Наследница двух лун

Глава 23

Идея пришла к моему Валере, как внезапный аккорд в тишине — он объявил о бале в честь «стабилизации магических границ».

Залы Мраморных Шпилей преобразились. Черные стены отражали мерцание тысяч свечей в хрустальных подвесках, похожих на застывшие ледяные гроздья. Воздух был густым, приятным и каким-то усыпляющим от аромата ночных цветов, ладана и холодного металла. Музыканты в углу зала извлекали из инструментов звуки, похожие на шепот звезд, шелест крыльев мотылька и ночное стрекотание сверчков.

Я стояла на галерее, глядя вниз на танцующих. Они двигались с неестественной, завораживающей грацией, будто очеловеченные котики, и загадочно улыбались. Это было что-то вроде танца-игры, где каждое движение было намеком, каждое прикосновение — обещанием или угрозой.

Мой возлюбленный попросил меня об одной услуге.

— Тетрадь реагирует на имена и на сущности, — сказал он накануне, его пальцы мягко касались корешка книги. — Запиши, пожалуйста, имена тех, кто искренне хочет мира, чтобы она узнала их получше. Пусть она станет свидетелем.

Я согласилась.

И вот сейчас, скрытая полумраком галереи, я открыла Тетрадь Бабочек. Страницы под лунным светом из окон таинственно отливали розовым и серебряным. Я окунула перо в смесь росы с лунного цветка и капли моей собственной крови — символ связи.

Я начала со Старейшины Аверкия. Его имя я старательно начертала четкими буквами, немного волнуясь: вдруг допущу ошибку?

И в тот же миг из страницы, прямо из-под моего пера, выпорхнула бабочка. Крылья ее были цвета темного аметиста, с прожилками, словно из чистого серебра. Она вспорхнула в воздух, сделала круг и, словно ведомая невидимой нитью, полетела вниз, в Бальный зал.

Я затаила дыхание. Бабочка довольно быстро нашла Аверкия в толпе. Она покружила над его седыми висками, и он, прервав тихий разговор, поднял голову. Он слегка кивнул, и бабочка опустилась ему на плечо, сложив крылья, превратившись в живое, мерцающее украшение.

Я глубоко вздохнула. Да, о таких чудесах я не смела и мечтать в своей прошлой жизни! Я мысленно оглянулась назад, и мне показалось, что между тем, как я попала сюда и тем, как я оказалась здесь, в Мраморных Шпилях, прошла лишь секунда. Стремительная и неотвратимая.

Я стала писать быстрее. Агнесса, хранительница архивов. Валентин, командир стражей. Барбара, мастер иллюзий. С каждым именем из страницы рождалась новая бабочка. Алмазно-синяя, как бескрайнее ночное небо. Изумрудно-зеленая, с узором, похожим на древние руны. Багровая, как закат. Они слетались в зал, как рои живых драгоценностей, быстро находя своих «хозяев». Вампиры замирали в восхищении, ощущая их присутствие. Бабочки садились на запястья, на складки платьев, а некоторые просто кружили над головой, оставляя за собой след из светящейся пыльцы.

В зале воцарилась завороженная тишина, нарушаемая лишь музыкой. Танец продолжался, но теперь он словно приобрел новый, мистический смысл. Это был бал, на котором каждый гость был отмечен магией самой Тетради Бабочек.

И вот осталось одно имя, имя моего возлюбленного. То, которое я откладывала на конец. Я обмакнула перо в последнюю каплю росы. Вывела буквы медленно, вкладывая в них не просто имя, а все, что он для меня значил: союзника, создавшего мне уютное гнездышко для комфортной жизни, личности, чья глубина до сих пор пугала и манила, но завораживала.

Валерий.

Имя высохло на странице. Спустя несколько мгновений из самой сердцевины Тетради, из ее корешка, будто из самой темной точки ночного неба, выпорхнула черная бабочка. Она очень напоминала космос, усыпанный бесконечными мерцающими звездами. По краям каждого крыла шла тончайшая кайма из чистого лунного света. Это была самая красивая и самая таинственная бабочка из всех, что я видела за обе жизни. Она сделала круг вокруг моей головы, ее звездные крылья едва коснулись моей щеки, оставив ощущение легкого, теплого ветерка, и устремилась в зал.

Валерий стоял в центре, наблюдая за всем со своей привычной, слегка отстраненной улыбкой. Черно-звездная бабочка подлетела к нему и без колебаний опустилась ему прямо на сердце, на темный бархат камзола. Она сложила крылья, и ее звездный свет смешался с отблесками свечей.

Он посмотрел на нее, потом вверх, на меня. Его зоркий взгляд нашел меня в полумраке. Он хитро подмигнул мне, словно что-то замышляя, и я так и растаяла. Все-таки такое очарование не у каждого встретишь.

Затем он повернулся к гостям, и бабочка на его груди вспыхнула чуть ярче, будто в ответ.

— Кажется, — прозвучал его бархатный голос, заполнив зал, — наше собрание удостоилось высшей чести. Нас почтила память самого мира. Танцуйте. Пусть эти мгновения останутся не только в наших воспоминаниях, но и в самой ткани мироздания.

Музыка зазвучала с новой силой. Бабочки мерцали, вампиры кружились в танце, а магия витала в воздухе.

Я закрыла Тетрадь, прижимая ее к груди. Внизу, среди мерцающих огней и звездных крыльев, Валерий сделал шаг в сторону лестницы. И я, с Тетрадью в руках, медленно пошла вниз, навстречу ему.

Он ждал у подножия лестницы. Звездная бабочка на его груди казалась живым орденом, знаком отличия, которого удостоилось только его сердце. Безмолвно, одним лишь взглядом, он задал вопрос. И я, не говоря ни слова, ответила кивком.

Музыка сменилась. Прежние звездные переливы уступили место мелодии, которая была похожа на само дыхание ночи — ровное, глубокое, полное скрытого ритма и обещаний. Это был не танец-игра с намеками и угрозами. Это был наш танец.

Валерий протянул руку. Его пальцы, обычно такие прохладные, в этот миг казались теплыми — или это было тепло от моей собственной кожи? Он притянул меня к себе, и пространство между нами исчезло. Одной рукой он мягко, но уверенно обхватил мою талию, другой — взял мою ладонь, прижав ее к своей груди, прямо под крылом той самой бабочки. Я чувствовала под пальцами тонкую ткань камзола, твердую мускулатуру и… почти призрачный, но ощутимый ритм. Не сердцебиение, а что-то иное. Словно отзвук древней магии, пульсация самой вечности, замедленной до темпа вальса.

Мы неторопливо закружились.

Исчезли сотни глаз, мерцающие свечи, даже парящие бабочки. Остались только он, музыка и пол, превратившийся в черное зеркало, в котором отражались лишь наши слившиеся силуэты. Он вел меня с абсолютной, тиранической уверенностью, но в каждом его движении, в каждом повороте, в каждом скольжении была нежность.

— Смотри только на меня, — прошептал он, и его губы почти коснулись моей щеки. — Весь мир сейчас — это ты, я и эта музыка. Позволь же себе забыть о всех прошлых неудачах. Их больше нет.

Я закрыла глаза, доверившись ему полностью. Я не знала сложных вампирских па. Но под его руководством мои шаги становились такими же легкими и грациозными, будто я всегда умела это. Он направлял меня не силой, а предвосхищением, как будто читал музыку моей души раньше, чем она звучала.

Я вдруг поймала себя на том, что никого не стесняюсь. Да, я никогда не умела красиво танцевать, но тут я чувствовала себя как дома. Впервые я нахожусь в таком людном месте и никого не боюсь, не жду, что со всех сторон грянет издевательский хохот или что-то в этом роде. И это было невероятно. Я становилась все смелее и смелее!

В одном из оборотов я открыла глаза и увидела наше отражение в высоком витражном окне. Мы были похожи на одно целое: темная, величественная фигура и мое светлое розовое платье, сливавшееся в единый вихрь. Прекрасные бабочки порхали вокруг нас, как свита, оставляя следы светящейся пыльцы, которая медленно оседала нам на плечи и волосы.

Когда музыка пошла на спад, замедляясь, он притянул меня еще ближе. Наш танец превратился в едва уловимое раскачивание на месте.

— Ты чувствуешь это?

— Что? — едва выдохнула я.

— Эту волшебную тишину. Мир, который мы с тобой создали.

И я чувствовала. Это было похоже на теплый, невидимый кокон, сотканный из доверия, признания и всех тех немых слов, что мы сказали друг другу за время, проведенное вместе. Никогда — ни в своем старом мире, ни здесь — я не чувствовала себя так защищенно, как сейчас.

Последний аккорд растаял в воздухе. Он склонил голову, и его лоб коснулся моего. Звездная бабочка с его груди вспорхнула и села на прядь моих волос, спустившуюся на плечо.

— Ты — моя загадка, — прошептал он. — Моя самая яркая звездочка в бесконечной ночи.

И в этой тишине, под взглядами завороженных гостей и мерцанием магических свидетельств, мы просто стояли. Не вампир и попаданка из чужого, немагического мира, не хранитель и гостья, а просто Валерий и Вероника.