Найденные судьбы (СИ)

Глава 19. Марина

Утром меня разбудило громкое петушиное «Ку-ка-реку!» Такое впечатление, что этот гад прямо мне в окно орал. Стоп! Откуда у меня дома петухи?

Я вскочила на ноги и не сразу поняла, где нахожусь. Честно говоря, я надеялась, что проснусь дома, ну или в роддоме. Меня же туда на скорой везли. Я хорошо помнила, что уснула после того, как рыжий фельдшер сделал мне какой-то укол. Вот и была у меня надежда, что кошмарный вчерашний день мне просто приснился. Но нет!

Я находилась в том же чуланчике. Только теперь на мне была надета одна длинная сероватая рубашка из грубой ткани, так как юбку я вчера сняла, и лапти тоже. Интересно, у меня что-то ещё тут из одежды есть, не могу же я в одном и том же постоянно ходить? И юбку, и рубашку уже не мешало бы простирнуть.

И в душ мне хочется. Да, хоть бы просто водой обтереться. И причесаться бы не мешало. Меланья-то вчера была аккуратно причёсана, да и у бабки тоже волосы прибраны были, а у меня коса растрепалась после сна. Вчера я не думала, как выгляжу со стороны, но сегодня другой день. И раз я всё ещё здесь, значит надо как-то осваиваться.

— Марьянка! Проснулась уже? — Ко мне заглянула Меланья. — А я ужо думала, что снова тебя будить придётся. Давай, надевай юбку, да пойдём к реке освежимся пока солнце не встало.

— А разве сегодня хлебы выпекать не надо? — осторожно спросила я.

Меланья прищурилась, внимательно посмотрела на меня и тяжко вздохнула.

— Нет, — проговорила грустно, видно, надеялась, что я проснусь прежней Марьяной. — Вчерась мы много хлебов напекли. На эти дни хватит. Сегодня нам только кашу да похлёбку приготовить, а потом ты за шитьё сядешь, а я в терем пойду, проследить за всем надо. Девки не успевают ничего, а князь-то завтра к вечеру быть обещался. Вот завтра у всех нас тяжёлый будет денёк.

Она ещё раз окинула меня взглядом и повернулась к выходу.

— Подожди, — окликнула я её. — Спросить хочу.

Я не собиралась упустить возможность переговорить с ней с глазу на глаз, пока бабки рядом не было. На реке разговаривать — не вариант, там тоже могли быть люди.

— Чего тебе ещё? — Меланья повернулась с не очень довольным видом, будто ждала от меня какого-то подвоха.

— Я больше истерить не буду, — проговорила я.

По всему было видно, что Меланья меня не поняла, в её взгляде читался вопрос, но проговорить в слух она его почему-то не решалась.

— Ну, плакать, кричать там, понимаешь? — пояснила я.

Мачеха молча кивнула.

— Мы же все ещё вчера про меня всё поняли. — Я потерла подбородок. — И я, как и вы, не хочу неприятностей. И на костёр я не хочу. Поэтому ты должна мне помочь. Это и в твоих интересах.

Я многозначительно посмотрела на её живот, и мачеха в страхе прикрыла его руками.

— Ты — ведьма! — прошептала она. — Зачем ты Марьяшу нашу загубила?

— Да не губила я никого, — проговорила я в отчаянии.

— Тогда куды она подевалась? — спросила Меланья. — Почему ты вместо неё?

— Не знаю почему! — Я пожала плечами. — И как оказалась тут не знаю. Я засыпала в другом месте и была собой, а проснулась уже тут. И там у себя я тоже была беременной, рожать уже скоро. Девочку ждала.

Тут я не удержалась и разревелась.

Меланья подошла ко мне, обняла и тоже заплакала.

— Ох, горюшко-то какое, — причитала она, поглаживая меня по голове. — Ох, беда-беда! Что же это такое на свете-то деется?

— И мне тут очень тяжело, — плакала я. — У нас там всё по-другому!

Мы ещё немного поплакали вместе. Потом Меланья проговорила:

— Ох, и судьбинушка над тобой пошутила как. — Она уже почти успокоилась и отстранилась от меня. — Но, поплакали, и будет. Что сделано, уже не изменишь. Нужно привыкать. Давай, утирай слёзы. Да сказывай, чем я тебе помочь могу. Только тише говори, маманя ещё спит. Не надобно, чтобы она нас слышала.

Тут я с ней была согласна.

Хлюпая носом, я прошептала:

— Мне бы расческу какую?

— Расчёску? — перебила меня Меланья.

— Ну, гребень, — поправилась я. — Чем у вас тут волосы расчесывают.

— Гребнем, гребнем, конечно, — улыбнулась мачеха.

— И одёжу бы мне сменить, а то эта уже грязная. Есть у меня рубаха на смену, или платье какое? — Про платье я сказала, не подумавши — Страх снова поселился в мачехиных глазах. — Ну, юбка? Сарафан? У меня вообще есть какая-то одежда ещё?

Привычные слова немного её успокоили.

— Есть, конечно, есть, — ответила она, — И юбка есть, и рубаха, и сарафан на выход, и ленты, и гребень. В сундуке всё лежит. На реку возьмём бельё на смену, а то, что с себя, застираем.

— И это, я тут подумала, — я не знала, как попонятнее выразиться, поэтому начала с вопроса. — Марьяну же тут никто не знает, да?

— Да, Марьянка домоседка у нас, — улыбнулась Меланья, — ни с кем ещё сойтись успела, на вечорки ни разу не бегала. Говорила, скучно ей там.

Тут Меланья насторожилась и повернула голову к двери.

— Похоже, маманя проснулась, — проговорила она. — Пойдем ужо помолимся, да до реки. Там ещё поговорим.

В горнице в одном из углов на стенах висели иконы, перед ними моталась на цепях лампадка. Меланья бухнулась перед образами на колени и принялась неистово креститься.

Я пристроилась рядом с ней. В голове как-то сами собой стали складываться слова молитвы: «Господи, помоги! Господи, защити! Не оставь меня на этом пути!»

«Путь! — вспомнила я. — Ну, конечно! Та женщина, в которую бабка обернулась, сказала, что мне нужно теперь этот путь пройти. Я его быстренько сейчас пройду и всё вернётся на свои места!»

Наивная. Я и не подозревала, что мне приготовила судьба.