Найденные судьбы (СИ)

Глава 40. Марьяна

Я сбросила вызов, потому что Ольга предупредила меня — никаких контактов с мужем Марины без неё. А лучше вообще все общение вести через адвоката. В том, что он будет мне названивать после того, как его любовница ему нажалуется, что её из квартиры выгнали, девочки не сомневались. Только они думали, что позвонит он мне значительно раньше. А он позвонил лишь к вечеру.

Телефон запел снова, и я снова сбросила вызов, а потом вообще отключила звук.

— Да, надо сменить! — Повернулась я к тёте Кате с улыбкой. — Просто руки не доходили. Других забот хватает.

— И то верно, — согласилась тётя Катя. — Тебе сейчас в первую очередь о себе и о ребёнке думать нужно. Вот родишь, а там всё будет проще, всё утрясётся.

Родов я боялась, поэтому старалась о них не думать. Тётка каждый раз рожала в муках, потом восстанавливалась долго. Не помогали ей ни крещенская вода, ни раскрытые двери, ни распущенные волосы, никакие другие ухищрения их сельской повитухи. Хоть и была она счастливой обладательницей широкого сбитого зада, не то что я. Хотя сейчас-то мне грех было жаловаться. У Марины с пятой точкой всё было в порядке.

— Да, всё утрясётся, — согласилась я с тётей Катей. План на послеродовую жизнь Ольга с Милой для меня тоже уже продумывали. И если пойдёт всё, как они запланировали, особых забот первое время у меня быть не должно, кроме как заботы о дочке. Ведь никакого хозяйства у меня тут не было. Не нужно было вставать до свету. Доить корову, отправлять её на выпас, потом убираться в хлеву и в курятнике, но перед этим ещё наварить похлебки да хлебов напечь, а между делом ещё мужа да ребёнков обиходь. Хорошо, что многого из моей привычной жизни здесь делать не требовалось. Расти себе ребёночка да радуйся. Хотя я подозревала, что просто мне тут не будет, но решила твёрдо — привыкну, не пропаду.

— Спасибо, тёть Кать, за заботу, — поблагодарила я Екатерину Дмитриевну. — Пойду, прилягу. А то притомилась я что-то.

— Конечно, конечно, Мариночка! — не возражала она. — Ступай, отдохни! А то ребёночек родится, не до отдыха будет.

Ну-ну. Её бы на денёк на место моей тётки. Интересно, что она тогда бы сказала.

— Маринин муж звонил, девочки, — сообщила я первым делом, как только вошла в палату.

— Ты, надеюсь, трубку не взяла? — спросила Ольга.

— Нет, я сбросила вызов, как и договаривались, — ответила я.

— Это хорошо, — произнесла она. — Доставай телефон. Проверим! Может он написал сообщение какое-нибудь прислал.

Не успела я вынуть сотовый из кармана, как он снова засветился надписью «Любимый».

— И мелодия поди, соответствующая, — проговорила Ольга.

— Да, что-то про родного, — кивнула я. — Поможете потом поменять?

— Обязательно, — пообещала Мила. — Только послушаем, что он тебе сказать хорошего хочет.

И я приняла вызов, нажав кнопочку «громкая связь», а Ольга включила на своём телефоне диктофон. Удобная такая штука, когда нужно доказать, что ты не осёл, а свидетелей нет. Запись разговора с обидчиком на княжьем суде была бы неопровержимым доказательством, а то у нас нередко споры решались в пользу неправого.

— Ну, ты и стерва, оказывается, Марин! — Услышали мы сдавленный голос моего так называемого супружника.

— А что случилось, милый? — ласковым голосом спросила я. Мы так долго отрабатывали с девочками все возможные варианты этого разговора, что эти слова мне дались очень легко. Ну и большую роль играло то, что я не Марина и не питала к этому мужчине никаких чувств. Подозреваю, что Марине подобный разговор дался бы не легко. Она ведь любила Влага.

— Она ещё спрашивает! А! Выгнала бедную беременную женщину на улицу из моей, между прочим квартиры! И ведёт себя, будто ничего не произошло! — голос Влага немного окреп. Муж хотел ещё сказать что-то про то, какая я бессовестная, но я его перебила.

— Из нашей квартиры, Влад, из нашей! А уж если быть совсем точной, то из моей. Ты же не станешь отрицать, что в эту квартиру вложены средства с продажи моей наследственной квартиры?

Ответом мне была тишина. Испугавшись, что ляпнула не то, я посмотрела на Ольгу и Милу. Девчонки одобрительно улыбнулись. Да, всё правильно, про эту его Анну ни слова, разговор только по существу.

И тогда я уже с нажимом проговорила:

— Что же ты молчишь, Влад? Сказать нечего? Или думаешь, что я так легко откажусь от своей квартиры?

Девочки так часто мне об этом говорили, что я и сама поверила, что являюсь собственницей этой жилплощади. Ну, а как иначе? Квартира же принадлежит Марине, а теперь Мариной являюсь я. И я терпеть не могу, когда поступают не по-божески.

— Ты ничего не сможешь доказать, — услышали мы осторожный ответ. Всё-таки он был очень хитёр, этот Маринин муж. Девочки надеялись на другой ответ. Они мне объясняли, что если он признает в разговоре мою правоту, то на суде это будет неопровержимым доказательством. Только Маринин муж тоже об этом, похоже знал, поэтому я решила, что разговаривать нам с ним больше не о чем.

— Ну, это мы ещё посмотрим, — ответила я и отключила телефон.

Разговор отнял у меня много сил. Меня потрясывало мелкой дрожью, и заболел низ живота.