Поговорил, – произнес Грегор, поежившись. Велор с такой мольбой смотрел на меня, что решила не расспрашивать подробности утренней профилактической беседы с куратором. Я знала, Альман умел убеждать вести себя хорошо.

– Извини, кера Софи, мы больше так не будем, – дополнил Эндрю, отступив на шаг назад от меня, когда в конце коридора появился куратор.

Вместе с ним неслась настоящая черная буря. Знаете, эти напряженные минуты перед первой молнией и ливневым дождем? Все затихает, с каждой секундой становится темнее, в небе раскатисто басит гром, солнце уже не может пробиться сквозь плотные набитые будто пеплом тучи. А ты осторожно смотришь в окно, думая, что тьма погребет тебя, задавит… Вот Альман был той самой тучкой, которая, сдерживая свою злость, только больше нагнетала атмосферу. Лучше бы покричал.

– Рад видеть всех в полном составе, надеюсь, все успели отдохнуть, – взгляд резанул по нашей веселой компании. – Сегодня совмещенные занятия по теории нападений и защиты. Продолжим изучать боевую магию посложнее.

– Профессор, – звонко прозвучал голос Жозефины, – но ведь практика стоит в программе на втором году обучения.

– На ошибках быстрее научитесь, – резко ответил Альман, срывая печать на зале. – Лекций было достаточно, чтобы вы вникли в суть мысленный заклинаний. Линия нападения создает искрящийся ком, линия защиты – мгновенный отражатель, срок действия магии минута, поток минимальный. Всем все понятно?

Мы кивнули. Никто так и не потрудился спросить, что будет, если мы ошибемся в расчетах. Впрочем, Альман уже озвучил свое отношение к предмету: на ошибках быстрее научимся. И хоть каждый умел неплохо контролировать свою силу, а в зале стояли крутые артефакты безопасности, готовые погасить всплеск магии или поймать рикошет, все равно было страшно тренироваться с живыми людьми. Все наши пульсары, отработанные потом и кровью, сильно уступали настоящей боевой магии. Кажется, Раймонд точно не в себе, раз решил поубивать нас нашими же руками.

– Живи, родимый, живи, или нам не жить, – шептала я, когда пыталась создать атакующее заклинание в руках. Оно требовало мыслительной работы, как при работе с бензопилой, разрушительную силу имело примерно такую же. Только не в моих руках. – Миленькая магия, не подведи, сей разрушение, пожалуйста.

– Что вы там бормочите, кера Софи?! Заклятия должны формировать мысленно! – рявкнул Альман. – Приготовились, сформировали, ударили! Пять секунд, не больше!

На удивление, у меня вышло. Пробный заряд искрящимся комом помчался в тренировочную мишень и с искрами разбился о поверхность. В зале запахло паленым, но на наших лицах появились хмельные улыбки. Теперь пробная отработка защиты. Напротив стоит профессор Альман и за долю секунды создает с десяток магических сфер, летящих прямиком к нам. Я едва успеваю выставить вперед руки, чтобы защититься, и шар отлетает к центру зала, не причинив никому вреда.

– Получилось… – не веря в успех, прошептала я. Да, это настоящий прорыв по сравнению с моими писклявыми комарами-пульсарами! Да, у других заряды мощнее, Жозефина и вовсе успела создать на ряду с отражателем поглощатель.

– Недурно, но… Кера Софи, вы должны быть резче, решительнее, быстрее, – отчитал меня Альман. Мне вновь казалось, что он имеет в виду совсем не занятие. – Нужно давать отпор, понимаете?

– Да, профессор.

– Теперь расходимся. Даже не знаю, кого поставить вам в пару, кера Софи, – задумчиво протянул куратор, разглядывая керов. Я и без Раймонда понимала, что с неумехой студенты продвинутого уровня тренироваться не захотят. Не так интересно соревноваться с человеком на трехколесном велосипеде, когда у тебя двухколесный, причем скоростной.

– Позвольте мне, – и это говорил Эндрю.

– И я согласен, – пожал плечами Грегор Понт.

– Ну, меня вы точно не одобрите, – завершил Егер чисто символически.

Альман стушевался на секунду, прежде уверенный в том, что потушил все возможные искры во всех местах этих парней. Взгляд Раймонда сначала просверлил отверстия в керах, а потом перешел на меня, будто спрашивая: «Что такого вы сделали, чтобы они липли, как репейники?!»

– Подумать только, от желающих отбоя нет, – не удержался от комментария профессор, обходя вокруг меня и окутывая своим мрачным настроением. В какой-то момент он не удержался и наклонился к самому уху, шепча. – Что-то я сглупил. Мне стоило предложить что-то покрепче чая? Для храбрости, естественно.

У меня коленки подкосились от подобной дерзости. Ведь Альман вел себя всегда правильно в присутствии адептов, а сейчас выбивал меня из колеи своей скрытой обидой. И у него это просто прекрасно вышло!

– Кер Эндю в пару к кере Софи, – Альман с бесстрастным выражением лица отступил, оценивая мое смятение, и, оставшись довольным эффектом, уже спокойно дал указания. – Вы хорошо управляете магией, поэтому сможете контролировать поток. Итак, за линию разметки не выходить, иначе рискуете попасть под удар, не смягченный системой безопасности. Если все сделаете правильно, а противник не сможет отразить, готовьтесь к первому ранению, которое будет в сто раз менее болезненным, чем в реальной жизни. Перед вами бесцветный двухслойный щит, который гасит действие магии, если она проникает дальше вытянутой руки. Надеюсь, вы понимаете, что в этом случае стойка должна быть правильной?!

– Да, профессор.

– Тогда вперед! По десять ударов, потом смена линий!

Все шло неплохо, то есть я умудрялась создавать корявые комья, которые через раз долетали до Эндрю. В отличие от меня, молодой парень без труда кидался снарядами, как семечки плевал, я же едва успевала отбивать. Порой защитный экран взрывался всплесками от столкновения, а потом, когда искры рассеивались, напарник видел мое ошарашенное лицо. Эндрю стоически переносил неумеху в моем лице, но невольно косился на парней, вошедших в раж.

– Как так можно?! Вы боретесь за красоту, с которой кидаете, или все же за умение правильно это делать?! – ругался Альман, в который раз поправляя стойку Амо. Наконец-то до нее дошло, что наш профессор возится преимущественно с неуспевающими, и начала намерено ошибаться. – Кера Летиция, соберитесь с мыслями. Поверьте, ваши шикарные распущенные волосы убийцам будут безразличны.

Вообще Альман критиковал всё, что движется в зале, хотя нет, замерших керов в неправильной позе, он тоже ругал. Осталось только за нашим дыханием следить и за частотой моргания, но пока Раймонд ограничился стандартным набором требований. Возня с Летицией затягивалась, потому что девушка никак не могла правильно поставить корпус, не так протягивала руку вперед, сгибала колени, а наш раздражительный куратор непременно поправлял ее.

– Какая глупость, – буркнул Эндрю, косясь в сторону этой пары и на автомате бросая в меня ком.

– У вас амнезия, кера Амо? – вздохнул Альман. Приобняв сзади руками, повернул тело блондинки в сторону. – Вы, наверное, желаете получить удвоенное домашнее задание.

Не знаю, случайно ли, но вместо одного в меня полетело два снаряда. Первый отразить успела, а вот второй разбился о защитный экран. Эндрю вообще перестал смотреть в мою сторону, а вовсю таращился на блондинку, пытающуюся соблазнить то, что не могло испытывать нежных чувств, то есть Альмана. Великий дух, министерский сын влюбился в Амо?!

Я хотела усмехнуться, но увидела очередной ком, несущийся на всех парах мне прямо в грудь. Эдрю совсем перестал смотреть, куда бьет?! Едва успев встать в стойку, сложила пальцы в символ, мысленно отдавая приказ магии отразить удар. Стойка верная, это точно, заклинание получилось, защита сработала, так почему что-то надрывно треснуло, сопровождаясь звуком разбившегося стекла, и в плечо вдруг ударила обжигающая волна?! Я даже не сразу поняла, что все пошло совсем не по плану: волна силы швырнула меня, словно тряпичную куклу, в стену, выбив из груди воздух. Острой болью все не закончилось, что-то мешало мне сделать вздох, а перед глазами замелькали разноцветные звезды с черными точками.

– Софи! – услышала голос Альмана, доносившийся откуда-то издалека. – Керы, продолжайте занятие, не смейте подходить!

– Но, профессор… – это говорил Егер, едва не со всхлипами.

– Она же не… – Эндрю боялся даже озвучить слово, а я не могла ничего произнести, хотя Альман, кажется, уже раз пять что-то спросил.

– Выполнять приказы! Немедленно! – закричал Альман, и голоса керов стихли. Говорила же, бесчувственный человек, он не понимает, что, глядя на сломанную куклу, невозможно продолжать выполнять задания. – Софи, Софи, вы можете открыть глаза?! Мне это нужно…

Нужно?! А не вернуться ли мне к линии защиты, сердце вроде бьется? Мысленно я усмехнулась, но открыть глаз не смогла. Интересно, какая картина предстала перед куратором, что видят ребята, почему едва не рыдает Велор?! Все так плохо?! Я не видела свет в конце тоннеля, не чувствовала, что жизнь меня постепенно покидает, но как ни приказывала телу, оно двигаться не желало.

И я решила сконцентрироваться на месте, где ощущалась жуткая ноющая боль – раненом плече. Магия была внутренним светом, который я отчетливо ощущала, и сейчас она… переплеталась с чужой цветом гречишного меда силой. Она живой змеей обвивала темный поток, натягивалась, пытаясь впитать, но не получалось. Тогда магия тянула за собой эту черноту, и я вдруг отчетливо поняла, что боль расползается по телу не из-за падения, а из-за чужеродной силы внутри! Стало страшно, потому что… это не укладывалось в рамки ни одной теории.

Мысленно отправилась к источнику сил, понимая, что рискую совсем отключиться от реального мира, но мне было важно оградить себя от темной магии Эндрю. Вдруг она действует как трупный яд?! От паники билась кровь в висках, звездочек стало больше, но мой источник спокойно себе поживал, будто не чувствуя надвигающейся опасности. То есть ему нормально, что с моей магией пытается перемешаться чужеродная сила?! Я просто не знала, что делать, как избавиться от неприятного чувства, будто под кожей ползали тараканы…

– Софи, будет неприятно, но потерпи, – в сознание прорвался голос Альмана, впрочем, он бы и на тот свет достучался. – Ты должна выкарабкаться.

Раз Альман так говорит, то смерти точно придется смириться с этим. Я даже внутренне зарделась, всегда думала, что он жаждал избавиться от непослушной керы, а сейчас спасал. Не успела умилиться, как грудь прожгла очередная боль. И в отличие от удара Эндрю, она выжигала всю душу. На сердце поставили огненную сковородку, оставляющую болезненные ожоги. Моя магия, почувствовав очередное вторжение на свою территорию, поспешила соединиться с силой, только вот источник вдруг начал переполняться… Великий дух, я не знаю, что могло произойти! Но от лишней магии в организме начало тошнить, сила Альмана выжигала мою!

Началась настоящая боль, заставляющая корчиться, как червяк на солнце. Сотни игл вонзались в кожу, сердце зажаривалось на гриле, а из глаз лились слезы. Если так продолжится, то я точно умру. Неимоверным усилием воли, издавая странные всхлипы, положила свои пальцы на руку Альмана и прошептала:

– Не надо…

Запас сил иссяк. Прежде чем потерять сознание, сквозь узкие щелки глаз заметила в отражении зеркал свое тело, подхваченное руками Альмана. Великий дух, почему меня спасает этот мужчина?!

Пробуждение было сладким в том смысле, что я не чувствовала ничего, как будто выпила лошадиную дозу обезболивающего. После пар с Альманом было во стократ хуже, а сейчас хотелось радоваться жизни, хорошенько размяться, съесть пирог Белевинь. Я распахнула глаза, щурясь от яркого света. Постепенно возвращалась память о происшедшем, вызывая боль в голове. Это ведь все ненормально! Как тело может впитать магию, оно что, губка?! Почему тогда сила Альмана вызвала обратную реакцию?!

– Кера Софи, – раздалось сбоку, и мужчина сжимавший до сих пор мою ладонь вдруг ее отпустил. Зря. Мне ведь нравилось. – Кера Софи, почему у вас испуганный взгляд? Вы ничего не помните?!

Нет, наркоз странно на меня влияет, как и ваш участливый взгляд. Просто синее море обаяния без намека на глыбы льда! Может, я в своей фантазии?!

– Я все помню, – хрипло произнесла, чувствуя во рту пустыню Сахару. – Вы… не на занятии?

– Когда вы едва не отправились к предкам? – усмехнулся Раймонд, поднимаясь с кресла. – Нет уж, я лучше проконтролирую лечение, чем буду придумывать объяснение, почему произошла такая ситуация.

– А почему? – уточнила, желая услышать его версию.

– Полагаю, ошибка система безопасности плюс нарушение техники ведения боя, – отчеканил Альман.

Я согласно кивнула, но была уверена, что все сделала правильно от и до. А в способности Эндрю создавать заклятия сомнений вообще быть не могло, хотя… он ведь разозлился от близости куратора с Амо? Но неужели магия первокурсника могла пробить первоклассную защиту?! Эта ситуация сплошное отклонение от нормы.

– Насколько болезненным был удар? – спросил куратор. – Мне нужно это знать, чтобы настроить артефакты защиты верно.

Удара не было, было столкновение, в результате которого магия проникла внутрь меня. Но, конечно, ответила я по-другому:

– Это было слишком неожиданно, профессор Альман. Я не успела как-то отреагировать, даже сгруппироваться, когда ком коснулся плеча. Было просто больно.

– Хорошо, что у вас не осталось ожога. Кажется, защита все-таки сработала, – улыбнулся Альман, с облегченным вздохом прислоняясь спиной к стене и продолжая смотреть на меня. – Эндрю… Не хочу его обвинять, но он вложил слишком много силы в удар.

– Настолько, чтобы снести защиту?

– Иногда такое бывает, когда эмоциональное состояние выходит из-под контроля, – ответил Альман. – Ума не приложу, что такого случилось с этим парнем, он всегда был спокойным.

– Ну, – протянула я, пытаясь скрыть улыбку, но Альман заметил и вопросительно уставился. – Это ревность.

– К кому?

– Ему нравится Летиция.

– Но ночует он у вас? – съязвил Альман, не имея никакого уважения к покалеченной мне, лежащей на кровати в лазарете. Не слыша ответ на вопрос, куратор вдруг спросил. – Почему вы отказались от моей помощи в зале?

– Мне было нестерпимо больно. Спасибо, что не стали продолжать.

– Вы были убедительны, как никогда, – ухмылка на губах шла вразрез с взглядом мужчины. Он, видно, вспоминал мое перекошенное лицо. – Я думал, у вас магическое истощение, кера Софи, потому что удары искрящимся комом выжигают источники. Поскольку у вас он маленький, исход мог быть печальным. Я и представить не мог, что у вас может начаться отторжение магии, такое явление достаточно редкое.… Это настоящее чудо, что вас поставили на ноги с помощью простых оздоравливающих эликсиров.

Он, конечно, верил в чудеса, но в случае со мной их было слишком много. Я с удовольствием соврала бы, что на самом деле мой источник пересох, как в засушливое лето, что магия куратором на самом деле напитывала необходимой силой, а не выжигала дотла, но я знала, это не так! Сдается мне, Альман тоже это знал, только не знал, как объяснить.

– Я не знаю, профессор… – потерянность была настоящей. Теперь феномен землянки стал интересовать меня саму, осталось только Латосу помучиться над поиском ответа на загадку.

– Не буду наседать, не берите в голову, кера Софи, – сжалился Раймонд, поворачиваясь к окну и ловя лицом солнечные лучики. – Вам нужно отдыхать. Как сочтете нужным, можете отправиться в свою комнату. Лекарь даст рекомендации.

Он направился к выходу, и я едва успела крикнуть «спасибо», вызвав улыбку. Поерзав на неудобном больничном матраце, прикрыла глаза. Перед ними по-прежнему стояла картина объединения двух сил, причем разноименно заряженных. По законам физики, такие заряды притягивались, но мироустройство Эттарии не предполагало такого от слова совсем! Это как раз из раздела универсальной магии, которая предполагает объединение силы, но своей, а не чужой! К тому же мой источник, кажется, не изменился! Великий дух, надеюсь, я не миксер этого мира.

– Кера Софи, вы быстро идете на поправку! Вот, что значит, здоровый образ жизни и физические нагрузки! Всегда говорил, что профессор Альман должен вести физподготовку на всех факультетах, – распинался лекарь, будто наш куратор был здесь. – Вам нужно хорошо спать и принимать эликсир три раза в день по десять капель. Постарайтесь, в ближайшее время не истощать свой источник, не переутомляться, не подвергать организм стрессу.

– То есть вы освобождаете меня от занятий? – с надеждой спросила я.

– Нет, кера, это ваша обязанность…

– А от физподготовки?

– В крайнем случае. Физические нагрузки необходимы организму.

Мда, кажется, лекарь понятия не имел о наших нагрузках. Занятие у Альмана это не ЛФК, а круги ада. Придется лечиться одним эликсиром, наплевав на другие условия полнейшего выздоровления. Спина немного побаливала, но не сильнее головы, в глазах периодически темнело, отсутствие картинки вынуждало останавливаться на несколько секунд и замирать в нерешительности. Интересно, а если попросить Альмана, он освободит от занятий? Да нет, бред какой-то.

– От чего смеетесь, кера Софи? – услышала за спиной знакомый голос и, обернувшись, увидела стоящего у двери лечебного корпуса Альмана. – Думал, придется стоять дольше, чтобы вас поймать.

– Хотите отправить на занятия? – не удержалась и скривилась. Стоило только с постели встать, как сразу кидает в бой.

– Ни в коем случае, скорее наоборот хочу проследить, как вы дойдете до своей комнаты, – мужчина подошел ко мне, отобрав сумку, и подхватив на руки. – Что? Это слишком вызывающе?

– Именно так, профессор Альман. Второй раз за день у вас на руках грозит мне тонной зависти, а вам – сплетен, – заметила я, хотя в тайне желала остаться в его объятиях. Ничего такого, просто… – Поставьте меня, будьте добры. В моих силах самостоятельно добраться до общежития, могу даже обещать, что никуда не сверну и никому незнакомому дверь не открою.

– А еще? – всерьез задумался Альман.

– Ээ, не пойду к керу Латосу, – с ожиданием во взгляде посмотрела на Альмана. На его ключицы, выглядывающие из-под рубашки, на пуговицу, что могла расстегнуться невзначай, на губы… Тьфу. Да что мне вкололи? – Ставьте уже.

– Вы смеете мне приказывать? – брови поднялись вверх, а в голосе звучала надвигающаяся гроза. Я покачала головой, удобнее устраиваясь на руках, потом поняла, как это выглядело со стороны, и резко соскочила, едва не врезавшись в дерево. – И вы утверждаете, что способны самостоятельно дойти до комнаты?

– Мне сказали, – спокойно начала я, делая паузу после каждого слова и проверяя, рванет или нет, – что нужно изолировать себя от раздражителей. Лекарь настоятельно рекомендовал избегать любые факторы, вызывающие стресс… А я очень ответственная больная, поэтому четко выполняю рекомендации.

– То есть я вызываю стресс? – странно, но Альман не злился, а едва удерживался от улыбки. – Думал, вы уже привыкли, как и другие керы.

– Несомненно, но…

– Великий дух, кера Софи, с кем вы спорите? – покачал головой Альман, показывая на мощеную плиткой дорожку, ведущую сквозь плакучие ивы на главную площадь кампуса. – Вы пугаетесь единственного мага, которому можно доверять.

Ага, конечно, а потом этот самый верный пес принесет меня своему хозяину (Керону или императору) в зубках. Мне на миг стало интересно, насколько Альман независим от других? Воспитанный в рамках системы, он должен был следовать правилам, он их действительно любил, но его методы обучения шли не по утвержденным методикам. А что с жизнью? Он подчинялся своим желаниям или воле других магов?

– О чем задумались? – Раймонд обернулся, заметив, что моя тень не движется вслед за его. – Кружится голова?

– Нет, все в порядке, профессор, – качнулась я и засеменила следом за куратором.

Мы неспешно шли по улочкам кампуса, обходя людные места. С одной стороны, я была благодарная за подобный маршрут, но с другой… в голову постоянно лезли странные мысли по поводу Альмана. Я собиралась зажать его в подворотне то ли для поцелуя, то ли для допроса с пристрастием, (пока не решила, но первое заметно перевешивало второе).

– Почему не идете, кера Софи? – вновь обернулся куратор, склонив голову.

Какого черта, ветерок взъерошил его волосы, да еще солнышко так вовремя вышло из-за облачка, чтобы подсветить фигуру Альмана. Глаза стали ярче, рубашка плотно облепила мускулистое тело, а непослушная прядка упала на лоб, делая куратора таким…ребячески красивым. Мы тут голливудский фильм снимаем или идем из лазарета в студенческую общагу?! Почему Раймонд выглядит как сицилийский миллиардер, у которого за углом стоит яхта, а не деканат с гниющей мебелью?!

– Простите, я что-то отвлеклась на свои мысли, – голос к удивлению звучал хрипло, и от Альмана это не укрылось. Взгляд стал сразу насмешливым. – Давайте отсюда сама пойду, до общаги рукой подать.

– Вам, кажется, нужно заглянуть в одно место, – ухмыльнулся Раймонд. – Тяжело стоять рядом? Точнее сложно противостоять притяжению?

– Откуда вы знаете? – упавшим голосом произнесла я, трогая руками пылающие щеки.

– Вы плохо скрываете свои эмоции, – тем временем Альман продолжал неспешно идти по тротуару, разглядывая цветы в розарии. – А вообще это одно из побочных действий эликсиров, которых в вас влили достаточно много за последние два часа. К вечеру должно пройти, но если хотите, могу помочь избавиться от новых чувств пораньше.

Я мелкими шажками подбежала к куратору, озираясь по сторонам, пока не заметила его с лепестками роз в руке. Нет, до вечера не дотерплю.

– Помогите, – кивнула я. – Идите к себе.

– Прекрасное решение, кера Софи, – лепестки упали к ногам, и я облегченно вздохнула. – Но сейчас вы встретите кого-нибудь мужского пола и воспылаете чувствами к нему. Еще одного ухажера в вашем окружении я не потерплю.

Чего?! А какое ему вообще дело до моих рыцарей, которые на самом деле ими не являлись?! Еще так смотрит, будто я должна была уже сто раз додуматься, куда он клонит. Как, если в моей голове джем малиновый вместо мозгов?!

– И что мы будем делать? – спросила я. – Избавьте меня от этой дряни в крови, вечно мне с зельями не везет. Только не говорите, что противоядие у вас в кабинете.

– Достаточно выпить два бокала травяного сбора, – куратор бессовестно смеялся в голос. Мне кажется, он устроил себе мини-отгул, чтобы вдоль насладиться цирком, на арене которого кера Софи под управлением заслуженного дрессировщика боевых магов профессора Альмана. – В столовую вы готовы пойти?

– Хотите сказать, что отвар избавит меня от тяги к вам?

– Надеюсь, нет, – улыбнулся мне Альман, вызвав очередную задержку дыхания.

– Что за разговоры? – я и без действия зелья скоро сойду с ума от этих странных фразочек. У меня, конечно, с опытом в отношениях не очень, даже никак, но что-то подсказывает, так с обычными адептками не общаются. – Разве допустимо говорить такое кере, причем из собственной группы?

А сама отхожу подальше в надежде, что ареал красоты через полтора метра закончит свое действие. Осторожно подняла взгляд, и снова опустила. Хорош, зараза.

– Вы, профессор Альман, не такой правильный, каким себя показываете, – выпалила я.

– Просто никто другой не желает спорить со мной.

– Намекаете, что я спорю?! – возмущение перекрыло восхищение, и я сделал шаг вперед. Даже собиралась ткнуть в куратора пальцем, но, слава великому духу, опомнилась. – Вы! Это вы меня вынуждаете!

– Кто-то просто ужасно нетерпелив к малейшей несправедливости и хочет тотчас донести до меня свою точку зрения, – осадил куратор. – За это вы мне и нравитесь, кера Софи. Подождите здесь немного, я принесу вам отвар. Или хотите заявиться в столовую со мной?

Покачала головой, скрываясь за раскидистым деревом. Пока куратор добывал противоядие, я щурилась, смотря на солнце. Странный сегодня день, слишком много событий, меняющих мою жизнь. Нервы на пределе, голова раскалывается от домыслов, сердце ноет от… недостатка чувств, точнее от невозможности поверить им.

– Пройдетесь по парку, – улыбнулся Альман, протягивая два стаканчика с зеленой жидкостью, – в моей компании?

– Ради великого духа, прекратите, – я забыла, как дышать, когда неосторожно коснулась его пальцев. Что за щенячье чувство? Точнее щемящее, но первый вариант этого слова красочно характеризует взгляд, с которым я пялилась на Альмана.

Благо, мужчина, увидев результат своего разговора, угомонился и молча направился вглубь парка. Уже через десять минут меня отпустило, я уже бодро шествовала вслед за Альманом, лишь изредка кидая взгляд на его выдающиеся орехоподобные места. Чисто научный интерес, как говорил князь Латос, а он в этом интересе толк знал. Куратор молчал, и я чувствовала себя свободной.

– Кера Софи, – произнес Альман, заметив, как я озираюсь по сторонам в попытке определить, как далеко мы ушли от центра, – вы постоянно пытаетесь сбежать от меня. Неужели зверь так страшен?

Я кивнула. У меня было много причин опасаться куратора, и главная из них висела сейчас в фойе каждого корпуса.

– Разве я плохо к вам обращаюсь? Мне казалось, мы все уладили.

– Да уж, уладили, в последнее время недоразумений с моим участием стало в разы больше, – пробубнила под нос так, чтобы это не расслышал Альман. – Вы действительно хорошо обращаетесь, даже слишком, учитывая все… обстоятельства.

Какое хорошее слово ведь подобрала для всех двусмысленных ситуаций, в которых оказалась. Обстоятельства. Будто не я виновата, а жизнь заставила. Если пофилософствовать, то так оно и есть. Разве созданиями движет не желания вселенной, не ее законы? Да, это они, по своей воле я бы ни к вампирам не полезла, в кровать к Латосу не легла, да и парней к себе в комнату не пригласила…

– Не стоит меня сильно бояться, кера Софи. На меня ни один кер так не реагирует, как вы.

– Они просто храбрятся, а на самом деле…

Альман засмеялся, и как-то неожиданно для себя засмеялась я. Мы продолжили путь по тропке дальше. Погода стояла потрясающая, раньше в такую сидела за учебниками дома, резко отказывая друзьям, а зря, многое потеряла. В далеком учебном корпусе у группы пара с Дирканом, но мне отчего-то было не жаль прогуливать. Может, потому что рядом шла очень уважительная причина забить на учебу?

Софи, действие зелья закончилось, прекрати быть фанаткой Альмана… Но помимо воли я чувствовала, как отступает страх перед ним, как рассеивается напряжение, как его сила больше не пытается подавить. Но он охотник, а не принц из фантазий.

– Вы утверждаете, что неопасны, значит, способны контролировать злость? – вдруг спросила я, догоняя Альмана и заглядывая ему в глаза.

– Самоконтролю учат в академиях, Софи, посерьезней этой. И все же я человек, который способен испытывать разрушающие чувства, в том числе и злость. В моей воле решить поддаваться им или нет.

– Если бы я могла, то не стала бы поддаваться.

– Зря, в этом случае у жизни не будет вкуса, – со снисходительной улыбкой ответил Альман, неожиданно переходя с тропы на газон и направляясь к беседке у озера. Увидев мою нерешительность, зыркнул глазами, и я поплелась следом. – Без чувств маги теряют себя, а этого допускать нельзя. Я не отказался ни от одного, просто в академии приходится быть всегда рассудительным.

– Всегда? Но сегодня утром, во время тренировки, – начала я, но запнулась. Разговор был начат, и Альман вцепился взглядом, ожидая продолжения. – Вы не из-за злости сказали мне ту фразу на ухо?!

– У каждого своя движущая сила, кера Софи. Если бы наблюдали за мной, как я за вами, то заметили, в ходе занятия я хвалил керу Валуа, которая старается ради похвалы, потом пообещал Егеру, что при должном умении он сможет стать покруче Керона. Кера Амо не терпит сравнений с другими и ждет комплиментов. А вы реагируете на провокацию. Злость – ваша движущая сила, и ее приходится пробуждать, – Альман улыбнулся краешком губ, неотрывно смотря на меня скромно сидевшую на краешке скамейки. – Побочным эффектом, кроме успехов в магии, является дерзость.

Вмиг мне стало стыдно за все эмоции. Я пыталась сдерживать себя, но всегда выходила из-под контроля. Впрочем, Альман ведь тоже хорош, иногда его провокации переходили дозволенные границы, тут любая бы взорвалась.

– На соблазнении вы тоже применяете этот метод? Вечно корите меня, – сощурившись от солнца, спросила я.

– Я не собирался вас унижать, кера Софи, а лишь раззадорить. Ваша злость толкала вас вперед порой даже сильнее, чем я рассчитывал, – усмехнулся мужчина, явно вспоминая мой красочный доклад. – Вы хорошо продвинулись в изучении боевой магии.

Да уж, продвинулась вперед – улетела сегодня в стену.

Неужели Альман не соврал?! Он делает все на благо учеников, не страшась столкнуться с нашими эмоциями или недовольством руководства? Как он может оставаться спокойным, проворачивая это? К примеру, как сил хватает касаться губами моего уха, а потом делать комплименты Амо?! Страшный человек. Неужели этика его не волнует?!

– Обдумываете мои слова? – спросил Альман, бросив мимолетный взгляд. Только стоило им столкнуться, как мы оба замерли, не в силах отвести глаз.

– У вас потрясающая выдержка, – произнесла я, замечая, как с каждой секундой темнеют глаза мужчины.

– Не будьте в этом так уверены, – говорил куратор, который в принципе не должен был допускать подобного разговора. – Вы меня прекрасно выводите из себя, кера Софи. Некоторые ваши результаты идут вразрез с моими ожиданиями.

– Это вы о чем?

– Это я о чае, который вы не хотели со мной пить.

Великий дух, снова об этом. Я думала, он сто раз уже забыл, так нет, эта тема преследовала меня, будто открыла ночью не дверь в кабинет, а в проклятую гробницу. Мужчины. У него в фанатках сотни кер академии, одной больше одной меньше, так ли важно? Но настоящему герою-любовнику нужно завоевать всех!

– Вы ждете объяснений? – уточнила я, когда Альман продолжал со злостью смотреть на меня. Казалось, деревянная беседка должна воспламениться.

– Да.

– Понимаете, я из семьи со строгим воспитанием, поэтому пить чай ночью наедине с мужчиной недопустимо.

– То ли дело вчетвером! – фыркнул Альман, складывая руки на груди.

– Мы с ребятами пили чай исключительно утром, – как можно серьезнее, произнесла я. На Альмана это произвело сильное впечатление, пальцы едва не порвали ткань на предплечьях. А я все продолжала пытаться выкарабкаться из этой ямы обиды. – Вы мужчина, который намного старше меня. Понимаете, в моей семье были особо строгие взгляды на разницу в возрасте, матушка так опасалась разговоров, что даже запирала нас с сестрицей на ночь в комнатах, а на окнах поставила решетки. С господами старше нас даже на три года разрешено было общаться только с разрешения отца и в присутствии старшего брата, он у меня воин. А все из-за того, что двоюродную тетку по молодости соблазнил директор, то есть, владелец одной лавки, а потом бросил беременную…без дома и денег…

Альман нахмурился, прищурился, но заметно успокоился:

– Не знал, что у вас такие порядки в семье.

– Да, я понимаю, что здесь другая страна, но это воспитание и постоянные проповеди оставили отпечаток на психике, – вздохнула я. Да разве это не правда? Меня не запирали, но сделали все возможное, чтобы физика была важнее любых людей. Общаться можно было разве что с Костиком. – Простите, я просто смутилась, когда вы предложили мне чай. Понимаю, что ничего плохого вы не имели в виду, воспринимайте мой отказ как рефлекс. Да и в принципе неправильно, чтобы студентка наедине с учителем… Вы понимаете ведь?

– Только в этом дело, кера Софи?

– Исключительно, – кивнула, едва слезу не пустила. – Ведь это почти грех, от которого семья меня восемнадцать лет берегла. Чай наедине с мужчиной попить! А потом что, в девках ходить?!

– Тогда мне стоит извиниться за излишнюю настойчивость.

Вулкан успокоился, катастрофа миновала. Посидев еще полчаса, наблюдая за началом заката, я собиралась уходить. Альман издевательски делал вид, что не понимает моих трепыханий, а после рискнул предложить поужинать вместе в столовой. Я ужаснулась, он не стал настаивать и просто проводил до общежития, где в Хранилище уже накопилось с десяток посланий. Самые слезливые от Егера, который винил себя во всем, обещал заботиться обо мне и достать лучших врачей, чтобы они научили меня заново двигаться. Еще три от Латоса, содержащих что-то вроде «как можно быть такой невнимательной?! Не порть мне добро, еще не все сделано. Станет получше, приходи или приползай». Одно от Эндрю с кратким: «извини, не знаю, что произошло».

– А чего так поздно? – спросила Элла, оборачиваясь с одним ярко-накрашенным глазом пурпурными тенями. – Снова работала?

– Нет, занималась с Альманом, – прошептала я, падая на постель. Сегодня нужно взламывать комнату Диркана, потому что лучшего дня не найти. Голова кружится перестала, тело слушалось, а лекарь говорил, что физподготовка полезна для восстановления привычного ритма жизни.

Латос долго ругался, пытался донести мысль, что нельзя так просто тревожить аристократов, но все же в окошко скинул три артефакта: вскрытия замков с базовой защитой, сканирования документов, и магических заклятий на случай, если у Диркана найдется что-то посложнее академической охраны. Все пошло не по плану с самого начала, так как в жилом корпусе учителей на входе дежурил консьерж, домовой Васильич, к сожалению, неподкупный и принципиальный. Две молоденькие керы пытались попасть внутрь под предлогом сдачи контрольной, но этот старичок гнал их метлой.

Какой смысл в артефактах, если все равно приходится залезать по веревке? Девчонки постарались, привязали к ограждению крепкий толстый канат, а благодаря Альману, по каменной стене я забиралась за несколько минут. Кристалл открытия был удачно размещен напротив окна, которое, скрипнув, отворилось изнутри. Латос просто гений артефактов! Нужно будет переводиться на его факультет, если выживу сегодня.

Спрыгнув внутрь, надела на руки перчатки и приступила к совершению противоправных действий, то есть к обыску уютной квартирки Диркана, состоявшей из кабинета и личной спальни. Аскетично. Почти как в казарме. Интересно, у Альмана комната оформлена в том же стиле? Встряхнув головой, принялась за дело основательно: перерыла ворох бумаг, просмотрела несколько стопок работ, даже вскрыла ящики рабочего стола, но ничего подозрительного не обнаружила. Я даже приуныла, думая, что теперь мы с Латосом точно в тупике. Эльфу, конечно, моя судьба должна быть фиолетова, но, если такой великолепный экземпляр заберут, кого он будет изучать одинокими ночами?!

– Хм, может, что-то в книжном? – я открыла створки, проглядывая выбивающиеся из общей линии книги. – Все идеально. Когда он находит время для уборки?

Я медленно прошлась вдоль стен, постучала пару раз в попытке найти какие-то ниши, даже сдвинула кресло, рассчитывая увидеть вход в погреб. Пусто. Только зря ногу потянула и ушиблась лицом о пол, когда ковер предательски сложился под носком ботинок. Я честно этого не хотела, вторгаться в святую из святых – мужскую спальню, но у меня не оставалось иного выбора. Дверь подалась с первого раза, что даже немного расстраивало, ведь под такой защитой секреты не хранят.

Комната была точной копией предыдущей с единственным отличием ­– в центре стояла кровать. Я сразу полезла в стол, от психоза едва не раскидывая кучу бумажек. От усталости громко приложилась к стене лбом, и поняла, что звона от кирпичной стены быть не должно, а вот от секретного сейфа очень даже! Артефакт Эра рассеял заклинание отвода глаз, но дверка не желала открываться: маленький поток силы только крутился возле нарисованной схемы, возвращаясь с каждого круга похудевшим в диаметре. Что-то подсказывало, это не к добру, как бы нас не вычислили по остаткам магии…

Я деактивировала кристалл, сунув в карман куртки, и принялась с большей внимательностью исследовать содержимое стола. Зря, что раньше не вчитывалась в содержимое документов, потому что скучное название «отчет» отнюдь не отражало красочного описания жизни в академии, адресованное некому Ромиру. В любом случае, этот маг не входил в состав преподавателей.

Деловые письма, какие-то странные схемы с сокращениями, понятными только Диркану, списки покупок, личные дела учащихся. Руки механически перекладывали листики, глаза выдергивали из контекста слова. Неприметный листок, выпавший из книги, не сразу попался мне на глаза. Нагнувшись за ним, упала на колени – в конце списка было мое имя. Криво написанное, будто случайно, не обдуманно, но оно было. Что же это такое?! Перечень кер на отчисление или… подозреваемых?! Кое-как успокоившись, активировала очередной артефакт, сделавший копию схемы защиты сейфа и заодно имена девчонок.

Теперь нужно исследовать странный ящичек снизу, по которому бегали огненные язычки заклятия…

– То есть, как это вы потеряли?! – вдруг послышался голос за дверью. В кабинет кто-то зашел, и по большой вероятности, это был Аркон. – Разве это была обычная бумага?! Сколько еще мне заклятий нужно наложить, чтобы она достигла адресата?!

В общем, я, как мышь, своровавшая кусочек сыра, при появлении хозяев пыталась спешно ретироваться с места преступления. Через дверь уже не выйти, из окна падать высоко, а норку так быстро не вырыть. Какой ужас, не хватало, чтобы меня поймали за руку у стола! Не приведи великий дух, начнут обыскивать! Ручка двери уже нагнулась, когда я запрыгнула в массивный шкаф.

– Это в последний раз, так им и передай. Сил больше нет копировать эти документы, – произнес Диркан, проходя мимо моего укрытия.

Я замерла и старалась не дышать, хотя нос щекотал мех осенней мантии, а рядом лежали пушистые носочки. Подумать только, за последний месяц жизни уже который раз оказываюсь в странной ситуации из-за мужчин. За такое бы отец посадил под домашний арест до конца жизни и впускал Костика по расписанию. Пока за дверями шелестела бумага, стенал Диркан, черкая пером послание, я привыкла к темноте и стала осваиваться в новом жилище. А что? Вдруг он тут что-то пикантное прячет, хотя на данной момент самым пикантным в шкафу была юная кера в моем лице.

Что это у нас? Ого, шелковые рубашки, ни разу неодетые, судя по несорванной бирке; куча носков, у которых не хватает пары (по ним можно посчитать фанаток Диркана), кожаные ремни, форма, форма, форма… О, а это что?! Я не удержалась и схватила цветастый кусочек ткани, такой приятный, мягкий на ощупь. Когда я предавалась этим ощущениям, то совсем не предполагала, что это окажутся мужские трусы! Зато когда поняла, что уже несколько минут…хм…держала в руках, резко мотнулась в сторону. Шкаф стоически выдержал, но предательски скрипнул дверкой.

Я придержала ее свободной рукой, но кто-то с внешней стороны вцепился, как коршун, и потянул на себя. Нет, нельзя! Перекинув трусы через плечо, уже двумя руками тянула дверь на себя. Шкаф начал раскачиваться, несмотря на свою монолитность. Великий дух, и чего Аркону на месте не сидится?! Может, тут моль завелась и порхает с вещи на вещь, жрет шерсть, а он решил нарушить этот интимный процесс.

Ногти предательски затрещали, грозясь сломаться. Мужчина снаружи, ругнувшись, одним резким движением дернул на себе дверцу с такой силой, что одна петля слетела. Я, не ожидав такого напора, полетела на пол, крепко зажмурившись. Сверху на меня спикировали трусы.

Повисла жуткая тишина. Я очень хотела притвориться мертвой, особенно когда стыдливо подняла глаза и приготовилась разразиться тысячью извинений. Только первое слово застряло в горле. Великий дух, ваш мир совсем меня не любит, что ли?! Рядом был Раймонд Альман и смотрел он не столько на меня, сколько на салатовые труселя на плече!

– А где профессор Диркан? – тоненьким голосом спросила я, стаскивая с плеча клочок ткани.

– Вышел десять минут назад, велел подождать, – ответил пока еще спокойно Альман, видимо, пока находясь на стадии отрицания. Может, я успею смыться до того, как дойдет?!

Встала сама, Альман все еще находился в прострации, но мрачнел с каждой секундой. Казалось, тучи проникли внутрь здания, взгляд наполнился свинцом, а на шее выступила пульсирующая вена. Я потупила взгляд, нервно комкая в руках трусы.

– Значит, строгое воспитание, и у нас с вами большая разница в возрасте? Да, Диркан будет помоложе меня на месяц, весомая разница… – прошипел Альман, поднимая на меня свой прожигающий взгляд. – Так и знал, что чай – это напиток блудниц, а поиск мужских трусов достойное занятие для будущей хозяйки!

– Профессор, я понимаю, как все выглядит со стороны… – начала я, но поняла, что на самом деле не могу объяснить это. Придется врать. – Просто понимаете, иногда очень сложно удержаться. Запретный плод сладок. Мы можем сделать вид, что тут ничего не произошло?

– МЫ?! Я не могу, кера Софи! – с ядом в голосе ответил Альман, на миг прикрывая глаза. – Еще ни разу моя кера не попадалась за таким постыдным занятием! Какое неуважение, отсутствие такта, всяких приличий! Я и представить не мог, что вы… в принципе можете оказаться здесь!

Да я тоже, но так сложились обстоятельства! Мне стыдно, но только быть пойманной за руку с трусами. Между прочим, я просто пытаюсь выжить в новом мире. Разве Альман не сам учил нас добивать результата любыми способами? Так вот он. Хотя взаимосвязь сохранения жизни землянки и наличия в ее руках мужских трусов очень сложно проследить и практически невозможно разумно объяснить.

– Вы накажете меня? – спросила я, исподлобья смотря на Альмана. Он был под напряжением, как трансформаторная будка, только надписи не хватало «Не подходи! Убьет!»

– Я даже не знаю, что с вами нужно сделать.

– На других факультетах на отработку отправляли, заставляли ходить на занятия по воспитанию, запрещали посещать развлекательные мероприятия, есть еще выговор, но это как-то очень строго, – тяжело вздохнула, переминаясь с ноги на ногу. Главное, не начать молить о пощаде, не показать врагу слабость. Альман так говорил, и я старалась не разочаровать своего учителя, кажется, тем самым раздражая его еще больше. – Это серьезный проступок, но в правилах академии не сказано, что…

– А я смотрю, вы подготовились, кера Софи, сознавали, куда идете! – недобро усмехнулся Альман, загораживая своим телом дверь, на которую я поглядывала. – И это я не задумывался об этике!

– Я все поняла, прекратите иронизировать, – выдохнула и серьезно посмотрела на мужчину. – Что вас так удивляет?

– И, правда, совсем обыденная вещь – юная кера в шкафу молодого мужчины в обнимку с его трусами. Не скажите, что дверью ошиблись?!

– Просто мне очень нравится Диркан. Понимаете?

Казалось, это задело гордость Альмана. Судя по черному взгляду глаз, которые раньше были синими, серьезно ранило. Не мне ему объяснять, что женское сердце такое: у одного не позволяет даже чай попить, а у другого заставляет трусы воровать.

– Не понимаю совсем, – резко ответил Альман, а потом прямо в лоб спросил мучивший его уже несколько дней вопрос. – Вы что, хотите сказать, Диркан лучше меня?!

– Ага, вас это больше всего волнует? – не удержалась от смешка. Вот же самовлюбленный тип! – То есть окажись я в вашем шкафу, вы бы совсем не удивились?

– Не переводите тему, кера Софи, и будьте добры объяснить, зачем вам мужские трусы? Вы могли бы взять что-то более… нормальное. Рубашку, форму, носки, в конце концов.

Я едва не прыснула со смеху, потому что все это уже у нас было, носок вообще находка прошлой недели. В данный момент актуально как раз нижнее белье! Эх, трусишки в рейтинге вещей задержатся на первом месте надолго, круче только привести самого Диркана. Эх, Софи, размечталась, у тебя вон скоро награбленное конфискуют.

- Вам жалко, что ли? – с надеждой произнесла я. Вопрос произвел фурор, Альман открыл рот и не мог ничего сказать. Такое на моей памяти впервые. – Можно я пойду, а? Как-то неудобно тут стоять. Вам, думаю, тоже не по себе от увиденного.

– Кера Софи! – раздалось сзади, когда я попыталась выйти из комнаты, обогнув замершего Альмана. Но, несмотря на мою жестикуляцию и просьбу не обращать на меня никакого внимания, куратор подошел вплотную и прошептал в лицо, схватив за плечи. – Вы совсем сошли с ума?

– От любви такое бывает. Обещаю, что больше вы меня здесь не увидите!

– Здесь?! А вы куда-то еще собираетесь?

– Не волнуйтесь, в ваш шкаф точно нет.

Я совсем не ожидала, что этот факт еще сильнее ударит по самолюбию Альмана. Мужчина даже прикрыл глаза, словно получил пощечину. Язык – враг мой. Но ничего с собой не могу поделать, когда начинается перепалка с Альманом. Он провоцирует одним своим видом. Я ведь мирная, спокойная девочка, но что творю?!

– Уходите, – вдруг произнес Альман настолько холодно, что комната могла покрыться инеем. Пока не передумал, я направилась к двери.

– А Диркану вы расскажете?

– Этого еще мне не хватало, – фыркнул Альман. – И объяснительную мне на стол!

Да хоть десять! На радостях я выбежала в дверь, сжимая в руках трусы. Как же Альман зол, раз забыл про нижнее белье! И пусть найти важных документов не удалось, я считаю операцию вполне успешной. Осталось только принести кристаллы с копиями к Эру и заставить его сломать защиту.

На следующий день наш клуб обзавелся салатовыми труселями, и обнаженный Аркон, наконец, перестал радовать нас видом интимных мест. Представить даже страшно, что одна из этих милых девушек вылепила этот... мужской Эверест так натурально. Надеюсь, они не подглядывали за профессором в душе, хотя на что я надеюсь?! Князь Латос, к которому направилась после унизительного поклонения чреслам декана, смеялся на всю общагу, когда я поведала о своих приключениях. Апогеем стала икота, а всего-то стоило сказать, что в шкафу меня обнаружил сам Альман.

– Все, в следующий раз лезем вместе! Я чуть со стыда не сгорела, князь! – он смеялся, а я краснела от одних воспоминаний. – Так ведь куратора до сердечного приступа можно довести…

– Поверь мне, ему весело.

– Единственный кому здесь весело, это тебе, – буркнула я, зажимая руку. Сегодня место забора крови болело сильнее обычного. – А меня внесли в этот странный список. Эр, неужели они догадываются?

– Я с Дирканом так близко не общаюсь, – протянул блондин, растягиваясь в кресле и разглядывая сидящую у своих ног меня. Это поза стала напрягать, потому что каждый раз я подмечала довольный взгляд Эра. – У тебя все равно не получается держаться от них подальше, так подойди поближе и выясни.

– Ага, тогда в этом списке я буду под номером один… – вздохнула, на миг представив себя шпионом. Против Альмана шансов нет, быстрее я сама сознаюсь, чем что-то выпытаю. – Эр, на днях еще кое-что случилось. Я думаю, тебе это будет интересно.

Эльф изогнул бровь, нагибаясь ко мне и беря пальцами за подбородок. В его «слушаю» была такая жажда знаний, что я испугалась. Не много ли князь знает моих секретов? Не станет ли потом использовать? Выбора не было, этот парень стал моей надежной преградой от сурового мира Эттарии. Я все рассказала, включая свои домыслы про впитывание магии. Глаза эльфа неестественно сверкали, когда он, подумав, произнес:

– Никогда о таком не слышал, но что мешает нам проверить? – пальцы скользнули с подбородка на мои ключицы. Не без наслаждения он продолжил. – Насколько это больно?

– Терпимо, но я почти отключилась, когда моя магия начала схватывать темную силу Эндрю.

– Значит, ты чувствовала чужеродную магию, но потом она как-то соединилась с твоей… Или смогла раствориться, в то же время магия Альмана была отвергнута. Это что-то новое, Софи, – потер ладоши Латос, а потом с хищной улыбкой произнес. – Интересно, на какую магию у тебя аллергия? Может, на чужую светлую?! Давай проверим.

Я даже вымолвить не успела, как маленький белоснежный огонек северной магии прожег мне руку. Скорее от страха, чем от боли хотела закричать, но ладонь Эра крепко зажала рот. Он нашептывал какую-то чушь, касаясь влажными губами, моего уха, а я была на грани, чувствуя внутри себя новую магию. Она светилась и кололась, будто покрытая тысячью шипов, но моя светлая сила обволакивала ее, утаскивая с собой. Магия Эра практически не причиняла боли, лишь небольшой дискомфорт.

Руки парня расслабились, когда я перестала брыкаться. На глазах проступили слезы от обиды, что он помимо воли решил провести свой эксперимент! Насколько бесчеловечным нужно быть, чтобы причинить боль свободному человеку?!

– Я не твой раб, князь Латос! – зашипела, утыкаясь спиной в стену и прожигая взглядом надменного блондина. – Ты не смел… Я же сказала, что могла потерять сознание.

– Что-то не похожа ты на умирающую, кера Софи, – ухмыльнулся князь, а потом, одним резким движением спустившись на пол и придвинувшись ко мне, отцепил мои пальцы от места удара. – У тебя даже раны нет, значит, защита зала ни при чем. Софи, моя милая уникальная землянка, ты можешь впитывать и усваивать магию?! Но, видно, не всю.

Он терзал меня своими вопросами до последнего, спрашивая про каждое ощущение, просканировал какими-то заклинаниями, взял с десяток анализов. А потом, ничего не объяснив, выпроводил из комнаты. Хоть ума хватило дать мне лечебный эликсир для восстановления. Таким образом, эльф выпал из жизни на несколько дней, проводя в своей секретной лаборатории все свободное время. На письма не отвечал, дверь не открывал, и моя жизнь была заполнена учебой.

Альман зверствовал в привычной ему манере, Гугинус притащил с болота очередную пакость длинной десять метров (готова поспорить, что на это дело ходили неуспевающие керы со старших курсов) и устроил нам совместное препарирование. Наученный горьким опытом, то есть отсутствием первичных знаний о существе в лекциях, никто из керов не рискнул сделать первый надрез. Лысенький профессор нарезал круги вокруг нас, поторапливая. Я переглянулась с Егергом, подавая сигнал работать по придуманной схеме: я режу, он создает щит от брызгающей крови и едкого запаха. Тяжело вздохнув, поднесла к этому змею скальпель, делая первое аккуратное отверстие. Видимо, нам повезло чуть меньше, чем паре напротив, ведь они резали мышцы, а не желеобразную брюшину, и у них из сантиметрового разреза не хлынула потоком черная жижа.

– Прекрасно, кера Софи, вы задели сосуд! – промямлил рядом Гугинос, пока кровь лилась, как из ведра, и водопадом спускалась на пол аудитории. – Что будете делать?

– Я-то откуда знаю! – на меня напал столбняк, как и на все пары, стоящие у брюшины. – У нее что, везде такие непрочные сосуды?!

– Да! Очень прискорбно, что никто из вас не читал лекций!

Я закашлялась, если бы можно было разобрать, хотя бы слово в его бубнеже под нос, мы не позорились каждый раз так сильно. Кто-то зажимал разрезы тряпками, Грегор пытался зашить магическим заклинанием, но змея отталкивала магию, а мы с Егером просто стояли в черной луже, понимая, что каждое прикосновение к существу вызывает больший приток крови. Пары напротив сначала смеялись, но потом их постигла неудача похуже нашей, оказалось, что у жижной висерии, а именно ее препарировали, полно паразитов, живущих в пазухах на спине. Почуяв кровь, жилистые червячки начали пробивать кожу и потоком направились к нашим ранкам. Я не брезгливая, но на два метра от трупа отошла, Трейзи так вообще подлетела к окну и высунула голову наружу, Амо кричала и просила снять с нее эту гадость, только Жозефина осталась спокойной.

– Вернитесь обратно! Я вам приказываю! Вы не сдадите практику, пока не познакомитесь с внутренним миром висерии! – кричал Гугинус в нос, но больше было похоже на блеяние. – Незачет! Всем! Немедленно приступить к работе!

Еще раз глянув в сторону змеи, которую пожирали паразиты, я поняла, что завтрак просится наружу. Хлюпая ботинками по жиже на полу, направилась на выход из кабинета, ибо запах, идущий от твари, стал совсем не выносимым. По сравнению с ним коровья ферма – салон парфюмерии.

– Добрый день, кера Софи, – к кабинету направлялся Аркон, но, увидев меня, остановился. – Что на этот раз?

– Жижная висерия. Вы знаете, как ее препарировать? – спросила у декана. Вот Альман бы отправил в читальный зал, а потом дал проверочную, Аркон же только усмехнулся.

– Нужно слить кровь с одного разреза, на это может уйти около двух часов, и желательно работать в защитных масках с заклинанием поглощения запаха.

– А паразиты?

– Что? Их быть не должно, профессор должен был удалить их, чтобы…

Ответа не потребовалось, потому что дверь выпала в проход, а через нее ринулась почти вся наша группа с жирными кровяными пятнами с белыми кусочками у кого на лице, у кого на голове. Все, это я про керов, зеленые, с затуманенным взглядом, жаждой хлебнуть воздуха и помыться в хлорке.

– Чтобы переевшие паразиты не лопнули, – все-таки договорил Аркон, наблюдая за побегом керов с занятия. – Мне стоит обсудить программу с профессором Гугинусом.

– Что вы, не стоит, – ухмыльнулась я, вспоминая пары с Альманом. – Тут неприятно, но не страшно. Во всяком случае, он пока не пытается нас убить.

Диркан рассмеялся. С ним всегда было легко общаться, как с ровесником. Он никогда себе не позволял флиртовать, провоцировать, препираться или язвить. Конечно, злился и мог резко осадить, но в целом был наиприятнейшем из учителей. Только вот он внес мое имя в список!

– Вы что-то хотели узнать? – Аркон заметил мой долгий взгляд на себе.

– Да, – неожиданно для себя начала я, – как идут поиски землянки?

– Пока безуспешно. Вы что-то знаете?

– Нет, к сожалению, – пожала плечами, как можно равнодушнее. И уже собиралась вернуться в кабинет, до глаз подняв ворот водолазки, как услышала голос сзади.

– Кстати, кера Софи, вы не хотите пойти в город с группой? Я не видел вашего заявления.

– Что? В столицу?! – удивилась я, впервые услышав об этом. Как это не хочу?! Кому понравится сидеть в общежитии, когда за стенами академии раскинулся магический город, о котором я понятия не имею! – Где взять заявление?!

Я сопела, сидя напротив, он исподлобья сверил своим недоверчивым взглядом. Была бы его воля, он бы непременно запер такую керу в комнате под стражей и для уверенности еще приковал к батарее цепями, а окно заколотил фанерой. Но ведь мне сказал сам декан, значит, я имею право получить разрешение на выход в город с группой!

– По-хорошему, вам бы следовало запретить покидать территорию, – вторил моим мыслям Альман, не спеша протягивать бланк.

– Так вы сами не стали наказывать.

– Потому что вы не осознаете, какую глупость сделали, – ответил Альман. – Ни к чему портить дело девушки таким замечанием. Может, проявите совесть и останетесь?

– Самонаказание? – фыркнула я, а потом вздохнула и снова повторила. – Пожалуйста, дайте бланк. Обещаю, хорошо себя вести, соблюдать все требования.

– Что вы будете делать в незнакомом городе? – расспрашивал Альман, будто я не заявление спрашивала, а визу оформляла.

– Гулять.

– С кем?

– С Велором Егером, наверное.

– Вам есть в чем пойти? За стеной нет климатического контроля, там довольно холодно.

– Надену какую-нибудь теплую форму, – парировала я, а потом привела самый лучший аргумент, за который мне будет стыдно. Но на войне все способы хороши. – А если я тут останусь, то могу снова пойти к Диркану, и меня никто не поймает. У него на полке слева еще были…

Бланк был протянут рукой Альмана.

– В чем-то вы совсем лишены скромности и чувства самосохранения, – усмехнулся мужчина. Так странно, злости в его глазах совсем не было. Мне вдруг показалось, что Альману действительно весело возиться со мной.

Готовилась к выходному дню с нетерпением, будто не в город выйти собиралась, а на бал, как Золушка. Впрочем, недалеко от правды. Ведь я отправила сообщение Латосу, написав, чтобы он не ждал, не искал, хотя за всю неделю весточек от эльфа не было. К удивлению, князь всполошился, вызвал меня к себе и два часа объяснял, что глаза и уши везде, за стенами академии всем все известно, даже больше, чем сплетницам вроде Эллы. Посему, дабы я не портила его аристократический имидж, мне надо блистать, сверкать, восхищать и еще сотня подобных эпитетов, которым после пар Альмана сложно было соответствовать.

Эльф посветил полдня своей бесценной жизни покупке одежды для меня, щедро осыпал золотыми, которые я честно пообещала отработать. Уверившись, что землянка не опозорит его неотразимый вкус, князь Латос снова удалился в лабораторию. А я, счастливая и очень даже красивая, направилась к выходу из академии, где стройными колоннами стояли мои одногруппники. Лощеные, ничего не скажешь, сразу видно, что недостатка в деньгах нет – никто не надел форму академии. Изысканную одежду портила только нашивка нашего факультета с изображением черной молнии. Амо явно надеялась столкнуться с куратором, нарядившись, как на праздник в ярко-розовую шубку и украсив высокую прическу шляпкой с перьями. Прямо торт, по сравнению с которым я невзрачная тарталетка.

И все же он, то есть Альман, неотрывно смотрел на меня, стоило только встать рядом с Егером. Слушая комплименты со стороны, я впервые улыбалась и чувствовала себя особенной, даже не злясь на Велора за его «круто». Из открытых дверей в город пронесся порыв ледяного ветра, я прижала руками меховой воротник своего бежевого пальто, вдыхая цветочный аромат самых дорогих духов империи. Великий дух, выгляжу как содержанка.

Посмеяться над своими мыслями не успела, потому что услышала оскорбительное слово «подстилка» от Амо. Сама не поняла, как успела подойти к ней и отвесить звонкую пощечину у всех на виду…

А главное на глазах куратора, который стоял практически между нами. Все знали правила академии, это грозило выговором, а в случае с высокородными детьми еще и лишними проблемами.