Наследница двух лун

Глава 17

Я сделала робкий шаг вперед, стараясь не дрожать. Стук каблуков глухо отдавался по черному камню. Когда я проходила мимо Леона, он, бледный от ярости, прошипел мне на ухо:

— Ну и проваливай к своим зверям. Ты только что подписала смертный приговор и себе, и им. Весь Камнеград узнает, что дочь людей предала их ради оборотней. Ты нигде и никогда не найдешь покой, выскочка, так и знай.

Я не ответила и не обернулась. Слова этого негодяя были не более чем пустым звуком. После всего, что я узнала о Тетради Бабочек, о балансе миров, его мелкие интриги казались всего лишь детской игрой в песочнице на краю пропасти.

Я прошла и мимо Старейшин. Их аметистовые глаза проводили меня без эмоций. Сейчас они точно отступят, но не забудут, в этом я уверена.

Прошла мимо Валерия. Он стоял неподвижно, лишь уголок его губ дрогнул в едва уловимой, почти гордой улыбке. Он кивнул, словно говоря: «Интересный ход. Игра продолжается».

Я совсем не хотела покидать его, так как чувствовала, что начинаю влюбляться. Но увы, оставаться здесь мне показалось опасным, когда Тетрадь Бабочек в руках у Бэзила. Интуиция подсказывала, что нужно идти именно к оборотням, чтобы спасти миры.

Я остановилась перед Лукой. Пришлось поднять голову, чтобы встретиться с его взглядом. Его зеленые глаза горели, но теперь в этом пламени читалась не только властность, но и ожидание. И что-то еще… Возможно, он уже что-то знал про мои приключения…

— Я иду с тобой, — сказала я, и голос прозвучал четче, чем я ожидала. — Не потому что я твоя собственность. Я не хочу, чтобы ты считал меня ею. И не из страха, хоть я и переживаю. Я не исполнила свой долг перед стаей. И… мне кажется, ответы на вопросы, которые у меня появились, могут быть только у вас.

Наступила зловещая пауза, во время которой я ожидала все что угодно от него, от Старейшин, от Валерия, от Леона. Вдруг вспомнилось, как я робко покупала в киоске шоколад. Какое же дурацкое событие…

Мышцы на скулах Луки напряглись. Он медленно, будто взвешивая каждое слово, кивнул.

— Долг будет исполнен, — проронил он низко. — А ответы… — он бросил взгляд на расступившихся Старейшин и на бледного от бессильной злобы Леона, — здесь ты их точно не найдешь.

Он повернулся, давая понять, что разговор окончен. Члены стаи — бета со шрамом и остальные — мгновенно сомкнули круг вокруг меня, отсекая меня и от людей, и от вампиров. Защитный, но и властный жест. Я снова очутилась в клетке. Но на этот раз… Возможно, я смогу разрешить все свои проблемы. Или нет? Сейчас уже не важно, ведь время вспять не повернуть.

Может, я на самом деле ошиблась, и с Валерием мне не по пути… В конце концов, если тот розовый туман и правда показывает будущее… То мне суждено быть именно с Лукой. Сейчас он казался не красивее, чем Валерий, но… Может быть, если я узнаю его получше, то смогу полюбить…

Валерий, все еще стоя у трона, развел руками, его бархатный голос наполнил зал:

— Господа, выбор наконец сделан. Законы гостеприимства более не действуют в отношении этой особы. Прошу вас всех покинуть Мраморные Шпили. Мирно и немедленно.

Мы вышли под перекрестными взглядами, полными ненависти, расчета и невысказанных угроз. Мост через пропасть опустился с оглушительным лязгом, и наш отряд скрылся в предрассветном лесу, оставив позади молчаливый, полный напряжения замок.

Лес встретил нас привычной прохладой, шепотом листьев и приятными запахами древесины и разных трав. Мы шли быстро, почти бесшумно, даже в человеческом облике оборотни двигались как тени. Я шла рядом с Лукой, чувствуя, как его присутствие отдается во мне странным, знакомым резонансом — тем самым, что преследовало меня в снах. Он не смотрел на меня, но его внимание было полностью приковано ко мне. Я чувствовала это кожей.

— Расскажи, — сказал он наконец, не глядя. — Где была и что видела.

И я рассказала. Кратко, но честно. Об испытаниях Бэзила, о загадочном Лабиринте Искажений, о ловле бабочек, о встрече с духом Адрианом. О том, как мерзкий Леон начал жестокую травлю, и о бегстве. О встрече с романтичным и милым Валерием. О его замке, о чудесном саде, о прекрасных дымчатых леопардах и смешном коте. О том, что он рассказал мне о Тетради — о ее истинной природе, о ключе к балансу миров, о медленном конце света.

Я упомянула и Герарда. Сказала, что он был единственным в Камнеграде, кто проявил ко мне доброту, кто защитил меня, когда другие смеялись или угрожали. Сказала это просто, как факт.

Лука слушал, не перебивая. Но когда я произнесла имя Герарда, я увидела, как его челюсть напряглась. А когда заговорила о Валерии — о его музыке, его знаниях, его странной, но искренней помощи, — Лука резко обернулся. Его взгляд был таким острым, что я на миг замолчала. Должно быть, он заревновал! А если так, то значит и правда влюблен…

— Герард, — произнес он имя, будто пробуя его на вкус, и в голосе прозвучало отчетливое презрение. — Какой-то человек с молотом, вырезающий фигурки животных. Валерий, вампир-пианист, весь из себя романтик, легенды рассказывает красивые про каких-то леопардов… — Он фыркнул, и это был звук, полный чистой, животной неприязни. — Они думают, что могут защитить тебя? Или что ты им нужна? Нет, им нужна диковинка, нечто вроде занятной игрушки. Они не знают, что такое настоящая опасность. Не знают, что значит нести ответственность за свою стаю. За свою… — Он запнулся, резко оборвав себя.

Меня это растрогало. Нелепо, неожиданно, но растрогало. Этот могучий, суровый вожак, который командует силой взгляда, который не боится ни королей, ни советов старейшин… он ревновал по-настоящему. Из-за меня. Я чувствовала, что он готов на все ради меня. Я невольно улыбнулась. Лука казался в этот момент каким-то даже милым, похожим на обычного серьезного парня, с которым я могла бы познакомиться где-нибудь в вузе.

Но вместе с теплом в груди поднялась и волна смущения. Все происходило нереально быстро, будто меня неумолимо нес вперед луч света. Я едва знала его. Он едва знал меня. Мы были связаны лишь странными снами, долгом и теперь — общей тайной Тетради. Чувства — если это они — требовали времени, узнавания, а не бросков в омут среди кризисов и погонь. Это сбивало с толку. Несмотря на то, что у меня были какие-никакие доказательства его любви, я все еще сомневалась, правильный ли выбор я сделала. Хотя… Возможно, правильного выбора и не существовало. Существовали разные выборы с разными последствиями, и все. Я отчаянно надеялась, что я выбрала хотя бы самый безопасный путь.

Логово Белого Пера встретило нас знакомым запахом — мокрой шерсти, дыма, сушеных трав. Пещера казалась и меньше, и уютнее после готических залов Мраморных Шпилей. Оборотни, остававшиеся в логове, встретили нас настороженно, но без открытой враждебности. Видимо, Лука каким-то образом держал их в курсе.

Я едва успела перевести дух, как воздух в центре пещеры задрожал и из него, словно из разорванного полотна, вывалился Адриан. Бедный Адриан!.. Его трехглазая мордочка была исцарапана, шерсть местами обгорела, а один из золотых глаз был прищурен. В зубах он держал Тетрадь Бабочек.

Он бросил ее на каменный пол передо мной. Тетрадь приземлилась с глухим стуком. Кожаный переплет был покрыт свежими царапинами, будто по нему точили когти, а несколько страниц у корешка были вырваны. Местами на темно-синей обложке проступали светящиеся, болезненные разводы, похожие на кровоподтеки под кожей.

— Забрал, — выдохнул Адриан, его голос звучал хрипло и устало. — Но далось это нелегко. Король не просто хранил ее. Он еще и пытался активировать ее! Вот же негодяй! И как только у него рука поднялась на нее!.. Теперь она нестабильна…

Я осторожно подняла Тетрадь. От нее исходила легкая вибрация, как от больного сердца. Прикосновение к обложке вызвало странное ощущение, похожее на головокружение, как будто я стою на краю высокой башни.

— Что это значит? — спросила я, уже догадываясь.

— Значит, что баланс, который она держала, теперь подтекает, — сказал дух, садясь и сгорбившись. — Магия будет вести себя непредсказуемо. Границы — колебаться. Маленькие аномалии, вроде не вовремя расцветших зимой цветов или говорящих снов уже наверняка начались. А если повреждения усугубятся… последствия будут быстрее и кошмарнее. Какой же он все-таки мерзавец! Я бы убил его, если бы мог… — он оскалился, став немного похожим на маленького волка.

— Понимаю тебя. Но убивать как-то неправильно. Он тоже имеет право на жизнь, и даже если его убить, могут появиться и другие злодеи, которым захочется заполучить Тетрадь.

Внезапно один из молодых оборотней, стоявший у входа, насторожился. Его уши дернулись, нос задрожал.

— Чувствуете? — пробурчал он.

Все замерли и выпрямились. Я тоже попыталась прислушаться. И почувствовала. Сначала едва уловимо, затем явственнее. Воздух в пещере дрожал сам по себе, словно пространство вокруг нас было натянутой струной, по которой провели смычком. От этого дрожания в висках возник назойливый гул.

Лука медленно обвел взглядом пещеру, его лицо стало каменным.

— Что это? — тихо спросил он.

Адриан поднял голову, его зеленый глаз расширился.

— Это первая трещина, — прошептал он, глядя на Тетрадь у меня в руках. — И ее придется залатать.

Я прижала поврежденную Тетрадь к груди, чувствуя, как ее вибрации отзываются в моих костях. Спасение артефакта обернулось новой, куда более страшной угрозой. И теперь эта угроза была здесь, со мной. Среди тех, кого я, возможно, только что подвела под удар своим выбором.