Наследница двух лун

Глава 20

Напряжение в логове Белого Пера стало осязаемым, как запах грозы перед ливнем. После уничтожения «Геометрии распада» и признания Луки стая разделилась на два лагеря. Одни, в основном молодые и те, кто видел мое «выступление», смотрели на меня теперь с осторожным уважением. Другие — во главе с бетой, которого звали Барри, тот самый высокий оборотень со шрамом через глаз, — кипели от невысказанного гнева.

— Мы теряем земли, Лука. Из-за одного человека. Аномалии — это еще полбеды. Они — болезнь мира. Но люди? — Барри с силой ткнул пальцем в сторону входа, будто там уже стояли ряды солдат. — Леон уже ополчил против нас половину Камнеграда. Говорит, мы украли королевскую диковинку и укрываем шпионку. Бэзил еще не двинул армию только потому, что занят своими делами. Но он двинет. И тогда что? Мы будем воевать на два фронта? За что? За ту, что даже не наша?

Многие опускали глаза. Я сидела на своем месте, сжимая в руках Тетрадь, чувствуя, как каждое слово Барри впивается в меня шипами. Я действительно была риском для всех оборотней. Но я не жалела о своем выборе. Если бы я не пошла с оборотнями, у меня было бы меньше шансов спасти миры.

Лука сидел на своем камне, неподвижный, как сама скала. Его лицо было непроницаемым, но я заметила, как он напряжен.

— Стая никогда не бросает своих, — произнес он ровно, но в голосе звучала сталь. — Она под нашей защитой. И она уже доказала, что полезна.

— Полезна? — Барри язвительно рассмеялся. — Она всего лишь поговорила с цветком! А пока она это делала, люди патрулируют наши границы и выслеживают щенят! Риск не оправдан, Лука. Альфа должен думать о стае, а не о каких-то чувствах.

Последнее слово он произнес с таким презрением, что по моей спине пробежали мурашки. Лука не дрогнул, но в его глазах вспыхнула опасная искра.

— Мои решения не обсуждаются, Барри. Стая едина. Или ты хочешь оспорить мое право? — Он медленно поднялся, и его тень накрыла бету.

Барри замер.

— Я просто указываю на риск, — пробурчал он, отступая на шаг. — Решение, как всегда, за тобой, альфа.

Собрание разошлось, но тягостная атмосфера осталась. Лука, отпустив всех, остался сидеть у потухающего костра, сгорбившись. Я подошла и села рядом.

— Он прав, — тихо сказала я. — Я обуза для всех.

— Нет, ты — часть стаи, — отрезал он, не глядя. — И точка. Я не буду обсуждать это снова.

Но в его голосе звучала усталость. Тягость власти, о которой он говорил, давила на него сильнее прежнего. Он держал стаю железной рукой, но цена этого — раскол, недовольство, страх за будущее — ложилась на него тяжким грузом.

Наше мрачное размышление прервал Адриан. Он материализовался из тени, его трехглазая морда была сосредоточена.

— Я нашел способ залатать Тетрадь, — прошептал он. — Временный, но он может стабилизировать ее на несколько лун.

Лука поднял голову.

— Что нужно?

— Две вещи, — сказал дух. — Слеза волшебницы, рожденная от смеха или удивления и шерстинка кота-фамильяра. Не любая — того, чья связь с хозяином построена на взаимной любви, а не на договоре.

Василиса и Рыжий. Имена всплыли в памяти сразу.

— Я знаю, где их взять, — сказала я. — Волшебница — Василиса, та, что живет в лесу в доме с розами. Кот — у мага Олега, в степи. Его зовут Рыжий.

Лука кивнул, уже составляя план в голове.

— К волшебнице пойдем вдвоем, быстро и тихо. За котом пойдет отряд побольше. Степь открытая, там могут быть патрули людей.

Домик Василисы утопал в розах, как и в прошлый раз. Но теперь, увидев его с Лукой рядом, я заметила детали, которых раньше не видела: ловушки из паутины на ветвях деревьев, блестящие камушки, выложенные в защитные круги у крыльца.

Она вышла на порог, увидев нас, и ее глаза широко раскрылись от искреннего изумления.

— Вероника! И… ой. — Ее взгляд скользнул по Луке, оценивая, измеряя, и на ее губах появилась лукавая улыбка. — Какая неожиданная парочка. Входите, мои дорогие! Чай? Печенье?

Мы вошли. Лука держался настороженно, его ноздри вздрагивали, улавливая запахи магии. Василиса усадила нас, засуетилась с чайником. Я объяснила, зачем пришли.

— Слеза? От смеха? — Она рассмеялась, и звук был похож на перезвон хрустальных колокольчиков. — Дорогая, я плачу от смеха каждый раз, когда смотрю, как дымчатые леопарды пытаются поймать свой хвост! Это просто!

Она села, закрыла глаза, и ее лицо озарилось воспоминанием о чем-то по-настоящему веселом. Из уголка ее глаза скатилась одна-единственная, идеально круглая, переливающаяся яркими цветами слезинка. Она упала на заранее подставленный Василисой крошечный хрустальный флакон и с тихим звоном покатилась внутрь.

— Держите, — сказала волшебница, протягивая флакон. — И будьте осторожны. Леса шепчут о солдатах в доспехах, которые ищут след оборотней и девушки с темно-синей книгой.

Мы поблагодарили ее и поспешили уйти.

Степь встретила нас полным безмолвием и тяжелым, предгрозовым воздухом. Мы шли отрядом: я, Лука, Адриан и пятеро оборотней. Домик Олега с серебристыми кленами и сиреневыми белками казался мирным оазисом.

Но еще на подходе Лука остановился, подняв руку. Его ноздри расширились.

— Пахнет железом, потом. Сюда идет толпа.

Мы залегли в высокой траве. Домик был безмолвен. Ни дыма из трубы, ни Рыжего на крыльце.

— Ловушка, — прошептал Адриан, его синий глаз сузился. — Я чувствую… стальные сети на аурах.

Они здесь.

Но было уже поздно.

Из-за холмов, из-за кустов, из-за самого домика поднялись люди. Десятки солдат в доспехах Камнеграда с обнаженными алебардами и натянутыми арбалетами. Впереди, с самодовольной улыбкой, стоял Леон. Рядом с ним — Олег, но его руки были связаны за спиной, а лицо было бледным и осунувшимся. Рыжего нигде не было видно.

— Ну вот и встреча, которую я так ждал! — крикнул Леон, его голос гулко разнесся по степи. — Беглянка, оборотни и… о, даже дух! Какая милая компания!

Лука встал во весь рост, заслонив меня собой. Его рык, тихий и смертоносный, заставил передних солдат невольно отступить.

— Отпусти мага, — прорычал он. — И убирайся.

— О, нет-нет-нет, — Леон покачал головой, делая шаг вперед. — Видите ли, мы здесь по приказу короля. Чтобы вернуть украденное имущество и задержать предателей. Так что сдавайте Тетрадь и девушку, а ваших звериных шкур мы, может, и не тронем. Может.

Он посмотрел прямо на меня, и в его глазах горела не просто злоба, а торжество. Он все продумал. Знал, куда мы пойдем, выследил, дождался. Я стиснула зубы от злости. Я изо всех сил надеялась, что он не найдет нас, а тут еще и врасплох застал!

Я сжала Тетрадь и глубоко вздохнула, стараясь подавить панику. Адриан замерцал тревожно. Оборотни стояли неподвижно.

Леон улыбнулся еще шире, наслаждаясь моментом.

— Ну что, звери? Выбор за вами. Сдача или бойня. Думайте быстро, у меня мало терпения.

Солдаты сомкнули кольцо. Щелчки взводимых арбалетов прозвучали, как похоронный перезвон.

— Выбирайте! — рявкнул Леон, и его голос был как удар кнута.

Лука не ответил. Он издал короткий, отрывистый рык — сигнал. Оборотни метнулись в стороны, превращаясь в стремительные тени, чтобы запутать противника.

Но Леон был готов. Он выхватил из-за пояса изогнутый рог и протрубил в него, от чего задрожала земля под ногами. Солдаты в ответ подняли щиты, на которых вспыхнули рунические символы — магические барьеры, тусклые, но явно мешающие оборотням подобраться близко.

— Магические подавители! — крикнул Адриан, его голос прозвучал прямо у меня в голове. — Примитивно, но эффективно против звериной сути!

Первые арбалетные болты со свистом впились в землю рядом. Один из оборотней, не успевший уклониться, вскрикнул — стальной наконечник пробил ему плечо.

Началось.

Лука, не превращаясь, ринулся вперед с такой скоростью, что его образ расплылся. Он врезался в щитовую стену, и магический барьер треснул с оглушительным хрустом, как лед под копытами. Двое солдат отлетели, но на их место тут же встали новые, а с флангов ударили копейщики.

Я прижала Тетрадь к груди, чувствуя, как ее вибрации учащаются, словно она чувствует опасность. Адриан замигал передо мной.

— Ритуал! Сейчас, пока они отвлечены! — прошипел он. — Флакон со слезой есть. Нужна шерстинка кота!

Я оглянулась. Олег, связанный, стоял под охраной двух солдат. Его глаза были полны ужаса, но он кивнул куда-то за дом, в высокую траву.

— Я прикрою! — крикнула я Луке и, не дожидаясь ответа, рванула к дому, пригнувшись. Болт просвистел над головой, вонзившись в стену.

Адриан шагал рядом, его форма дрожала от концентрации. Укрывшись за углом дома, я увидела Рыжего. Кот забился под крыльцо, его глаза-изумруды были огромными от страха. Но он узнал меня и слабо мяукнул.

— Прости, дружок, — прошептала я и, поймав момент, дернула у него с бока одну-единственную, ярко-рыжую шерстинку. Рыжий вздрогнул, но не убежал, будто понимал.

У меня в руках были два компонента. Адриан нарисовал когтем прямо на земле светящийся круг — простой, но точный.

— В центр! Быстро!

Я вбежала в круг, поставила Тетрадь перед собой, вскрыла флакон со слезой Василисы. Разноцветная капля повисла на краю. Шерстинка Рыжего лежала на ладони.

— Слеза магии — на корешок! Шерстинка верности — на переплет! — командовал Адриан, его три глаза сверкали ослепительным светом. — Произнеси слова связи! Любые, но от чистого сердца!

Я прижала шерстинку к порванным страницам у корешка, а слезу — к переплету. Закрыв глаза, я выкрикнула первое, что пришло в голову, крик души, обращенный к этому миру, к этим людям, к Луке, к себе:

— Держитесь! Все, кто борется! Все, кто любит! Все, кто не сдается! Эта связь — моя! И я ее не отпущу!

Тетрадь взорвалась ослепительно-белым светом, чистым, как первый луч после бури. Свет хлынул из круга волной, сметая все на своем пути. Магические руны на щитах погасли с шипением. Солдаты закричали, закрывая глаза. Леон рухнул на колени, рыча от боли и ярости. Свет сконцентрировался в тонкий, пульсирующий луч, ударил в небо и рассыпался на мириады искр, которые понеслись к горизонту — туда, где были аномалии. Пока свет бил, оборотни, освобожденные от магического давления, ринулись в контратаку. Я видела, как Лука, могучий и яростный, рвет строй солдат, как остальные отбрасывают щиты одним ударом лапы. Мы побеждали.

И в этот момент я увидела его. Леон, ослепленный, но не сломленный, поднял арбалет, целясь в меня. Его лицо было искажено чистой, безумной ненавистью.

Выстрел.

Время замедлилось. Я увидела, как стальной болт летит прямо в мою грудь. Увидела, как Лука, заметив это, разворачивается в прыжке. Его тело, огромное и темное, бросилось между мной и смертью.

Болт вонзился Луке в бок, чуть ниже ребер. Он не вскрикнул, потеряв воздух, и рухнул на колени, хватая себя за рану.

Нет!

Меня охватила такая ярость, что все страхи отступили на дальний план. Я не припомню, чтобы в прошлой жизни так на кого-либо злилась. Все мысли исчезли, я словно превратилась в одну сплошную эмоцию. Я хотела отомстить за этого грубого, упрямого, бесконечно сильного мужчину, который только что подставил свое сердце под удар ради меня. Эти люди, особенно Леон, должны просто исчезнуть раз и навсегда!

Тетрадь Бабочек неожиданно душераздирающе вскричала. От нее хлынула вторая волна — не света, а пустоты. Абсолютной, всепоглощающей тишины и отрицания.

Волна накрыла солдат. Их оружие выпало из рук, воля к бою растворилась, глаза стали пустыми и растерянными. Они отступили. Медленно, беспорядочно, как сомнамбулы. Леон, все еще проклиная меня, был увлечен ими, как щепкой в отливе.

Поле битвы опустело за несколько секунд. Остались только мы — оборотни, я, раненый Лука, Адриан и освобожденный Олег, который уже бежал к своему коту.

А потом сила, державшая меня, ушла. Все тепло, вся ярость, все то, что двигало мной, вытекло, оставив ледяную, дрожащую пустоту. Колени подкосились. Тетрадь выпала из ослабевших пальцев. Я упала на землю рядом с Лукой. Последнее, что я видела, — его зеленые глаза, полные боли, но сфокусированные на мне. И его рука, тянущаяся ко мне, чтобы поймать.

Сознание возвращалось обрывками. Мерцающие вспышки: тряска, движение, запах крови, терпкой полыни и… его. Его руки, крепкие и уверенные, держали меня, вжимая в грудь, пахнущую кожей, потом и железом. Даже его собственное дыхание было неровным, со свистом — но хватка не ослабевала ни на миг.

Потом — тепло. Расплывчатое оранжевое сияние за веками. В ноздри проникал запах дымного дерева и горьковатых трав, чем-то напоминающий запах дачи и аптеки. Шепот Аглаи, мягкий, как прикосновение. На плечи мне положили меха, тяжелые и грубые. И только всепроникающий холод, будто лед вырос внутри костей и теперь таял мучительно медленно, пугал меня. Я чувствовала себя хуже, чем при высокой температуре.

Лука был рядом. Его присутствие было точкой отсчета в этом хаосе ощущений. Я чувствовала его, даже не видя. Слышала его красивый голос, низкий и хриплый от усталости, но твердый, как гранит: «Воды, еще мха. Не толпитесь, дайте дышать».

Однажды ночью я нашла в себе силы открыть глаза.

Я лежала в пещере, в просторной комнате. У изголовья потрескивал костер, отбрасывая пляшущие отблески на его лицо. Лука сидел, прислонившись спиной к стене. Он выглядел уставшим: лицо было бледным, почти как у вампира, под глазами залегли фиолетовые тени усталости. На боку — плотная повязка, сквозь которую проступало пятно сукровицы.

— Ты… — мой голос сорвался шепотом, похожим на шелест сухих листьев. — Ты же ранен.

Уголок его рта дернулся, наметив что-то вроде усмешки.

— Всего лишь царапина. — Он замолчал, и его взгляд стал пронзительным. — Ты была на волосок от смерти. Ради чего? Ради нас?

— Ради тебя, — выдохнула я правду, которая жгла изнутри. — Он целился в меня. А ты…

— А я сделал то, что обязан, — отрезал он резко, но без гнева. — Я альфа. Моя обязанность — защищать.

— Это была не совсем защита стаи, — прошептала я, не отводя глаз. — Это было… Что-то другое.

Он замер. Молчание затянулось, наполняясь треском поленьев и биением двух сердец. Потом его рука — широкая, шершавая, бесконечно теплая — накрыла мою, лежащую поверх одеяла, полностью скрыв ее в своей ладони.

— Да, — тихо признал он. Голос сорвался, стал хриплым.

Он откинул голову, уставившись в потолок, где танцевали тени.

— Я люблю тебя, Вероника. Такой, какая ты есть. Неважно, в своем ты теле или нет. У тебя внутри целая вселенная, в которую мне никогда не попасть. И если ради этого придется поставить на кон стаю… что ж. Тогда я выбираю тебя.

По щекам, не спрашивая разрешения, покатились слезы. Я не нашла слов. Просто переплела свои пальцы с его шершавыми, крепкими пальцами и сжала изо всех сил, пытаясь вложить в это рукопожатие всю свою благодарность.

Да, он любит меня… Но… Я все еще что-то чувствовала к Валерию, хоть он и далеко. Я попробовала представить себе свою свадьбу…

И на месте жениха невольно возник Валера.

— Что такое? — тихо спросил Лука. Наверное, он заметил, что мое выражение лица странно изменилось.

— Да так, ничего.

— Отдыхай, ты еще не до конца выздоровела.

Он улыбнулся и поцеловал меня в щеку.

На следующий день, когда я, все еще слабая, но способная сидеть, вышла к общему костру, наступила тишина. Все оборотни смотрели на меня. Барри стоял в стороне, его лицо было непроницаемым. Но потом он медленно кивнул.

Маленькая оборотень-девочка, одна из тех, что обычно пряталась за взрослыми, подбежала и молча сунула мне в руку теплую, только что испеченную на углях лепешку. Ее мать, стоявшая рядом, не одернула ее, лишь мягко улыбнулась.

Аглая, перевязывая мне запястья (которые странно болели после ритуала), пробормотала:

— Глупая девчонка. Но… крепкая, для человека.

Их принятие не было веселым праздником. Оно было тихим, суровым, как все в этом племени. Но оно было искренним. Они видели, что их альфа выбрал меня. И они видели, что я почти отдала за них жизнь, чего оказалось достаточно. Я стала своей. Не полноценным оборотнем, но все-таки своей.