Найденные судьбы (СИ)

Глава 41. Марьяна

— Ты как-то побледнела, — обратилась ко мне Ольга, — переволновалась?

Она приобняла меня и погладила по голове.

— Всё уже позади! Всё хорошо! И ты — большая молодец! — похвалила она меня.

— Да, Марин, честно, я даже не ожидала, что ты так круто с ним поговоришь, — вставила свои пять копеек Мила. — Ты выглядела так грозно, когда говорила про квартиру. Это было так натурально! Прям как настоящая Марина! Да, Оль?

Я и, правда, когда разговаривала с Владом, вдруг себя Мариной ощутила. Мне стало так больно и обидно за себя и своего нерождённого ребёнка, что я решила: не уступлю, сделаю всё возможное и невозможное, но этот прохвост Маринину квартиру не получит. Вот только что же так больно? То отпустит, то схватит, то снова отпустит, и по ногам что-то потекло.

— Настоящей было бы сложнее держать себя в руках, думаю я, — ответила ей Ольга и снова повернулась ко мне.

— Что-то с тобой, подруга, не так, — произнесла она.

— У меня, кажется, началось, — прошептала я, сгибаясь пополам от боли.

— Ну, это мы уже проходили, — засмеялась было Мила, но посмотрев на моё лицо, метнулась к двери с криком, — эй, кто-нибудь, помогите!

— Что там у вас стряслось? — послышался голос постовой медсестры. — Прям до обхода потерпеть не можете!

— Не можем, Нина Павловна, не можем! Самойлова рожать надумала! — крикнула ей Мила.

— Прям так уж и надумала?! — Нина Павловна к нам не торопилась, а у меня боль вроде отступила. И я проговорила:

— Девочки, подождите, не зовите никого! Может, опять ложные схватки! Сейчас полежу и всё пройдет.

Я встала, и тут из меня как хлынет водица, да живот опять скрутило. Пришлось за спинку стула схватиться.

— Нет, теперь точно не пройдёт, — проговорила Ольга, — воды у тебя отошли. Теперь по-настоящему рожаешь! Мил, крикни, чтоб санитарочку со шваброй позвали ещё.

— Нин Павловна, у нас тут у Самойловой воды отошли, — крикнула Мила. — Слышите! На полу лужа большая!

— Да, иду уже, иду! — отозвалась медсеста. — Валя, давай в пятую с каталкой, — позвала она санитарку. — Марь Ивановна, у нас Самойлова из пятой рожать собралась, воды отощли! — это уже заведующей, видно, та показалась в коридоре. Обход же скоро.

— И ты ещё здесь? В смотровую её давайте, быстро!

В коридоре все забегали, загремела каталка. В нашу палату влетели одновременно тётя Катя с чистой застиранной ночнушкой в руках и тётя Валя со шваброй.

— Эх, ты, — накинулась на меня тётя Валя, — я ж только что перед обходом у вас полы намыла!

— Валь, прекрати, — осадила её тётя Катя, подлетая ко мне. — Схватки регулярные? — Я кивнула. — А воды давно отошли?

— Да минут пять-десять как, — ответила за меня Ольга. — Она встала, а из неё как потечёт, и мы сразу вас звать.

— А чего не уложили её? — сердито спросила тётя Катя, стягивая с меня испачканное бельё и натягивая чистое. — Уложить же нужно!

— Да, не успели! — огрызнулась Ольга. — Быстро же всё произошло!

Тут в палату въехала каталка, направляемая Ниной Павловной.

— Давай, красавица, устраивайся! Карета подана! — пошутила она.

Шутница, ё-моё. Наверное, настоящая Марина эту шутку оценила бы. А я впервые карету только недавно увидела, на картинке девчонки показали. Дома-то мне на князеву карету не довелось посмотреть, уехал он до моего приезда из Ухарей. Но Меланья сказывала, что у нашего князя карета богатая, золотом украшена, а сиденья внутри бархатные, мягкие, а у сыночка ейного карета ещё лучше. Не скупился князь для сыночка, всё ему лучшее заказывал: одёжу, обувку, лошадей, карету вот.

И теперь, зная, как карета выглядит, я с сомнением смотрела это подобие лавки на колесиках. На карету оно похоже не было. А как оно называется, девчонки мне сказать не успели.

— Давай, Самойлова, поторапливайся, — прикрикнула на меня Нина Павловна, — прыгай уже на каталку. Марь Ивановна уже ждет, сейчас сердиться будет!

Значит, это устройство называется каталкой!

«Спасибо, Нина Павловна, за новое словцо, — подумала я, корчась от боли и пытаясь водрузиться на шаткую поверхность, — вот ты бы ещё показала мне, как на неё прыгать, и цены б тебе тогда не было».

С Божей и тёти Катиной помощью мне всё-таки удалось улечься на каталку. И меня повезли в смотровую. Схватки у меня шли одна за другой. Боль нарастала. Девчонок со мной не пустили. И мне стало страшно.

Марья Ивановна ждала нас у открытых дверей.

— Ну, Самойлова, лезь на кресло, — обратилась она ко мне. — Когда у неё там срок родов? — Это уже к тёте Кате.

— Двадцать третьего по УЗИ. — Тётя Катя, кажется, знала про меня, вернее про Марину, всё, наверное, даже то, что сама Марина про себя не знала.

Я с её помощью перебралась на кресло. Оно уже не внушало мне тот ужас, что при первом знакомстве. Я ловко закинула ноги на подпорки и даже задрала подол.

Осматривала меня Марь Ивановна недолго:

— Ёжкин кот, в родовую её быстро! Почти четыре пальца раскрытие! Только стремительных родов нам тут не хватает! Удружила нам твоя протеже! — Это тёте Кате. — Ты уж, Мариночка, будь Лапушкой, потерпи до родовой, а! Там нам как-то сподручнее будет! — Это уже мне. — Чего стоим! Давайте, быстрее, анестезиолога зовите! Кто там у нас дежурит? И педиатра! Екатерина, ты мне помогаешь!

И меня покатили рожать!