Найди меня, если сможешь

Глава 10.

Стоит тихая ночь, все свидетели убраны, точнее разосланы по своим комнатам, их рты отныне надежно замкнуты. Одним взглядом, брошенным на выходе, Альман навсегда отбил желание вампиров говорить о событиях текущей ночи. Разъяснительная беседа с Дирканом – рот на замке до конца дней, только слезы прольются, но лицом в подушку, чтобы не было слышно той упырьей боли, с которой они провожали меня на допрос. В один миг диверсантка превратилась в жертву ребяческой войны, бескровной, но беспощадной.

Стук сапог Альмана раздавался сзади, как набат, отсчитывающий минуты до казни. Знала ли я, что познаю сегодня настоящую жестокость? Увижу глаза палача?! Икнув от нервов, опасливо обернулась и столкнулась с режущим взглядом куратора. Нет, не показалось, он в ярости. Кажется, на секунду остановлюсь – схватит за локоть и волоком потащит к себе в кабинет…на Лубянке. Комиссар ВЧК навсегда вытравит из меня буржуазные взгляды и, оставив клеймо на душе, отправит на каторгу. Зловещий рок навис над моей головой. А, нет, это Раймонд открывает магической печатью дверь в обычный корпус.

Я, качнувшись на носках, зашла в темный кабинет в зелено-коричневых тонах. Десяток шкафов, наверное, с досье на всех керов. Кожаный диванчик. Огромный дубовый стол, заваленный бумагами. Так себе пыточная, скажу я вам, на подвал совсем не тянет: ни сырости, ни грязи, ни цепей. Да и Альман не торопился включить в себе главу НКВД, скорее играл в галантного джентльмена, уже пару минут ожидая, как я сяду на отодвинутый стул. Кажется, действие зелья достигло пика, заставляя меня взбунтоваться, прочесть речь о свободе и воле, стоя на столе, а в идеале еще и дать пощечину куратору, но где-то на задворках сознания маячила разумная мысль, что надо повременить.

– Кера Софи, вам плохо? – из мыслей вырвал голос Альмана, который при виде на мое скорченное лицо решил немного смягчиться. Правда, эта была лишь минутка милости от куратора, стоило кивнуть, как он стукнул стулом по полу и приказал. – Тогда садитесь.

В очередной раз кивнула. Да, Софи, бастовать уже поздно, тебя схватили практически с поличным, единственное, что еще возможно сделать – защищаться до последнего вздоха. Раньше за собой подобной решительности не замечала, но в этот раз твердо намеривалась отстоять свою тайну. Магический единорог, этим вечером робость куда-то испарилась. Мне бы сидеть напротив Альмана с его мегасканирующим взглядом да кивать, раскаиваться, а я сложила руки и с недоверием взирала на куратора. Он не собирался пытать меня, что даже немного разочаровало, ведь я рассчитывала выйти отсюда героем.

– Полагаю, мы можем начать, – лист бумаги с надписью «Протокол» лег на поверхность стола, а Раймонд весь напрягся и, не сводя с меня своего темного взгляда, говорил жутко спокойным голосом. Будто все чувства отключил. Будто я преступница. – Почему вы в таком виде? Откуда у вас, кера Софи, этот наряд?

– Ээ, купила на остаток стипендии, чтобы очаровать кера Латоса, – выпалила я, не ожидая, что вообще смогу говорить с мужчиной напротив. К удивлению, мне даже нравился наш диалог. И поддаваясь куражу, продолжала. – Проверяла, насколько действенны ваши советы. Решила начать с перемены облика.

– Допустим, – что-то черканул. – С чего вы взяли, что такое нравится мужчинам?

– А разве нет? – усмехнулась я, но тут же поперхнулась и отодвинулась на стуле подальше от стола. Кажущееся спокойствие куратора на самом деле было пылающей внутри него грозой, которая отражалась во взгляде. – Латосу понравилось.

– Мне за вас стыдно.

– А мне нет… – снова мужчина бросил на меня грозный взгляд, и я решила пожалеть его расшатанные нервы, нам ведь еще долго говорить. – Только немного. За то, что вы увидели лишнее.

– Хотя бы какое-то чувство вины, – ручка положена на стол, руки сложены, как у меня, зато взгляд потемнел еще больше. – Кто вас надоумил сделать это, красиво одеться и пойти к князю?! Какова реальная цель вашей встречи?

Опа, допрос перешел в другую форму – неофициальный разговор, не попадающий в протокол. Этим он и страшен, никто не заподозрит в Альмане причину моего инфаркта. Для руководства он настрочил какую-то неважную чушь, но как руководитель группы, он ни за что не спустит нарушение правил. Ох, и угораздило меня вляпаться!

Впрочем, почему я вечно вижу причину неудач в себе?! Так не пойдет. Вот, к примеру, Альман, у него дел других нет?! В общежитии стена рухнула, две диверсии за ночь, академии требуется расследование, то есть обязательное вмешательство Раймонда в ход процесса, а он вместо этого решил из меня душу вытрясти! Будто сам не знает, что происходит между мужчиной и женщиной в постели! Он хочет услышать это из моих уст?! Зачем на эту ерунду тратить свое драгоценное время?!

– А без вас там справятся? – с ядом в голосе спросила я, решив напасть на куратора.

– Об этом не переживайте.

– Ну как же? Такой инцидент, а вы тут какую-то девчонку допрашиваете! Простите, керу, но суть не меняется, – пробурчала я, исподлобья глядя на Альмана. Ох, чувствую, что не стоило так говорить с куратором, себе дороже, но сказанных слов не вернешь. Можно попытаться все исправить. – Я просто хотела сказать, что моя жизнь по сравнению с вашим временем ничто.

Упс, судя по побелевшим костяшкам пальцев Альмана, у меня не получилось вернуть разговор на мирный лад. Прав был Латос, лучше бы я сегодня молчала. Но когда Раймонд задает вопросы и так зыркает своим магическим взглядом, даже немой бы заговорил.

– Кера Софи, – с нажимом произнес Альман, – вы можете долго отпираться, но лучше подумайте своей светлой головой и оцените возможные последствия отношений с князем Латосом. Чувство страха определяет ваши ответы, поэтому предлагаю не бояться, в этом кабинете угроз для вашего здоровья не существует.

– Вы уверены? – скептично приподняла бровь. Альман себя недооценивает.

– Абсолютно, – твердый голос обволакивал, проникал вглубь сознания, и противиться ему невозможно. – Я привык помогать керам не только в учебе, но и в жизни на пути их становления магами. Вы знаете, что за насилие отчисляют? Неважно кто будет уличен, решение ректора одно для всех.

Я распахнула глаза и едва не задохнулась от возмущения, как рыба, выброшенная на берег. Он подумал, что Эр решил воспользоваться своим расовым превосходством?! Раймонд считаел, что князь полный подонок?!

– В данном случае одно ваше слово решит все, промедлений не будет, – продолжал мужчина с горящим решительностью взглядом. – Я лично прослежу, чтобы с вашей головы и волоса не упало.

Ого, какой он оказывается рыцарь без страха и упрека! Поразительное благородство, которое я раньше даже не предполагала. Ей-богу, даже если не захочешь, то обязательно обвинишь другого, чтобы только увидеть Раймонда Альмана, спешащего на помощь. Да ведь любая хочет оказаться за его проклятой потрясающей крепкой спиной! Как жаль, что моя голова до сих пор способна мыслить здраво…

– Я, по-вашему, похожа на жертву? – видимо мужчина не ожидал такого ответа и несколько секунд буравил меня своим взглядом.

– Я знаю, что вы что-то скрываете. Опыт показывает, леди очень искусны в обмане, – голос звучал уже не так приятно, скорее холодно и страшно. Прежний Альман вернулся. – Принимая во внимание, что вы были у наследного князя Оминора, а так же ваш неподобающий внешний вид, который явно не по карману обычной кере, можно сделать один вывод.

– Замечательно, профессор, может, сами объясните тогда, почему я там была? Вы ведь лучше меня все знаете.

– Скорее всего, вам угрожали или шантажировали, – с тем же убийственным спокойствием произнес Альман, осталось только заставить меня подписать бумаги с признанием.

– Угу, а вы, значит, хотите вытянуть ответы, чтобы помочь?

– Именно так.

– А может, желаете избавиться от князя Латоса таким способом? – бросила ему в лицо, едва сдерживая ярость.

В точку. Изумление, отразившееся в глубине глаз, стало лишь подтверждением догадки! Чужими руками убрать нежелательную фигуру, а заодно и ученику помочь. Браво! Очень эффективная работа! Желваки загуляли на лице Альмана. Ха, я сегодня мегапронициательная, раз смогла смутить самого куратора. Все-таки хорошее шампанское было у вампиров, напрочь отбило страх, один минус – икать хочется.

– Если мои предположения ошибочны, – продолжал Альман, не скрывая раздражения и смотря на меня прищуренным взглядом, – то вы, стало быть, оказались в комнате случайно? Этим собираетесь мне голову морочить?

– А вот и нет, очевидно, что я специально там очутилась, – настаивала на своем, вцепившись в краешек стола пальцами. – В таком виде разгуливать без причин по мужскому общежитию неприлично.

– Ах да, как я забыл, вы ведь образец приличия, – все-таки спокойствие Альмана дало серьезную трещину. – Из этих же побуждений наплевали на комендантский час?

– Почему сразу наплевала? Я пришла в комнату до его наступления, так что формально никаких правил не нарушила, – а потом и вовсе решила вбить в гроб последний гвоздь, точнее в очередной раз оправдаться. – Вам ведь известно, что двери блокируются, приди я после установленного времени, она бы просто не открылась.

– Тогда что-то засиделись вы в гостях у князя, – процедил Альман, – на ночь решили остаться?

– Дальше вы все видели.

– Всё ли? – Альман, казалось, едва не выругался, пугая меня своим горящим взглядом. Не понимаю, что на него нашло. Но мужчина снова моргнул и с негодованием обрушился на меня. – А теперь поясните, почему оказались у Латоса в кровати?

Опять двадцать пять. Это испытание на прочность? Так принципиально услышать это из моих уст? Он наверняка думает, что я не осмелюсь соврать, не скажу, потому что застесняюсь. Великий дух, он прав на все сто, но только не в эту ночь.

– Профессор, – я едва удержалась от рвущегося наружу гаденького хихиканья, – вы свои доклады по соблазнению осознаете?! Там все подробно с точностью до каждого движения описано. Или вы в силу определенных требований к своей должности уже… не практикуете то, о чем вещаете?

Я думала, что провалюсь в Преисподнею, когда увидела адское пламя после своих слов в глазах Альмана. Еще немного, и живой отсюда не выйти.

– Не пытайтесь уйти от ответа, – рявкнул мужчина, смотря в мои веселые глаза. – Кера Софи, не нужно со мной заигрывать.

– И не пыталась, я, знаете ли, сегодня уже наигралась, – то ли зелье, то ли шампанское заставляло говорить это. Было жутко и одновременно весело, как говорится, с хмельной головой и смерть не страшна, даже если она сидит напротив. – Слушайте, профессор, а зачем вам такие подробности? Мы так скоро до самого интересного дойдем.

– Я не понимаю вашего веселья, кера, – оно его возмущало, удивляло, сбивало с толка.

– А я не понимаю, какое отношение моя личная жизнь имеет к обрушению двери в общаге! Вы ведь это расследуете, а не рядовое нарушение дисциплины, – подалась вперед, но сразу же отпрянула. Все-таки быть так близко к нему некомфортно. – Мне кажется, взрыв важнее, чем мое приключение.

– Первоочередно я отвечаю за жизнь своих керов, – опираясь на руки, поднялся из-за стола Альман, – а вы ставите ее под угрозу своей, язык не поворачивается назвать, дружбой с князем Латосом.

– А мы и не друзья! – и ведь чистую правду сказала. Мышь и лаборант, ученый и подопытный, ходячая проблема и спасатель. – Поверьте, я понимаю, что меня ждет с князем.

– Мучения!

Нет, общий анализ мочи. Очень хотелось так ответить, но я прикусила губы, чтобы не усугубить ситуацию. Вышло как раз наоборот. Альман понял это действие по-своему, то есть для него это значило, что я боюсь признаться. Благо, этот мужчина был достаточно жестким и не принялся утешать меня, а продолжил давить:

– Он ничего вам не сможет сделать, в любой момент дня и ночи вы в силах прекратить свои терзания, кера Софи. Не знаю, что наговорил вам князь, но, поверьте, ничем хорошим это не закончится. Он не простит ошибок.

– Вы тоже.

– В данном случае я ваш заступник.

– Мда… – протянула я, глядя в суровые глаза этого блюстителя порядка. – Такое себе… То есть я хочу сказать, спасибо за помощь, профессор Альман. В случае необходимости обещаю, вы станете первым, к кому я прибегу доносить…то есть жаловаться…эм…признаваться.

– Кера! – процедил сквозь зубы Альман, продолжая возвышаться надо мной, и явно подавлял желание вцепиться мне в глотку после этих слов.

Так мы и глядели друг на друга: разгоряченные, подпитываемые эмоциями, красивые, но безгранично упертые…как ослы. Едва не трясемся от возмущения, кажется, что свеча на столе плавится не от огня, а от жары вокруг наших фигур, но смотрим друг другу в глаза. И тут Альман выдал:

– Вы что, пили?

Вот так алкотестер! Рассмотрел в такой темноте мои зрачки! Вот это да, его бы в лабораторию к Латосу в качестве диагноста. Ой, тьфу-тьфу, я бы тогда точно живой не вернулась.

– Кера Софи, вы пили алкоголь?!

– Три бокала шампанского, – робко ответила я под натиском Альмана. – Для храбрости.

– Перед чем?!

– Не ваше дело.

– Снова отнекиваетесь? – угрожающе звучал голос. – Это нарушение, кера Софи, и отказ отвечать на мои вопросы тоже. Еще один проступок, и вам будет вынесен выговор с занесением в личное дело.

– А если все же признаюсь? – на всякий случай спросила я, лелея надежду договориться по-хорошему. Только почему-то после этого вопроса Раймонд напрягся сильнее.

– Так вам все-таки есть в чем признаться?

– Нет…

Как-то я погорячилась с возможностью договориться. Только собралась пояснить, что ничего такого запретного не делала, как в комнату без стука зашел Аркон. Он спешно направился к Альману, но увидев испуганную меня в кресле, закашлялся и молча протянул свой плащ, дабы я прикрыла свое декольте. Хвала великому духу, разумный мужчина появился в этих тридцати квадратных метрах!

– Можно идти? – спросила я.

– Нет, – твердо ответил Альман, поворачиваясь лицом к Аркону. – Что у тебя? Срочное?

– Да, получены показания от князя Хатони, он единственный, кто на данный момент находится во вменяемом состоянии. У него токсическое отравление, – зачитал выдержу из отчета Диркан, а я собралась упасть в обморок, но как-то не вышло. – Возможно, совершено покушение на убийство наследника правящего клана.

Мама! Дышать невыносимо трудно, сердце так точно сейчас сбежит отсюда. Но с другой стороны, я ведь не похожа на убийцу, и мотива никакого не имею, так что взаимосвязь между мной в комнате Латоса и отравления Хреноти кажется невозможной. Однако дело попало в руки Альмана, этого магического Кулагина, который только глянул в лист, так сразу гневно произнес:

– Вы имеете к этому какое-то отношение?!

– Нет.

– И первый раз об этом слышите?

– Да.

– Отрицаете причастность?!

– Абсолютно!

– И ни о чем не знали?

– Нет.

– Ясно, – как-то подозрительно спокойно произнес профессор, а потом нагнулся непозволительно близко и прошептал на ухо, – тогда почему здесь сказано обратное?!

– Мне выйти? – вдруг спросил Диркан, наблюдая за нами. Я отрицательно закачала головой, но Диркан ответил свое твердое «да».

– Кера Софи, вам не кажется, что совпадений подозрительно много? – спросил Альман, стоило декану выйти за дверь. – А вы все продолжаете отнекиваться.

– Я была у князя Латоса, а это фривольная девица, о которой написано в отчете, не имеет никакого отношения ко мне, – сама верила в свои слова, так хотелось, чтобы Альман отодвинулся хотя бы на десять сантиметров. – Вы действительно думаете, что я на такое способна?!

Это был самый умный вопрос, который я задала за этот вечер. Куратор выдохнул, отстранился, смерил меня своим испытующим взглядом и мысленно согласился с моим домыслом. Скромная Софи никак не могла опоить князя, сидя у него на коленках, да и играть в карты тоже. Это поведение не укладывалось в видение мира магом, поэтому он устало привалился к столу, продолжая странно смотреть на меня. Я ерзала на месте, не понимая, что он хочет увидеть. Надеюсь, не дырочки на шее…

– Кера Софи, надеюсь, вы не посчитаете это все манипулированием. Я действительно опасаюсь ваших отношений с князем Латосом, – произнес куратор, постепенно успокаиваясь. И хоть глаза блестели от раздражения, голос звучал ровно. – И не пейте алкоголь, вы становитесь невыносимой. Можете идти.

– И все? Выговора не будет?

– Вас же не за что наказывать, не так ли? – лукаво произнес Альман, отступая назад вместе со своей тенью, которая, казалось, заползла мне на кожу. – Больше не оказывайтесь в двусмысленных ситуациях.

Кивнула и, не веря в удачу, направилась к двери, пятясь назад. Очень не хотелось поворачиваться к Альману спиной, казалось, он нападет и свяжет по рукам. Я думала, что мужчина никогда не отпустит, пока на протоколе не появится вожделенная подпись под признанием. Может, Альман лучше, чем я думала? Ведь он, наверняка, все понял или скоро поймет, но наказывать не стал, хотя мог. Почему? Это очередная проверка?

– Кера Софи, вы застыли на месте, – сообщил мне Альман.

– Я просто не понимаю, почему вы смягчились.

– Вы измотаны и наверняка хотите спать, к тому же отказываетесь все подробно рассказывать, – Альман не удержался от усмешки. – У меня нет причин больше вас задерживать. Что же вам не нравится, хотите остаться?

– Нет, нисколько, – замотала головой и направилась к двери, ставшей такой далекой. Несколько метров, но секунды тянутся так медленно, ноги едва переступали. Дикое желание уйти отсюда граничило с жаждой, но вдруг в тишине кабинета на ряду с треском магического пульсара под потолком зазвучал голос Альмана.

– Последний вопрос, кера Софи, – по голосу сразу ясно, ему действительно интересно, – почему вы не хотели ничего мне рассказывать?

Да, он действительно все понимал или почти все. Казалось, несказанные слова все равно были известны ему от и до, будто мужчина умел читать по душам, заглядывать в глубины памяти или обладал какими-то неординарными дедуктивными способностями. Я не могу сказать, что он наверняка все понял, но он определенно не поверил в мои слова.

– Потому что я для вас боевой маг, а не девушка, требующая защиты. Вы можете сказать, что угодно, но ваш принцип другой: боевой маг должен сам разбираться со всеми проблемами даже под угрозой смерти, – я замялась, а потом все же добавила. – Так что позвольте мне самой разбираться с последствиями от общения с князем Латосом.

– Вы действительно умеете удивлять, кера Софи.

Листы отчета с места происшествия разложены по стопочкам и внимательно им изучены. Альман, будто смотрел в пустоту, а на самом деле делал свои выводы, скорее всего правильные. Впрочем, на его месте Аркон бы вспоминал прелести керы, что полчаса назад сидела в этом кресле. Он бы отдал свою зарплату, чтобы узнать, намерено ли Альман оставил ее в этом роскошном откровенном платье и не дал прикрыться?! Мужчина поглядел на куратора, подумал и понял, что проиграл бы свои золотые – Раймонд бы не стал пользоваться случаем поглазеть на красотку, это вне его правил, вне воспитания.

– Твой вердикт? – посмотрел устало на друга профессор Диркан. – Давно керы не выкидывали что-то этакое. Иногда мне кажется, что молодежь страшнее армии Оминора, на войне любые средства хороши, а тут столько правил, плюс педагогическая этика, психология подростков, необходимость подавать им пример. Я с трудом понимаю, как вести себя правильно.

– Вот поэтому ты декан, Аркон, у меня сил не хватает думать об этих ограничениях, – Раймонд перекладывал листы, быстро просматривая показания и сразу же выстраивая картинку в голове. В одном он был согласен с Арконом, война действительно лучше, чем академия. Доставлять врагам неудобства всегда легче, чем расхлебывать последствия от действий учеников. Еще пару лет назад Раймонд бы посмеялся, не поверил бы ни за что на свете, что станет учителем. – Когда мы повзрослели, Диркан, а? Уже слишком стары, чтобы понять детские развлечения?

– Брюзжишь как старик, – Диркан, улыбнувшись во все зубы, закинул ноги на стол. Этакое пренебрежение правилами, маленький вызов субординации. – Иди с Кероном посиди на скамеечке, обсуди лекарственные эликсиры… Хватит притворяться серьезным, Раймонд, я то знаю тебя не первый год. Настоящая проблема не только для всех академий, но и для командования армии.

– В чем же проблема? У тебя есть доказательства? – усмехнулся Альман, на секунду оторвавшись от бумаг и коварно блеснув глазами. – Меня ни разу не поймали за руку, поэтому твои обвинения несправедливы.

– Да, да, сдаюсь, – шутливо поднял руки Аркон, наблюдая за своим другом. Такой сосредоточенный, не упускающий ни детали, умеющий, казалось, смотреть в прошлое и видеть людей насквозь. Он всегда удивлялся способности Альмана проникать в сущность всего, у того как будто был встроенный радар, безошибочно определяющий правду. – Что скажешь, Раймонд? Насколько сильно нас будет песочить Керон на следующем собрании?

– Боишься, что нас уволят раньше времени? Не переживай, мы еще нужны Керону, – Альман откинулся на спинку, на миг прикрывая глаза. Перед ним возникла Софи с ее испуганным, но наглым взглядом и отчаянной ложью на грани с безумством. Кому врала, ему! И так уверенно, что он даже на миг подумал: «а вдруг все – правда?» Глаза открылись, ловя свет тускло горящей лампы. Да, здесь Аркон, нужно решить проблему, погружаться в игры своей фантазии рано. – Я думаю, что это не наши ребята.

– Они каждый год что-то рушили. Все указывает на то, что…

– Нет. Они там были, но взрыв не их рук дело. Это точно.

Мужчины переглянулись, Аркон нахмурил брови и сразу подался вперед, опираясь руками на стол:

– Это она сказала?

– Нет, Аркон, кера Софи молчала до последнего, – к удивлению, в голосе куратора звучала гордость. Он не сомневался ни секунды, что ни один из парней не проколется, но милая девчушка, боящаяся… его (кажется, он был единственным ее страхом) должна была сразу проговориться. Только она молчала, даже посмела шутить с ним. – Сказала, что понятия не имеет о происшествии.

– И ты поверил?! Как это…. Почему ты не заставил ее все рассказать? – изумлению Диркана не было предела. Однажды он присутствовал на допросе в секретной сыскной полиции, где Альман вел допрос. Так там почти все поседели. – Раймонд, я знаю, что ты при желании из любого правду вытащишь. Ни за что не поверю, чтобы девчонка смогла выдержать твой натиск в течение часа. Погоди… Ты говорил с ней о другом?

– У нас была тема поинтереснее.

– Да? У тебя и керы? – Аркон неверяще смотрел на князя, который еще ни разу на его памяти так себя не вел. Это была какая-то новая линия поведения. – Что происходит, Раймонд?

– Хотел бы я сам знать, – усмехнулся он, ощущая внутри жгучее желание продолжить игру с керой. Постепенно понятия о том, что правильно и плохо, отходили в сторону, такое часто бывало, когда власть переходила внутренней сущности. Он часто разрешал брать ей верх, только сейчас маг впервые не желал быстро прекращать погоню, будто… будто жертва ему нравилась. – Меня задели, Аркон. Я не желаю это прощать, но и наказывать не хочу. Мы все же в Академии, как ты правильно заметил.

– Пытаешься из последних сил быть правильным?

– Не уверен, что смогу, – лукаво улыбнулся Альман.

– Раймонд, – растянул его имя Аркон, улыбка растаяла на губах, а взгляд наполнился той пугающей тьмой, присущей всем магам их уровня, – главное не быть пойманным за руку, не так ли?

– Господин декан, вы даете неправильные советы своему педагогическому составу, – усмехнулся Альман, постукивая костяшками пальцев по столу. Тем и хороши фантазии, о них можно думать в своем мире, а в этом руководствоваться разумом. – Лучше расскажи о том, как чувствуют себя наши юные дарования.

– Все в порядке, Альман, всплесков не было, и мальчики ведут себя образцово. Думаю, пару лет они не будут представлять особой опасности, а под нашим руководством точно нет. Керон может немного успокоиться по этому поводу, – усмехнулся Аркон, потирая глаза. Он не спал почти всю неделю, пил энергетические зелья и носил амулеты на крови. – По поводу землян… Я, кажется, всю Академию перевернул, но ни одного не обнаружил, точнее ни одной!

– Со следующей недели ректор перейдет к более решительным действиям, тогда искать будет сложнее, – вздохнул Альман. – Мы не сможем больше сдерживать мага своими объяснениями, старик привык держать все под тотальным контролем, а сейчас ему указывает пара юнцов.

– Какая разница, Раймонд, цель у нас все равно одна. Керон хочет выслужиться, а мы… просто выполняем свою работу в этой академии.

– Мы гоняемся за ними так, будто они преступницы. Можно говорить, что это ради их блага, но по факту все выглядит, как отлов паразитов, – зло прошипел Альман, ему совсем не нравились методы ректора. С виду такой улыбчивый маг, а на деле тот еще властный тиран, привыкший держать всех в ежовых рукавицах. Скрывшиеся землянки ломали всю систему и приводили его в бешенство, поэтому он предпочитал контролировать расу, о которой мало что знал. – Не понимаю, почему он так воинственно настроен… Что он говорит этим девушкам, раз они бегут из академии? Неужели они настолько не подготовлены к обучению, как представлено в отчетах?

– Сложно сказать, сам знаешь, проверить это сложно. К тому же не ты ли всегда утверждал, что девушки поступают в академию с целью обзавестись мужем? – невесело усмехнулся Аркон. Сколько часов он провел в архивах, но ничего путного в многочисленных отчетах не нашел. Ничего не вызывало подозрений и опасений, только Альман каждый раз хмурился, велев продолжать искать. – Я составил список подозреваемых, но выделить одну не могу.

– Нужно сильнее к ним присмотреться, лучше будет, если мы найдем девушек раньше, чем о них узнает Керон. Пусть они встанут на нашу сторону, возможно, удастся что-то выведать, – Альман поднял лист с ровно написанными именами. Всего семь особ, которые сделали что-то неординарное, нетипичное для жителей этого мира. Он читал по несколько раз их имена, стараясь припомнить лица, но перед глазами был все тот же лист бумаги. Прошло долгих пять минут, прежде чем Альман положил список на стол, схватил карандаш со стола и нацарапал новое имя. – Список пополнен.

Аркон подцепил пальцами, замечая написанное с твердым нажимом имя девушки. Хотел бы и он знать, что тут происходит, в этой Академии. Казалось, их мир был незыблемым, но в один момент какой-то внутренний механизм начал рушиться. На протяжении долгих лет незримо, незаметно, под слоями магии, как под кожухой, рушиться, поэтому обнаруженная болезнь оказалась запущенной. Причину они пытались найти уже много лет, но чтобы выкроить время для поиска, им нужна была таблетка, палочка-выручалочка, механизм-регулятор, да как угодно можно назвать это сдерживающее проблему лекарство – землянку.

Они начали распутывать клубок, разматывая нить за нитью, развязывая узлы, но лишь сильнее запутались. Одна из них вела в Академию, к единственному месту, где появлялись землянки и откуда они исчезали с недавних пор. Не таяли в воздухе, растворяясь в пространстве, а терялись из поля зрения. Единственным, кто знал об этом, был Керон, но он же и сообщал обо всех происшествиях с рвением лучшего подданного его императорского величества.

Аркон с Альманом уже несколько лет здесь наблюдали за всем, пытаясь найти причины предательства, доказательства вины или разумное объяснение происходящему… Только в этот раз все еще хуже, потому что им нужна землянка кровь из носу, хотя бы одна. Поэтому Керон сходит с ума, Альман рисует свои схемы в голове, Аркон развернул поисковую операцию и не спит ночами в попытке найти девушек. Они не преступницы, они те, от которых многое зависит. Только в этом случае их жизни являются достоянием империи и охраняются ей же.

Диркан вздохнул своим мыслям, с прищуром посмотрел на Альмана и снова прочитал последнее имя в списке. Одна подпись ректора будет означать полную свободу действий для выявления землянок в отношении указанных девочек.

– Ты действительно подозреваешь керу Софи или рассчитываешь официально получить от Керона карт-бланш? – с удивлением посмотрел на князя. Мир, и правда, сходит с ума! – Раймонд, ты же не…

– Я всегда разделял свои желания и службу, – с безумной и веселой от этого безумия ухмылкой ответил Альман. – Но это не тот случай.

– Раймонд, теперь без шуток, это академия!

– Аркон, позволь мне самому выбирать методы работы и общения. Я сознаю, что творю, – уже более жестко произнес мужчина, поднимаясь с кресла и протягивая стопку бумаг измученному блондину. Ему бы сон, а не очередные восемь занятий с неумелыми магами. – Подчиненные не должны обсуждать решения руководства. Или ты забыл, что вне академии я стою выше?

– Невыносимый тип, – сморщившись, произнес Диркан, – даже тут не даешь насладиться властью, а мне уже начало нравиться.

– Да? Тогда пиши заявление и оставайся под руководством Керона. Конечно, собрания неприятные, зато все юные керы твои, – посмеялся Альман, расстегивая пуговицы на кителе. – Не стоило перечить императору, тогда бы моя руководящая должность была твоей.

– Мы оба знаем, что не в этом дело, – бросил острый взгляд Аркон, поправляя свою форму. Даже звание героя битвы, спасенная армия и завоеванный город не сдвинули с пьедестала Альмана, потому что он всегда был впереди не на шаг, на все десять… Когда-то Аркон захватил в плен вражеского генерала, но Раймонд каким-то неведомым образом (даже страшно представить какие договоры он заключает с богами и какие жертвы им приносит) заставил его признаться во всем, раскрыл несколько диверсий, нашел всех шпионов и успел их уничтожить всего за одну ночь! Ему потребовалось несколько часов для раскрытия международного заговора! А с утра он уже отчитывался перед императором о проделанной работе! Вот этого Аркон точно никогда в жизни не поймет – как можно после такого еще заставить себя написать отчёт?!

Но эта репутация императорского верного пса, как грубо называли эльфы всех стражей порядка и поданных Лионора, лишь однажды плохо сыграла Раймонду на руку – в Академии. Керон, входящий в состав Совета императора как представитель Академии и неоднократно получавший отказ на все свои инициативы, не сразу поверил в испорченные отношения между Альманом и правящей семьей. Уже более двух лет Аркон с Раймондом практически были оторваны от высшего света, чтобы ни у кого не возникло сомнений – Альман больше не имеет прав при дворе, никаких особых привилегий, теперь он сам по себе и не выслуживается, а единственным руководителем для него является ректор Керон Пасодийский. Теперь ему действительно верят, осталось только дождаться, когда злодей начнет действовать рискованней, будь то Керон или любой другой князь, чей ребенок учится здесь. Почему здесь? Потому что Альман уверен, кто-то хочет подвинуть власть императора…

Диркана же все больше стал мучить вопросы магического состояния мира, уж больно много стало сверходаренных детей. Хорошо? Нет, потому что это нарушает законы природы.

– Аркон, землянка нам нужна быстрее, чем ответы на вопросы, – вдруг произнес Альман, будто знал, о чем думал друг. Впрочем, он тоже заметил необратимые изменения, но никак не мог связать все в один узор. – Сначала девушка, а потом поразмыслим, что происходит с этим миром.

– Равновесие рушится, Раймонд, чего гадать…

Я вылетела из кабинета, даже не попросив открыть мне доступ в комнату. Как результат, в четыре утра мое тело в не очень подобающем леди виде прогуливалось среди холодного тумана по кампусу в попытках отыскать местечко для ночлега. Наверное, со стороны я походила на зомби, на неприкаянную душу, но чему удивляться после общения с Альманом?! Он пожалел меня, оставил душу в теле, чтобы завтра я на его парах смогла вдоволь ощутить весь спектр испытаний.

И все же странно, что куратор решил отцепиться от меня так быстро? Неужели Аркон гораздо интереснее керы в откровенном наряде? Да, Альман такой Альман, неисправимый правильный учитель. Нет, мне не обидно, просто… я недостаточно хороша для него?! Софи, о чем ты вообще думаешь?! Тебе пора прийти в себя, пока ты не вознамерилась взять эту нерушимую крепость осадой, оставь это Амо или Жозефине.

Я умылась в фонтане, вытравив из себя странные мысли ледяной водой. Пару минут посидев на скамеечке, подумала, что только одно создание будет безумно радо видеть меня с восходом солнца – князь Латос. На самом деле он ругался, кажется, даже проклинал меня, кидавшую в окошко камушки, но скинул-таки веревку. Да, не те нынче сказки: принцы теперь занимают выжидательную позицию, через окно Рапунцель сбрасывает канат, а не волосы, да и Рапунцель уже не та, точнее она теперь он.

– У меня ночка сложнее твоей, князь Латос, – заметила я, цепляясь пальцами за подоконник и пытаясь подтянуться. – Сжалься, а?

– У тебя руки грязные, возможно, ты трогала Альмана!

– Он не заразный! – камешек уже сорвался из-под сапог, и я замерла, накрепко вцепившись в подоконник. Еще и корсет начал сползать вниз. Вот это вид, жаль, что наш куратор не лицезреет очередную мою попытку совратить князя. – Латос, миленький, помоги!

– Уже помог сегодня ночью, к твоему сведению, мне снились кошмары! – продолжал бесстрастным взглядом смотреть на мою тушку, которая скоро начнет демонстрацию первого в жизни полета. – Скажи мне, кера Софи, ты специально желаешь поставить нас в неудобное положение?! Нет, я лично рад, но как ты до этого додумалась! Великий дух, на тебя невозможно смотреть, мышцы никуда не годятся… Плечевой пояс отвратительно развит.

– Княяязь!

– Так и быть, – Эр схватил меня за руку, затягивая в комнату, как мешок с картошкой. – Скажи не милость, зачем ты вернулась? Снова убегала от Альмана или ты куда-то снова влезла?! Поразительный феномен притягивать к себе неприятности, какая-то психическая патология вырабатывать проблемы…

Я подобрала под себя ноги, сидя на полу и даже слова не могла вставить в пламенную речь князя, оказавшегося слишком бодрым для раннего утра. Еще пару таких вторжений в личное пространство, и Эр сменит хобби, землянки станут для него ненужными. Мне в раз стало стыдно, что решила потревожить князя, могла бы переночевать на скамеечке у общаги, во всяком случае, иммунитет выдержал бы это издевательство.

– Выглядишь жалкой, – заметив мой поникший вид, констатировал Эр. – Учти, мне плакаться даже не вздумай. Это откровенный перебор в наших отношениях, кера Софи, так что… успокойся.

– Да я не за этим пришла, князь Латос, – ответила, глядя снизу вверх на своего властителя в шелковой пижамке. Сцена из эротического фильма, часть вторая. Главное, в голове что-то мгновенно перещелкнуло, интуитивно мне было удобно быть в таком положении, хотя разум восставал против подчинения эльфу. – Эр, я ведь не должна обожать тебя?

– Нисколько, но это обычно происходит со всеми девушками, – самодовольно произнес Латос, падая на мягкие перины и хитренько хихикая. Наверное, представлял перспективу расширения своего гарема за счет одной надоедливой землянки. – Так зачем ты пришла, кера Софи? Признаться в своих чувствах? Давай, побыстрее, я все с удовольствием выслушаю.

– Айщщ, какой ты напыщенный, – прошептала я, наваждение мигом спало, теперь интуитивно хотелось опрокинуть на блондина тазик с водой. – Мне ночевать негде.

– Именно поэтому ты полезла в мою кровать сегодня ночью? – съязвил Эр, прикрывая глаза и делая вид, что не замечает стоящую рядом с кроватью меня. Вот же аристократ бессовестный, с подопытными мышами лучше обращаются.

– Я оказалась тут, князь Латос, потому что Элла готовила странное зелье, которое оказало на меня возбуждающее действие. Другими словами, магические пары стимулировали мою нервную систему, напрочь отключив страх. Я была покруче Джеймса Бонда, скакала, как Тарзан, и соблазняла мужчин, возомнив себя Мата Хари, – моя речь была настолько импульсивной, что я не сразу заметила на себе заинтересованный взгляд блондина. Кажется, в нем проснулся сумасшедший ученый, готовый ринуться в дебри моего сознания. – Понимаю, ты понятия не имеешь, кто эти люди, но... как бы сказать? Я откровенно врала Альману на допросе, я шутила над ним, князь, не боясь, что полетит моя многострадальная голова!

– Ты всегда отличалась сумасбродностью.

– Не до такой же степени! Я дала укусить себя вампиру! Я спросила, нравится ли мой образ у своего профессора! Эр, у меня крыша поехала! – констатировала факт, и как-то сразу полегчало. – Думаю, тебе интересно будет взять мою кровь на анализы, пока в ней есть это странное вещество. Считай, очередной опыт за мой счет.

В комнате воцарилось молчание на несколько секунд, а потом Эра ветром сдуло с перин. Уже через минуту передо мной стоял парень с иглой, мензуркой и предвкушающей улыбкой на губах. Я с готовностью протянула руку, думая, зайди Альман в этот момент, было бы гораздо сложнее оправдываться. Ведь комната Эра не похожа на центр сбора донорской крови.

– И все же, Софи, ты потрясающий экземпляр, – вышел из тайной лаборатории эльф, снимая перчатки. Я сглотнула слюну, вытекающую изо рта и поспешила встать с княжеского кресла, дабы не получить очередной выговор.

– Спасибо за сомнительный комплимент, князь, – кивнула я, посмотрев на часы. Скоро прозвенит будильник, и пора будет в реактивном режиме собираться на пару к Альману. – Так ты понял, что это было?

– Странное вещество, никогда не слышал о подобном зелье, – блондин нахмурился, – утроенный бодрящий эликсир с эффектом устранения синяков и отеков. Не знаю, что твоя соседка пыталась сделать, но пропорции все сбиты, ингредиенты не соответствуют ни одному из оригинальных рецептов, а в побочную эссенцию выделилась сыворотка правды. Она либо гений, либо бездарь, потому что часть этого зелья запрещена в использовании вне допросных комнат.

– То есть сыворотка правды?! – ужаснулась я, едва не сев обратно своим недостойным мягким местом в княжеское кресло. – Нет, подожди, Эр, я ведь врала ему…

– Оно разбавленное, все-таки рецептура нарушена, но твоя способность лгать под воздействием этой отравы говорит об одном, – князь подошел ко мне и стал рассматривать глаза, – ты можешь сопротивляться или пытаться найти пути обмана магии. Понимаешь, если давать тебе это зелье по чуть-чуть, ты со временем привыкнешь!

– Так, Эр, давай повременим с твоими планами превратить меня в крепкого орешка, – замотала головой, пятясь к двери. Этого только не хватало – дрянь пить, чтобы в казематах не выдать саму себя. – Мне не нравится эта идея.

– Но если Альман все же догадается, решит проверить…

– Нет, Эр, мне одной ночи хватило, – на лбу даже пот проступил. – Никаких экспериментов без особой надобности, а Элла еще у меня получит!

Эр, конечно, жутко расстроился из-за категоричного отказа, зато мой внутренний инстинкт самосохранения облегченно вздохнул. Впервые за эту ночь. Ему бы отдохнуть, прийти в себя, но через полтора часа намечалась пара у Альмана, поэтому мои нервные клеточки готовились к отчаянному сопротивлению со стороны профессора. Правда, продемонстрировать выдержку пришлось даже раньше, чем я рассчитывала.

А все, потому что князь пожелал сопроводить меня до общаги, ограждая от очередных приключений. Хоть в крови практически не осталось гадости, Эр был уверен на все сто в моем неуемном желании, можно сказать страсти, влипать в неловкие моменты. Чтобы я не шокировала керов-жаворонков своим непотребным видом, даже накинул на плечи свой плащ (из старой коллекции местного модельера, поэтому тряпку было не жалко) и, задав темп ходьбы, направился к нашему замку. Наверняка, Элла спала, значит, она не успеет засечь меня в обществе с представителем мужского пола. Я аж просияла от этой мысли, и как раз в момент, когда на моих губах расцвела радостная улыбка, на соседней дорожке возник Альман собственной персоной.

Один взгляд-выстрел – заметил меня, а спереди эльфа. Второй взгляд – плащ на плечах. Мне показалось, что наш прекрасный куратор побелел за одно мгновенье. То ли сук дубовый скрипнул над головой, то ли это челюсти Раймонда растирали в порошок воображаемую Софи. Перестав слышать мои шаркающие шаги, Эр обернулся, уголком губ улыбнулся и, не глядя в сторону Альмана, схватил меня за руку и потащил за собой.

– Как знал, – усмехнулся князь, снимая с плеч свой пиджачок. Да это настоящее оружие, когда он заботливо прикрывает обнаженные плечи девушки! Я в очередной раз удивилась способности Эра все предугадывать.

– Ты это специально? – то ли от утреннего холода, то ли от близости северного эльфа поежилась, обхватывая себя руками.

– О чем ты, кера Софи? – издевательски произнес князь, остро смотря на меня. – Я не провидец, а эльф. Спроси лучше у Альмана, почему он оказался там так вовремя… Хотя, тебе лучше с ним не говорить, целее будешь. До свидания, моя милая особь, я буду ждать тебя вечером у себя.

Звучало так, юудто переговоры перейдут в чертогах демона. Почему я не могла подключить к расследованию Егера или Эллу?! Они выглядели гораздо безобиднее, добрее, человеколюбивей, чем князь. Впрочем, Велор в своих лосинах заставлял концентрироваться не на тех местах, а ведьмочка могла опоить какой-нибудь сывороткой и выдать замуж!

– Элла, что это за дрянь?! – влетела в комнату, насквозь пропитанную этим хвойно-цветочным запахом. Судя по блаженному виду ведьмы, она счастливо спала оставшуюся часть ночи, даже не заметив моего отсутствия. Да куда уж тут! Ведь кровати сквозь дым не видно! – Немедленно скажи, что ты пыталась сделать!

– Зелье красоты, – пробубнила она, причмокивая губами. – Кое-что пошло не по плану, но в следующий раз я устраню эти недостатки…

– Никакого следующего раза не будет, – решительно отозвалась я, подходя к столу с разложенными конспектами. Повсюду сердечки, имена парней, правда, лекции там тоже были написаны, но явно не осознаны. – Иначе первенство в борьбе факультетов вырвут боевые маги, причем при помощи их секретного оружия. Одной неуправляемой керы.

Я схватила тетради, пробежалась глазами по ингредиентам, посмотрела на формулы и поняла, что химия нашла меня и в этом мире. Зоя Михайловна была права, ее предмет жизненно необходим, и в данный момент он спасал сотни жизней созданий, которые могли пострадать от буйства землянки.

– Элла, я тут нашла пару ошибок в твоих расчетах, – произнесла вслух, взирая на практически полностью перечеркнутые записи. Ума не приложу, как ведьмочка имела по предмету четверку. – Настойку черкасского олеандра нужно брать в порции два к одному с северницей зеленой, и, главное, не нужно увеличивать в десять раз концентрацию экстракта кофе. Для нейтрализации побочных продуктов используй воду, а не вытяжку камыша.

– Что?! – Элла даже встала с постели и ошеломленно захлопала глазами. – Как ты все это поняла?!

– У тебя есть записи.

– Да когда они кому помогали? – махнула рукой ведьмочка, смотря на меня, как на чудо неземное. – Может, у тебя дар?! Ты точно хотела учиться на боевой магии?

О, это я себя своим умением практически выдала! Еще секунду, Элла точно завизжит и станет меня убеждать перевестись, поэтому я поспешила покачать головой:

– Боевая магия – мое все! Даже Альман мне не помешает учиться на этом факультете! – ответила я, хотя одно упоминание куратора заставило скривиться. Надеюсь, у него хватит такта не издеваться сегодня надо мной, припоминая события ночи. – Мне пора, Элла, до встречи!

– Поужинаем вместе?

– Посмотрим, – схватив сумку, выбежала я в коридор и направилась в тренировочный зал на основы магии. Ребята уже стояли у дверей, благоговейно взирая на господина профессора в тренировочной униформе.

Магический единорог, дай мне сил! Альман в форме керов смотрелся потрясающе, будто бог поравнялся со смертными, правда, один взгляд синих глаз давал понять – ему никто здесь не ровня. То ли куратор решил сегодня вспомнить военное прошлое, то ли выпустить пар после нашего разговора, но вокруг него трескался воздух от магической силы. Казалось, даже ткань грозила порваться от напряжения в теле.

– Разделиться на пары и встать друг напротив друга. Сегодня изучаем нападение быстрым ударом и защиту от него, – отчеканил профессор. – Кера Софи, мигом к Грегору Понту! Велор к кере Амо! Сколько раз говорить, что на дружеские отношения полагаться не стоит?!

Куратор прошел мимо меня, задержавшись всего на секунду, но даже одно чувство близости его пышущего огнем тела, едва не отправило в обморок. Я даже не дышала, пока Раймонд не перевел взгляд на некромантку. Он ругался на всех, вроде по делу, но неоправданно жестко. Да, Софи, неужели один разговор, в котором Альман позволил посмеяться над собой без наказания, изменил твое мнение о кураторе?! Не забывайся, он лишь ждет очередного прокола…

И долго ему ждать не пришлось, потому что боевой пульсар, который должен с грозным потрескиванием нести в себе смертельный удар по противнику, в моих руках превратился в покалеченного комара, с жалобным писком едва летевшим в Грегора и павшим к его ногам с предсмертным вздохом. Летиция фыркнула, сдерживая смешок, даже Жозефина не удержалась, Альман приказал пробовать еще. Вот и надо было ему смотреть на меня своим взглядом, полным… нет, не презрения, а понимания! Этот маньяк даже позволил себе ухмыльнуться уголком губ, когда поправлял стойку Амо, а смотрел только на меня! Что, спрашивается, ему интересно?! Тут медом намазано?! Или он вспоминает корсетное платье на месте закрытой формы?!

Очередной комар не захотел лететь и упал прямо мне под ноги. Я уже начала краснеть от смущения перед куратором, который продолжал повторять «продолжайте пробовать». Странно, что Грегор еще не насмехался, да и Эндрю не подхватывал ядовитые шуточки Амо. Магия отзывалась, я отчетливо ощущала движение расплавленного светлого потока по руке, но вместо боевого снаряда получался какой-то сгусток, простокваша, стекающие между пальцев.

– Мне стоит вам помочь? – Альман встал за спиной, поэтому слова донеслись с теплым дыханием до уха. Я лишь вздрогнула от одной мысли, что этот мужчина прикоснется ко мне.

– Не нужно, справлюсь сама, – ответила холодно, но Альман явно вознамерился снова испытать мои нервы.

– Немедленно ударьте пульсаром Грегора, иначе за сегодняшнее занятие он не успеет ничего отработать. Вы хотите, чтобы другой кер по вашей вине получил неудовлетворительную оценку?! Не стоит отказываться от помощи, когда очевидно, что она вам необходима, – поучительно произнес Альман, не понятно чего желая добиться. Он ведь не святой, чтобы желать просто помочь. – Кера Софи, ваше решение?

– Я попробую еще раз.

Альман кивнул, но никуда не ушел, даже на шаг назад не отступил, продолжая раздражать меня своим телом. Мысли ужасно путались, я судорожно пыталась понять, что за игру ведет куратор, пытается ли мстить за дерзкий разговор или же ждет момента ткнуть меня в ошибку. Магия текла, словно мед, по венам, подбираясь к кончикам пальцев, но я никак не могла сосредоточиться на пульсаре, чувствуя дыхание Альмана на своей шее. Разве это не преступление стоять так близко?!

В общем, вместо писклявого комара моя магия превратилась в бабочку, легонько полетевшую к Грегору! Я думала, что сейчас откроются врата в Преисподнею, куда меня с удовольствием примут со всеми потрохами! В зале стояла тишина, видимо, впервые в истории боевой маг решил убить всех насекомым. Меня будут бить мечами, а я спою врагам песенку, кружась среди бабочек. Видимо, так думали все в этом зале. За спиной куратор тяжело вздохнул, уже начиная уничижительную своей правотой речь:

– Кера Софи, вы понимаете, что не способны воссоздать самостоятельно простейшее заклинание атаки. Не желаете по собственной воле, так я вам приказываю встать со мной в пару! Пока не создадите пульсар, из аудитории не выйдите!

– Профессор Альман, у меня другие занятия.

– Мне все равно, ваш основной предмет этот, а профессор Гугинус переживет.

– У нас лабораторная! – взмолилась я, зная, что отработка у преподавателя твареведения в болотах. Не хотелось проводить вечер, занимаясь ловлей лягушек и жужелиц.

– Вы снова спорите со мной?! – взгляд прожигал насквозь, и, смотря в эти глаза, я попросту не могла ничего сказать. Совесть еще подсказывала, что не стоит спорить после ночных проделок. – Кера Софи, на исходную! Напоминаю, я за всеми наблюдаю, поэтому халтурить недопустимо! Вся группа может уйти после звонка, у керы Софи особые условия получения зачета.

Все, приговор подписан. Амо точно голову свернет, если Альман не сделает этого раньше. Сейчас, пожалуй, я бы не отказалась от зелья или шампанского, потому что стоять напротив профессора было невыносимо трудно. Это было даже смешно пытаться ударить в него пульсаром, да моя магия, едва появившись на свет и замечая противника, угасала и пыталась обратно впитаться в пальцы! Альман же продолжал тиранически повторять: «Соберитесь! Я уже думаю, что вам не хочется уходить!»

– Очень хочется, – от бессилья произнесла я, видя галлюцинации перед глазами. Мне на миг показалось, что Альман улыбается.

– Врете вы намного лучше, чем наносите удары, – ответил Альман, делая шаг навстречу и становясь буквально на расстоянии вытянутой руки. – Так должно быть легче.

Кому как, но не мне! Кто вообще сказал Альману, что его нахождение в опасной близости как-то облегчает ситуацию?! Моя магия предпочитает отсидеться в своем милом теплом ограниченном источнике, потому что чувствует колоссальную силу слишком близко! Отойдите, ради великого духа! Раймонд, казалось, замечал мою растерянность, но продолжал наблюдать так пристально, как Дроздов за редкой букашкой. Прозвенел звонок, ребята ринулись на выход, а наши застывшие фигуры остались стоять на месте.

Неужели я останусь наедине с Альманом?! Как гладиатор со львом на арене Колизея буду пытаться выжить, но и тут царят древнеримские порядки: без зрелища трибута никто не отпустит. Я нервно сглотнула, видя сияющие глаза Альмана напротив, его губы уже хотели что-то сказать, но вместо строго голоса сбоку послышалось:

– Профессор, мы составили список занятий с керой Софи по усиленной программе, – спасение пришло, откуда не ждали, то есть от Грегора Понта. И он буквально силой всунул в пальцы Альмана свиток. – Пока на месяц, потом внесем коррективы. Отчеты отправили вам в Хранилище… Вы не могли бы отпустить керу Софи на лабораторную? В ином случае нам некогда будет с ней заниматься.

– Что ж, это… разумно, – кивнул Альман, но брови его сошлись на переносице. Он был удивлен заступничеством не меньше меня.

Грегор, пока куратор не передумал, схватил меня за руку и выволок за переделы зала. Оказавшись в коридоре, я первый раз свободно вздохнула. Вот он долгожданный вкус свободы.

– Спасибо, Грегор, ты даже не представляешь, что меня ждало!

– Представляю, у нас ведь с ним парные занятия, – ухмыльнулся парень, а потом, подмигнув, сказал. – Ты ведь нас не выдала, а мы своих не бросаем.

– Вас допрашивали?

– Сложно смыться крыши, когда везде активировали ловушки. Демонам досталось больше. Нам вообще повезло, допрашивал Диркан, а не Альман… Даже представить страшно, что он тебе устроил. В любом случае, теперь можешь рассчитывать на поддержку боевых магов, – Грегор качнулся на носках сапог. – Было весело, спасибо за ночь, кера Софи.

– Не стоит, – махнула рукой, едва не краснея от похвалы. Это же первый раз, когда в другом мире меня благодарили парни! Да, даже на Земле такого не было, так что я впервые ощутила это теплое чувство в груди от слов «было весело». Не «ты такая умная» или «ты зануда», а «было весело».

И все бы ничего, но именно в этот момент вышел Альман. Моя лилейная улыбочка быстро растаяла под очередным недоумевающим взглядом профессора. Ой! Вот это конфуз! Вообще фраза вырванная из контекста не несет в себе никакой смысловой нагрузки, но Раймонду этого не объяснить! Пока Альман не придумал себе лишнего, я сорвалась с места, направляясь к Гугинусу на очередную пару.

Я, правда, пыталась смотреть на жизнь позитивно, но она решила убедить меня в обратном. Неприятные мелочи копились, копились и в результате превратились в огромный ком, который решил раскатать меня. Началось все с Гугиноса, который приволок какую-то болотную амебу и приказал извлечь из нее мозг, забыв предупредить, что запах внутренностей этого существа вызывает рвотные рефлексы, а попадание крови на кожу – аллергию. Как результат, везунчики вышли из кабинета зеленые, как место обитания амебы, неудачники – покрытые водянистыми бугорками. Профессор был счастлив до безумия, что мы познакомились с фауной так близко, на радостях всем поставил зачет.

Четырехядерная теория микрокапсулярной саттелитной магии им. проф Пауля Фуфельшмельхоффера под руководством незабвенного изобретателя этого предмета прошла в кромешной тьме. Начало было многообещающим, нам обещали рассказать про равновесие мира и о причине, по которой оно когда-то стало необходимым. Изначально была единая магия, а состояла она как раз из четырех стихий, но сильные маги возжелали подчинить себе стихии, тем самым натворив проблем для правящих семей. Тяжелое бремя подчинения магической силы, которая вышла из-под контроля, легла на плечи правителей. Что было после, никто нам не поведал, потому что мы «еще глупые, нельзя изучать историю с конца», как сказал профессор Фуфельтьфухоффер. Пауль извлек кристалл, проецирующий экран на доску, а сам покинул класс. Так мы целых полтора часа смотрели фильм про происхождение мира, дошли только до зарождения первых растений. Сдается мне, к концу учебы дойдем до динозавров или до древних жужелиц, так и не узнав про равновесие.

Измученная просмотром нудного фильма, отправились на пару к госпоже Сатурус. Сегодня у нас была практика по внедрению в лесистую местность. Чтобы стать с природой своими в доску в прямом смысле слова, пришлось разрисовывать себя под цвет коры. Зеленоватый оттенок на лице очень гармонично сочетался с коричневыми волосами, а заспанные глаза чернели, как дупла. Наша группа всем своим видом напоминала восставших зомби. Казалось, если постоять пару минут в коридоре, не двигаясь, среди нас могли завестись идарийские черви. Эльфийка так скрупулезно принимала работы, что группа лишилась перемены…перед занятием с Альманом.

– Прелестно, – только и сказал он, увидев нас во всей красе. – Спешу обрадовать вас, керы. Вы все сможете отмыться на моем занятии.

Неужели он отпустит в душ?! О нет, конечно, проклятый великий дух, нет!

– Сегодня не будет зачетов, оценок, моих недовольных комментариев, – он прошелся вдоль ряда, стараясь быть серьезным, но глаза наполнялись смешинками. Конечно, ведь Егер нарисовал белочку у своего уха, а я закрасила черным синяки под глазами. – Это ваша личная проверка собственной силы воли. Остановитесь, когда посчитаете нужным.

Никто облегченно не выдохнул, потому что кажущаяся простота таковой не была. Это же Альман, он не поставит оценку, но заметит все наши слабости и не простит. Память у этого мужчины феноменальная, на экзамене обязательно припомнит все ужимки, падения не только тела, но и духа.

– Строем за мной, – скомандовал Альман, неожиданно поворачивая в другую сторону от полигона. Мы от неожиданности сбились с шага, но быстро выровнялись. – Это последняя пара, ведь? Ваше задание на сегодня.

Сегодня – значит до потери сил, до изнеможения. Мы с ребятами переглянулись, мысленно спрашивая друг у друга «на сколько останешься?» Глядя на булькающее болото, мне казалось, я тут останусь навечно. Водоем был живым: все в нем булькало, плавало, иногда говорило шепелявым голосом, а потом сверкало чешуйчатым хвостом. Камыш угрожающе шелестел под возрастающее кваканье жаб. И почему Гугинус недолюбливает Альмана, ведь последний тоже без ума от флоры и фауны болот?!

– На дне спрятаны шкатулки для каждого кера. Ваша задача достать, открыть и выполнить задание, которое указано в записке. Выполненную работу принимаю в круглосуточном режиме в своем кабинете, – Альман обвел своим довольным взглядом наши ошеломленные лица и добавил. – Напоминаю, это не обязательно. Можете немедленно развернуться и отправиться на ужин или по своим делам, наказания не будет.

Куратор улыбнулся, убрал руки за спину и, развернувшись, зашагал прочь, оставляя нас наедине с собственной совестью. Он действительно не собирался наблюдать за нашими тщетными попытками достать со дна шкатулки, но я-то знала, не так важен процесс, как результат. Это задание было сложным именно из-за свободы выбора действия. Легко выполнять приказы под угрозой расправы, но станешь ли ты, оставшись один на поле боя, воевать?!

Парни поежились от вида дурно пахнущей рясы, но практически сразу нырнули с берега, из девчонок в гущу кинулась только Жозефина. Я пока еще не была столь преданной боевой магии и императору, поэтому мялась рядом с кромкой воды. Амо, видимо, обдумывала, стоит ли это ночное купание встречей наедине с Альманом.

– Что, простушка, боишься? Мне казалось, грязь тебе по вкусу, – усмехнулась Амо, начиная стягивать с себя верхнюю куртку. Смотря на нее, еще пару керов набрались смелости. – Тебя хоть плавать научили?

Девушка нырнула, правда, через секунду уже всплыла с комом водорослей на голове и пиявкой на щеке. Кажется, она шептала «это ради Альмана», когда вновь ушла под воду. Вроде неглупая, а старается из-за невозможной любви. Я лишь вздохнула, понимая, что выполнение этого задания позволит сохранить свое место. Плевать мне на императора, на боевую магию, на недовольство Альмана, я делаю это ради собственной жизни. В отличие от других, исключение станет для меня приговором.

Через час мои пальцы разбухли, они принадлежали не восемнадцатилетней девушке, а старушке. Кожа похожа на разбухший хлебушек, который может только плавать в водичке, грозясь развалиться на кусочки. Меня уже рыбы глодать начали. К ощущению чьего-то посасывающего рта у своих ног я уже привыкла, а пиявка на шее стала родной, но с русалками, пытающимися снять штаны, смирится было сложно. С каждой попыткой нырнуть сил оставалось все меньше. Легкие хотели дышать нормально, голова нещадно кружилась, стоило уйти под воду с головой. Я только сильнее путалась в водорослях, руки не могли уже рвать растения от потери чувствительности, и, каждый раз, разрывая водную гладь, я кашляла, выплевывая воду изо рта.

На карачках выползла из болота на берег, кажется, отключаясь на несколько минут. Уже смеркалось, вода сливалась по цвету с землей, только желтый диск луны в отражении стал маяком для керов, не оставивших попытки достать проклятый ларец. Нас осталось, кажется, трое, если мне не изменяет зрение. Про судьбу остальных понятия не имела, возможно, они все легко справились и уже отчитывались в кабинете Альмана, а если нет – ели вкусный ужин в столовой. На факультет ведь самые крутые маги, наверное, все просто справились за полчала и поспешили начать отдыхать, а ты, Софи, барахтаешься, пытаясь достигнуть дна.

– Не хочешь быть никчемной для него, лезь обратно, – прошептала себе, хотя на глазах едва не проступали слезы от усталости. Это обман, Софи, тело обманывает тебя, пытаясь сломить дух своей слабостью. – Докажи ему и себе, ты сможешь это…

И я поползла, не верила, но ползла обратно в вонючую воду, чтобы снова ощутить водоросли в ногах, пиявку на шее, жабу, проплывшую перед лицом. Вверх. Вдох. Вниз. И так раз десять на автопилоте, практически бездумно, но с безумным желанием достать проклятый ларец. Я даже не сразу осознала, что в моих руках оказался этот сундучок, почти утопший в иле. Может, это русалки сжалились, не захотели еще одну соперницу в своем болоте?! Или это реально я смогла нырнуть так глубоко?!

На черном ларце с золотым ярлычком «кера Софи», восседала жирная жаба. Ее зоб призывно раздулся, издав «ква». Я очнулась, поняв, что лежала практически лицом в воде, стучась челюстью о камень, пока в волосах кто-то копошился, а под топом ползали насекомые. Я прокашлялась, вспоминая, как дышат млекопитающие на грешной земле. Скажу вам, это дело какое-то мучительное, вызывающее спазмы и дикую боль, а кислород так вообще действует как виски, вызывая звездопад перед глазами.

Очухавшись, схватилась за шкатулку в каком-то диком безумии. Пальцами минут пять скребла по черной коробочке в попытке открыть. Вот будет весело, если в ней написано: «Это первая коробка из десяти. Пробуй еще». Но нет, в ней было другое, но звучало, как издевательство:

«Удивлен, если вы читаете это. Вы хорошо потрудились, кера, жду на чай».