Найденные судьбы (СИ)

Глава 42. Марьяна

Я и не поняла, как всё произошло.

С кресла мне слезать самой не разрешили, аккуратно, обращались так, словно я стеклянный сосуд. Помогли переместиться на каталку и помчали по коридорам. Один поворот, второй, третий.

За постоянно накатывающей болью я забыла про страх.

А ведь всё это время я очень боялась и самих родов и того, что за ними последует. Это тут в роддоме со мной постоянно были Ольга и Мила, опекали, учили, поддерживали. А вот что я буду делать, когда меня выпишут, я пока представляла туманно. Я даже не знала, где я буду жить. Знала, что рядом с Ольгой, но где это? Как туда добраться?

Девочки, конечно, показывали мне карту города, и рассказывали про транспорт, даже попытались научить вызывать такси. Это перевозчик такой наёмный, типа, как если бы я соседа дядю Гришу попросила меня на телеге до Глашки довезти, а потом ещё и монетку ему дала в благодарность. Только монетки у меня и отродясь не водилось. Да и зачем к Глашке на телеге ехать, когда живёт она недалече, а вот если в соседнюю деревню к тёткиной крёстной, там, наверное, монеткой одной не обойдёшься. Дешевле выйти поутру до зори да по холодку, через лес напрямки добежать, заодно грибов и ягод каких набрать можно, а зимой — хворосту.

Ольга и Мила мне говорили, что не бросят меня после родов и во всём помогут, и подробно рассказывали, как я буду жить в их мире первое время.

— А там, жизнь покажет! — говорила Ольга с умным лицом. — А сейчас надо довести дело до логического конца, так что от намеченного плана не отступаем!

— Да, мы в ответе за того, кого приручили, — поддакивала ей Мила.

— Ты всё запомнила? — спрашивали они у меня почти хором.

Я слабо понимала, что от меня требуется, но кивала и благодарила. Да, наверное, жизнь действительно потом мне всё покажет. Она же уже показала мне! Такой крендель расписала! Я первые три дня на ночь молилась о том, чтобы проснуться в своём чуланчике. Да и потом нет-нет, а подумывала о возвращении домой. Там ведь хоть и хуже, но спокойнее и привычнее. Там я свою жизнь хоть как-то представляла, замужество скорое, правда, пугало. Но, если ж поразмыслить, то все девки рано или поздно замуж выходят, из-под отцовской воли в мужнюю неволю, хозяйство ведут, детей рожают. Судьба у всех примерно одинакова. Если повезёт, и муж хороший попадется, то жить можно спокойно. А тут я одна, хотя уже почти не одна — дочка-то уже на Божий свет просится! Но, как же обидно-то, я ведь даже ласки мужской не познала, а уже с дитятей! А вот дочку я уже любила всем сердцем. Я даже представляла, как укачивать её буду, колыбельные мамины вспоминала.

Странно, но жизнь с ребёнком меня совсем не пугала. Я знала, каково это — растить детей, племянники ведь все на мне были, пока тётка с дядькой на хозяйстве да на поле.

Здесь, конечно, свои порядки, и они сильно отличаются от того, к чему я привыкла. Документы там разные на ребёнка оформлять надобно будет, без бумаг тут жить нельзя, не то, что у нас. У каждого есть паспорт — это вольная такая, там ещё и изображение твоего лица, чтоб ни с кем не перепутали. И ещё много разных документов. Я у Марины в папочке все их пересмотрела, но пока путаю, кокой для чего нужен.

Ещё ребенка надобно будет в какой-то садик на очередь ставить. Это место такое, куда кучу детей на целый день приводят к одной няньке, и она, бедняжка, за ними ходит, пока мамка с папкой на работах пропитание зарабатывают. Но это не обязательно, если ты с ребёнком сама сидеть планируешь, работаешь на дому, и ребёнок тебе не мешает, или няньку нанимаешь.

А вот в поликлинику на учёт поставить надобно, иначе придёт какая-то опека и заберёт ребёнка в приют, ему ж там, в приюте, лучше будет, чем с родной матерью. Поликлиника — это лечебница такая для детей, там следят, как дети растут, помогают, когда они болеют. Полезное, в общем-то место, только, если какой-нибудь лекарь подумает, что ты плохо за ребёнком ходишь, может тоже опеке нажаловаться.

— Поэтому, — предупредила меня Ольга, — лучше с ними не ссориться, меньше болтать и стараться соблюдать назначения в меру. Тогда всё хорошо будет. Главное, чтобы врач нормальный попался. Но не переживай, у нас на участке прекрасный педиатр, вы с дочкой тоже к нему попадёте.

Потом Ольга объяснила мне про молочную кухню и детские пособия. Оказывается, у них тут молочко деткам в специальном месте выдают, коров же никто в городах не держит! Условий для коров у них никаких нет, хлев поставить негде, а квартиры под это дело не приспособлены, да и дома у них высоченные, и до поля пока с коровкой доберёшься, все ноги сотрёшь. А я по незнанию своему думала, что тёлочку себе немного погодя заведу. Будет у нас с маленькой своё молочко! А лишнее продавать можно, деньги лишними не бывают. Об этом мне тоже Ольга сказала, когда про пособия рассказывала.

— Первое время мы с тобой везде ходить будем, — обещали мне Мила и Оля.

— Покажем тебе всё, — говорила Мила. — А освоишься ты у нас быстро, вон ты как легко учишься: и читаешь уже бегло, и задачки как семечки щёлкаешь.

— Конечно, с работы тебе потом придётся уволиться, — рассуждала Оля. — Маринину должность тебе не потянуть, да и знают её там все очень хорошо. Но у нас три года в запасе есть.

— Какие три года? — спросила осторожно я. Так долго я не думала, что задержусь тут так надолго. Мне же путь пройти надобно, а потом меня назад воротят. Или не воротят?

— Ну, пока ты в отпуске по уходу за ребенком находишься, на работу ты не ходишь, — ответила мне Ольга. — А деньги тебе при этом выплачивают. Называется это время декретом.

Видимо, она считала, что я тут останусь навсегда. Только вот хочу ли я этого? Не знаю, хотя свободную жизнь здесь я на себя уже начала примерять. Трудновато мне будет снова оказаться там. Особенно, если пребывание здесь для меня задержится надолго.

— А там, может замуж снова выйдешь, — произнесла Мила, мечтательно закатив глаза. — И первый декрет плавно перейдёт во второй!

— Какой второй? — спросила я и вдруг поняла, что предлагает Мила. Неужели так можно? У нас, если девка ребенка нагуляла, её замуж не брали. Во всяком случае, я о таком не слыхивала. Даже вдовушек молодых детных неохотно брали, только если у бабы дом добротный да хозяйство крепкое. А тут позор какой: муж к полюбовнице сбёг, с ребёнком бросил. Кто на такую позариться? Последние слова я, кажется, произнесла вслух, потому что Мила тронула меня за плечо и произнесла:

— Не парься! У нас, это не у вас. И то, что муж бросил, совсем не позорно! Оно, может, и к лучшему! Зачем тебе предатель? Маринке он, может, и был бы нужен. Она же любила его, может быть, даже бороться за него стала бы. А ты, не Марина! Можешь устраивать свою жизнь, как хочется!

Я улыбнулась. Жить, как хочется, — не об этом ли я всегда мечтала. И никому не подчиняться, не быть ни чьей собственностью. Замуж выйти по велению сердца, а не по принуждению. Детей растить в любви и согласии. Только вдруг Марине не понравится, как я распоряжусь её жизнью? И что она сотворит с моей? Ведь если я тут, то она-то наверняка, там. Эта мысль тоже не давала мне покоя.

Разговор с Марининым мужем дался мне не так легко, как решили девчонки.

Тяжкие думы о будущем крутились у меня в голове, пока не начались схватки. А после того, как меня вкатили в родовую, я вообще ничего не помню. Меня накрыла темнота.

Потом резкий запах пробился мне прямо в душу, и я почувствовала, что мне в нос тычут какой-то ветошкой.

— Самойлова! Эй, Самойлова! Очнись, — услышала я голос Марьи Ивановны. — Ты чегой-то удумала на самом интересном сознание потерять! Просыпайся, кому говорю!

Она потеребила меня за плечо, и я открыла глаза.

— Молодец! Вот так-то лучше! — Заведующая погладила меня по голове и аккуратно положила на живот маленького пищащего ребёнка. — Принимай сына! Первое прикладывание к груди — самое важное!

Сына? У Марины ведь должна была родиться дочь…