Найденные судьбы (СИ)

Глава 37. Марина

— Рано оне ушли, — проворчала старуха, а потом вдруг внимательно посмотрела на меня. — А чегой-то ты вырядилась, как на праздник?

— Дык, на смотр же звали, — ответила за меня Меланья, — мы ж не знали, что они преступницу ищут. Подумали, что на смотрины невест, вот я и принарядила Марьянку — то. А там все девки наряженные были. Наша, чего хуже других что ли быть должна!

Последнюю фразу мачеха произнесла с вызовом. И я почувствовала к ней симпатию. Всё-таки приятно иметь сообщника, который поможет выкрутится в нелегкой ситуации.

— Да я чо? Я ж просто спросила, — проговорила бабка примирительно. — Првильно всё, наша девка не должна быть хуже других. Наша лучше быть должна. Только зачем её на смотрины рядить, коли она просватана. Сидели бы дома, и не таскались никуда.

— Так мы ж не знали, зачем зовут, маменька, — ответила Меланья, — сказано-то было, всем явиться. Вот мы и пошли.

— Ты ж сама сказала, звали на смотр! — Старуха прищурилась и с хитринкой посмотрела на Меланью.

— Ах, ну вас, маменька! Чего к словам цепляетесь? — Махнула на неё рукой Меланья. — Давайте повечеряем да делами займемся, а то Марьянке еще на вечерки надобно сегодня идтить.

— Давеча не хотела. А сегодня почем надобно? Нече там делать просватанной девке, — сердито пробурчала бабка, будто и не она меня вчера на эти самые посиделки из дома гнала. Видимо, обиделась, что я её не послушала и не поперлась гулять с теми девицами.

— Мы сейчас свои вечорки устроим! Вон штопки ещё сколько осталось, — продолжала ворчать старуха. — Да и попрясть бы тоже не мешало. Нитки-то у нас закончились. Чулки вязать не из чего. А она на вечорки собралась.

— Да, я не хочу, бабушка, — решила подластиться я, подошла к ней и приобняла. — Только князев сынок наказал всем быть.

— Ох, уж этот Ванька — барагоз. Всё ему неймется да в тереме не сидится. Видимо, проказы какие придумал, — проговорила старуха и ласково погладила меня по голове. Вроде ничего особенного, а у меня от этой скупой ласки слёзы на глаза навернулись. Так живо этот жест мне мою бабуленьку напомнил.

— Главное, чтобы он со своими дружками пакостить там не начал, — подала голос Меланья. Пока мы с бабулей обнимались, она успела накрыть на стол. В комнате послышался приятный запах еды, и я почувствовала, что очень голодна.

— Ну, повечеряем чем Бог послал, — произнесла бабка, присаживаясь на лавку и отламывая кусок хлеба.

Нехитрая еда эта: гороховая каша, сало, собственноручно испечённый хлеб, показалась мне сегодня необычайно вкусной. Я буквально вылизала свою миску под удивлёнными взглядами моих домочадцев.

— Ты гляди-ка, Мелань, оголодала девка. Ты на ней чего, пахала сегодня? — спросила бабка. — Все клевала, как цыплёнок, а тут даже добавки накладывала.

— Ой, не сглазь, мамань, мож хоть чуток в тельце войдет к свадьбе-то, — сплюнула трижды мачеха и наказала мне убрать посуду, а сама зачем-то пошла в чулан.

Я аккуратно помыла посуду, вытерла насухо и разложила по местам. Мачеха же тем временем всё копошилась в чулане. А когда я уселась на лавку она вышла с мешком пуха и какими-то палочками.

— Прясть тебя сейчас буду учить, — пояснила она, — чтобы было тебе чем на вечёрках заниматься.

— А на них разве не отдыхают, — спросила я?

Бабка захихикала из своего угла. Она сидела и штопала бельё. И я думала, что к ней сейчас присоединюсь. Штопать-то я уже хорошо научилась. Но Меланья решила по-другому. Прясть я действительно не умела. А здесь без этого никак. Тольк вечёрки — это же отдых, или я чего-то не понимаю. Я вопросительно посмотрела на Меланью.

— Отдыхают, — кивнула мне она, — от дневных забот отдыхают. Девки пряжу прядут, песни поют, парни рядышком сидят, али в игры играют. По-разному. Но без веретена никак.

Попадос. Но прясть у меня неожиданно получилось почти сразу. И ничего сложного там нет: вытягивай себе ниточку из кудельки, да скручивай, да на веретено наматывай.

— Ой, умница какая! — похвалила меня мачеха. — Теперь и отпустить тебя туды не страшно.

А в голосе слышался страх. Боялась она этих посиделок. И я их тоже боялась. Я ж ведь и ляпнуть чего могу, и вести себя, как местные девки, не умею. Но дома отсидеться не получится. Иначе путь не пройдется. Сколько, интересно, там его, этого пути, осталось. Мне казалось, что я уже целую вечность здесь.

— Главное, сиди там тихонечко да помалкивай, — учила меня тем временем Меланья. — Песни петь будут, прислушивайся да запоминай. А в игры вообще лучше не ввязывайся. Особенно в ручеёк и в платочек*. А если вдруг на ночное купанье Ванька подбивать девчат станет, сразу домой беги. Останавливать будут, плачь да тятькой грозным прикрывайся, да свадьбой скорой. Ванька к просватанным шибко не пристает. Только обрядить тебя снова надобно.

Она осмотрела меня привередливым взглядом и заставила надеть ещё одну юбку поверх уже имеющихся трёх. Грудь она перебинтовала мне получше. Щеки красить не стала, а вот брови немного подвела. И теперь придирчиво осматривала, потом повесила мне через плечо холщовую сумку, типа нашего шопера и положила туда веретено с пряжей.

— Ну вот! Готово, — удовлетворенно произнесла она.

Только успели мы меня обрядить, как за окном послышался девичий голос:

— Что, тёть Мелань, снова Марьянку с нами не пустишь? Супротив княжича пойдёшь?

_________________________

Ручеёк и платочек* — подобные игры описаны в исторических заметках об играх молодёжи прошлых веков. Только правила в разных источниках отличаются, поэтому автор придумала к ним свои правила, не судите строго.