Наследница двух лун

Глава 18

Воздух в пещере все еще дрожал, отдаваясь неприятным гулом в висках. Вокруг царила напряженная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Адриана и настороженным рычанием где-то в глубине логова.

Лука стоял в центре зала, его плечи были напряжены. Он пристально всматривался в воздух, прислушивался к каждому звуку. Затем он вобрал в себя воздух — не вдохнул, а втянул всей грудью, ребра расправляясь, как крылья хищной птицы перед броском, и издал клич, похожий на низкочастотный гул, вибрирующий, будто рвущийся из-под земли. Звук родился где-то в глубине, ниже диафрагмы, и вырвался наружу дрожащим, басовитым стоном, от которого задрожала пыль на камнях. Я вздрогнула. По этому кличу сразу было видно, кто настоящий вожак стаи, кто хозяин Сумеречья. Я почувствовала себя по-настоящему маленькой на его фоне, маленькой и ничтожной…

Звук прокатился по пещере, ударил в стены, в потолок. И дрожание воздуха — та самая тревожная вибрация — встрепенулось, словно испуганная птица, и рассосалось с тихим шипением. Воздух снова стал неподвижным и холодным.

Я невольно застыла, впечатленная. В этой демонстрации силы не было показухи — только необходимость и безжалостная эффективность. В нем, в этом грубоватом, резком вожаке, была первобытная мощь, на которой держался мир оборотней. Валерий со своим изящным пианино и горькой мудростью казался теперь существом из тонкого фарфора — прекрасным, но каким-то хрупким. Лука же был словно высечен из гранита этой дикой земли.

Но почти сразу за восхищением накатила волна смятения. Лука или Валерий? Один — сила, ясность, суровая честность. Другой — глубина, тайна, искусство и странная, но искренняя доброта. Оба были опасны по-своему — ведь они все-таки не люди, а волшебные создания… И оба что-то чувствовали ко мне… А я… я застряла между ними, как тонкий лист между двумя скалами. Непонятно, чьи чувства были сильнее. Может, Лука больше способен на любовь, несмотря на грозную наружность. А может, все-таки Валера… Он казался гораздо более романтичным, более нежным и милым…

Так или иначе, но меня никто еще так не любил в прошлой жизни. В этом я уверена. Люди теперь казались мне какими-то неполноценными на фоне вампиров и оборотней. Казались не способными на сильную любовь. Хотя, может, мне просто не повезло в прошлой жизни. Впрочем, сейчас это уже неважно. Сейчас важно спасти миры от злодеев и найти свое место в волшебном мире.

Лука обернулся, его взгляд скользнул по мне, задержался на Тетради, а затем метнулся к членам стаи. Лицо было непроницаемым, но в глазах читалась усталость — не совсем физическая, скорее та, что копится годами. Наверное, должность вожака его сильно напрягает.

— Разбейтесь на тройки, — приказал он, голос снова стал привычно жестким. — Проверить лес на пол-лиги вокруг. Любые странности — шум, запах, искажение света, не те тени — сразу доклад. Любые странные вещи не трогать. Поняли?

Оборотни, получив приказ, молча растворились в туннелях, двигаясь с тихо, но стремительно. В зале остались мы с ним, Адриан, да еще парочка стражей у входа.

Лука тяжело опустился на каменный выступ, сгорбившись. Внезапно он показался мне похожим не на всемогущего альфу, а просто на уставшего мужчину, на чьих плечах лежит неподъемный груз.

— Тяжело, — сказал он неожиданно, глядя в потухший костер. — Быть тем, на кого все смотрят. Тем, кто за всех решает, за всех отвечает. Один неверный шаг — и стая заплатит кровью.

Я осторожно присела рядом, но не слишком близко.

— Ты потерял кого-то из-за… неверного шага? — спросила я тихо.

Он долго молчал.

— Семью, — наконец выдохнул он, и слово прозвучало сдавленно. — Не жену. Родителей. Младшего брата. Люди из Камнеграда устроили облаву, когда я был молод и горяч. Полез в лобовую, думал, сила все решит. Они… они погибли, прикрывая мой отход. — Он сжал кулаки так, что костяшки побелели. — С тех пор каждый мой приказ, каждое решение… я слышу их голоса, вижу их лица. Альфа не имеет права на ошибку. Альфа — это не привилегия. Это проклятие, самое настоящее.

Его откровенность ошеломила меня. Я увидела не монстра из сказок, а человека, изуродованного болью и ответственностью. И в этом он был так похож… на меня. Я ведь тоже совершила кучу ошибок, из-за которых много страдала. Конечно, я жила совсем по-другому, у меня были совсем другие проблемы, но… Все-таки что-то общее у нас с ним было. Несмотря на то, что у него была целая стая, он тоже чувствовал одиночество.

— Я понимаю, — прошептала я. — В своем мире я была пустым местом. Я была похожа на призрака, которого не замечали. Я совершила столько глупых ошибок, из-за которых надо мной смеялись, издевались, не уважали меня. Я словно была создана для того, чтобы ошибаться и позориться. Например, я нечаянно сказала «привет» учительнице вместо «здравствуйте». Я была тогда готова сквозь землю провалиться. Еще я никогда почти не нравилась парням, они обычно предпочитали других, более красивых и общительных девчонок. А как-то раз одна лицемерка, которая притворялась, что хочет со мной дружить, променяла меня на какого-то мальчика, который мне тоже нравился. При мне говорила ему какие-то неприятные вещи про меня. Мне было ужасно обидно. Чего я только не желала сопернице. Хорошо, что наши дороги разошлись давным-давно. А здесь… здесь я, похоже, снова никто. Душа в чужом теле, вокруг которой ломаются копья, но которая сама не знает, кто она. Я боюсь, что когда все закончится, не останется ничего. Ни меня, ни той, чье тело я ношу. Будет просто безликая пустота, и все.

Я не планировала говорить так много. Но в его молчаливой, тяжелой боли было что-то, что развязывало язык.

Лука поднял на меня взгляд. Зеленые глаза, обычно горящие как угли, сейчас были темными, глубокими, как озера.

— Ты не никто, — сказал он грубо, но без злости. — Ты прошла Лабиринт Искажений. Ты говоришь с духами и носишь в руках судьбу миров. И ты та, из-за которой альфа забывает о долге и слушает сердце. Это уже слишком много для «никого».

От этих слов в груди стало и тепло, и невыносимо страшно. Выходит, я не никто. Выходит, я наконец-то впечатлила хоть одну живую душу! Я чуть не закричала от прилива эмоций.

— А расскажи поподробнее про мир, в котором ты жила. Мне интересно.

— Хм… Даже не знаю, с чего начать… — я почесала затылок.

— Начни с начала, и все, — слегка улыбнулся Лука.

— Ну, у нас нет магии. Никакой, — я немного жестикулировала, подбадривая себя. — Все проблемы решаются без магии и тому подобного.

— Так. А как вы лечитесь?

— Лечимся… Не алхимией. У нас есть таблетки, травяные сборы, например…

— А что такое таблетки? — в глазах Луки читалось искреннее недоумение.

— Это такие маленькие круглые (или овальные) штуки, обычно белого цвета, которые нужно есть или запивать водой. В них много намешано веществ, которые лечат. Что-то вроде концентрата зелья, наверное.

— Ага. А как в твоем мире сражаются?

— По-разному. Есть более продвинутое оружие, которое может пролетать далеко-далеко, есть просто ножи, дубинки, как и здесь. Некоторые дерутся кулаками.

— И оружие нельзя зачаровать?

— Неа. Возможно, это и к лучшему.

Лука немного помолчал, обдумывая мои слова. Похоже, ему было трудно представить, как можно жить без магии.

— А как вы ездите? На лошадях?

— В мое время на лошадях катаются в основном ради развлечения. У нас есть самолеты — что-то вроде полых железных птиц, в которых есть сиденья; машины — они похожи на коробки с четырьмя сиденьями или больше… Есть поезда — они напоминают гусениц, в которых много-много сидений. Есть грузовики, автобусы, троллейбусы, травмаи… Они похожи на машины, только у грузовиков есть грузовой отсек, в который можно что-нибудь складывать, а у остальных просто больше сидений.

— Да, много транспорта люди придумали… — Лука задумчиво почесал подбородок. — А в твоем мире только люди живут? Нет оборотней, вампиров, гномов?

— Да, у нас нет волшебных рас. И животные с растениями все неволшебные.

— А люди живут… Стаями?

— Хм, ну, можно и так сказать. У нас есть большие дома по пять, по девять этажей и больше.

— То есть вы как вампиры, что ли? — он прищурился.

— Не совсем. Мы не живем в замках. Дома похожи скорее на большие коробки разных форм.

— Тамошние люди как коты что ли, коробки любят? — хихикнул Адриан.

— Возможно, — улыбнулась я.

— А скажи, люди ходят в лес за грибами? — он устроился поудобнее на камне.

— Да, конечно. Но сейчас уже довольно редко. Я лично часто в магазинах покупала замороженные и соленые грибы. Продукты, кстати, я хранила в большой коробке, холодильник называется.

— Да уж, одни коробки, — улыбнулся Лука.

— А погоду вы тоже в коробке смотрите? — шутливо спросил Адриан.

— Да, ты угадал. В компьютере или телевизоре. В компьютере еще можно общаться с другими людьми.

— Мне кажется, я что-то помню про компьютер… — Лука посмотрел в сторону. — Может, я когда-то в прошлой жизни… Жил в твоем мире, Вероника.

Я вздрогнула от неожиданности.

— Я помню, что в компьютере можно играть, смотреть фильмы… Такие законсервированные истории, да?

— Да, вроде того, — я кивнула.

Наше хрупкое взаимопонимание было нарушено стремительным появлением одной из троек. Молодой паренек с перепачканной землей мордой, дышал часто, в его глазах читался ужас.

— Лука… на севере, у Скалы Плача… цветок. Он как-то странно вибрирует. Его лепестки квадратные, и туман вокруг ядовитый. Пахнет железом и гнилью. Марк попробовал его сжечь, но рассыпался, как пепел. Наверно, из-за тумана.

В зале повисла ледяная тишина. «Рассыпался». Не убит — уничтожен. Просто стерт, как жалкая букашка. Мне стало жаль этого парня, хоть я его и не знала. Уж сколько раз мне казалось, что мир может «стереть» меня за мои страхи и опасения…

Из тени, где сидела старая оборотница Аглая — та самая целительница, что когда-то дала мне испытание травами, — раздался хриплый голос:

— Слышала о таком в старых свитках. Этот квадратный цветок — «Геометрия распада». Он питается жизненной силой. Чем сильнее существо, чем больше в нем звериной мощи, тем быстрее он его поглощает. Оборотню к нему не подступиться. Его может уничтожить только… хрупкое существо, в котором нет дикой мощи. Только человек.

Все взгляды, как один, устремились на меня, на единственного человека в пещере.

Сердце упало куда-то в пятки. Страх сковал горло, предвещая паническую атаку. Я глубоко вдохнула, попыталась отвлечься на яркий гриб в углу пещеры. Спустя несколько мгновений мне стало чуть легче. Я должна, должна помочь им! Я ведь пришла сюда, поставила их под удар. Из-за меня погиб один из них. Теперь я могу это исправить. Я просто обязана это исправить!

— Я сделаю это, — сказала я, вставая. Голос не дрогнул.

— Нет! — Рык Луки прозвучал резко, как удар хлыста. Он вскочил, загораживая мне путь. В его глазах бушевала буря — страх, ярость, беспомощность. — Это же самоубийство! Ты даже не знаешь, как к нему подступиться! Тетрадь Бабочек тебя не защитит, она порвана!

— Аглая сказала — только человек сможет, — настаивала я, пытаясь обойти его.

— Аглая не знает всего! — Он схватил меня за плечи, не больно, но так, чтобы я не могла двинуться. Его пальцы были теплыми и очень сильными. — Ты не понимаешь? Тетрадь повреждена! Она не защитит тебя! Если этот… этот цветок коснется тебя, тебя не станет! Я не позволю!

Он не приказывал. У него была чистая, неконтролируемая паника. Он ужасно боялся меня потерять. Похоже, он боялся за меня больше, чем за стаю, за баланс миров, за что бы то ни было. Я не ошиблась — он правда влюблен в меня. Как же здорово быть для кого-то значимой!

Я мягко, но настойчиво освободилась из его хватки.

— Лука, я должна. Это мой долг. Перед Марком, перед стаей. И… — я сделала глубокий вдох, — и перед собой. Я не могу вечно прятаться за чужими спинами. Не в этом мире.

Я посмотрела на Аглаю.

— Что мне делать?

Старуха тяжело вздохнула.

— Твое оружие — это хрупкость, изящность. Туман боится человеческого голоса, присутствия.

Адриан, до сих пор молчавший, поднял голову.

— Я могу провести тебя. Но приблизиться не смогу. Этот туман — антитеза духам.

Лука стоял, сжав кулаки, его тело было напряжено до дрожи. Он смотрел на меня, и в его взгляде была мука. Борьба между долгом вожака, который должен использовать любой ресурс для спасения стаи, и… Влюбленностью, которая диктовала защищать меня любой ценой.

— Если ты сделаешь шаг туда, — прорычал он тихо, так, чтобы слышала только я, — я не смогу тебя защитить. Понимаешь? Я буду стоять и просто смотреть. И это убьет меня вернее любого клинка.

— Тогда не смотри, — прошептала я в ответ, и сама удивилась своей твердости. — Просто верь в меня.

Я повернулась к Адриану, взяла потрепанную Тетрадь — не для защиты, а как талисман, как напоминание, ради чего все это, — и кивнула.

— Веди.

И, не оборачиваясь на Луку, чей тяжелый, полный ярости и страха взгляд жег мне спину, я вышла из пещеры навстречу вибрирующему цветку и ядовитому туману.