Наследница двух лун

Глава 16

Я сидела у камина в небольшой гостиной, куда меня пригласил Валерий после пробуждения, и пыталась сосредоточиться на чашке теплого напитка, вкусно пахнущего медом и полынью. Милаха Серхио дремал у меня на коленях, его лепестковая шкурка излучала легкое, успокаивающее тепло. Над моей головой висела картина, на которой были изображены те самые две луны.

Две луны были написаны с такой гиперреалистичной точностью, что возникало жуткое чувство — их можно потрогать. Большая, бледная, казалось, излучала холод, от которого по коже пробегали мурашки. Малая, розовая, источала едва уловимое тепло, как отдаленное воспоминание о закате. Я всмотрелась в картину еще внимательнее… Пространство между лунами… Оно какое-то странное… Художник (или все-таки маг?) изобразил его как густую, переливающуюся субстанцию, похожую на жидкий обсидиан, в котором тонули крошечные, светящиеся символы — не то древние руны, не то созвездия неизвестной науке карты. Может, это было какое-то зашифрованное послание? Послание для меня?..

Валерий стоял у высокого окна, спиной ко мне, созерцая предрассветную синеву. Казалось, он к чему-то внимательно прислушивался. Я невольно залюбовалась им, вспоминая чудесный сон, но вовремя отвела взгляд, пока он его не почувствовал.

— Они не появляются здесь без приглашения, — отчеканил он. Каждое слово падало, как капля металла в тишину. В его обычно бархатном голосе теперь звенела скрытая сталь, лезвие, наполовину извлеченное из ножен. — Это грубейшее нарушение этикета. Значит, игнорировать церемонии им стало выгоднее, чем соблюдать. Дело пахнет кровью и прахом.

— Кто пришел? — мои собственные слова показались мне слабым шепотом. Я непроизвольно сжала складки платья, ощущая, как ладони становятся влажными. В памяти, против воли, всплыло одно-единственное имя: неужели Леон?

Он не успел ответить. Снаружи донесся звук — низкий, вибрирующий гудок, похожий на звук гигантской раковины. Он прошел сквозь стены, заставив задрожать хрусталь в люстре. Валерий резко обернулся. В его глазах вспыхнуло нечто среднее между раздражением и холодной яростью.

— Совет Старейшин, — сказал он. — Сигнал тревоги. Значит, к нам пришли не просто гости.

Серхио мелко задрожал. Не успела я и глазом моргнуть, как он забился под диван. Практически одновременно с востока, со стороны главных ворот, раздался оглушительный, металлический лязг — звук десятков доспехов, топот, приглушенные команды. И чей-то голос, громкий и пронзительный, который я узнала бы из тысячи:

— Откройте по приказу Его Величества, короля Бэзила Красивого! Мы требуем выдачи беглой преступницы!

Да, чутье не обмануло меня. Это и правда был Леон. Его голос, полный самодовольной наглости, просто ужасно резал слух даже сквозь толщу камня.

Я, уже успев расслабиться, даже понадеялась, что Леон не найдет меня, но нет. Настолько противных и назойливых людей я даже в прошлой жизни не встречала!

И прежде чем я успела осмыслить происходящее, с северной стороны, со стороны леса, донесся третий звук. Это был вой! Долгий, тоскливый, полный дикой силы и неоспоримой власти. По коже побежали мурашки, будто меня резко облили холодной водой, сердце пропустило удар, а руки задрожали. Ноги будто одеревенели. Неужели это Лука? Серхио встревоженно зашипел и чуть высунул мордочку из-под дивана.

Валерий замер на мгновение, его лицо стало непроницаемой маской из белого мрамора. Затем он рассмеялся. Коротко, беззвучно, лишь уголки губ дрогнули в жесткой усмешке.

— Просто прекрасно, — прошептал он. — Подобного я и представить не мог. Все пауки сошли с огромной паутины разом. Оборотни, люди, мои же сородичи. И все из-за одной-единственной юной леди из другой вселенной. Вы должны гордиться, Вероника. Вы устроили сбор, достойный легенд.

— Что… и что же нам делать? — мой голос звучал хрипло от страха. Мне хотелось убежать куда-нибудь подальше отсюда, чтобы все, с кем я повстречалась хоть раз, забыли меня навсегда. Хотелось начать все с чистого листа. Понимая, что это невозможно, я хотела плакать.

— Нам? — он поднял бровь. — Вам — оставаться здесь. Не выходить, не показываться ни в коем случае. Ну а мне придется как-то встречать гостей. — Он поправил отворот своего камзола и сделал шаг к двери, движения его были плавными и опасными, как у хищника перед броском. — Помните: вы — мой гость. И пока вы под этой кровлей, законы гостеприимства сильнее любых королевских указов или советских решений. Брайан! — крикнул он, и его голос раскатился по коридорам.

Не прошло и мгновения, как в дверном проеме замер стражник. Его лицо, обычно непроницаемое, как замковый камень, было искажено тенью тревоги, а пальцы непроизвольно сжимали рукоять меча.

— Господин, у ворот…

— Я знаю, — голос Валерия разрезал воздух, резкий и точный, как удар тонкого клинка. — Мост поднять? Внутренние решетки опустить? Гарнизон выстроить в коридоре смерти?

— Все исполнено, господин. Но они все одновременно настаивают, требуют взгляда Повелителя.

— Что ж, — Валерий медленно поднялся, и тень от него поглотила половину камина. — Тогда взгляд они получат, в Черном зале. Но пусть каждый оставит свое оружие у порога. Клинки, стрелы, яды, клыки, когти. На изложение претензий даю пять минут, и не секундой больше. Затем я выслушаю каждую сторону наедине.

Брайан склонил голову в молчаливом понимании и растворился в полумраке коридора, словно его и не было. Валерий повернулся ко мне. В глубине его зрачков, обычно холодных, как озерный лед, теперь плясали отблески леденящего расчета и какого-то темного, опасного азарта охотника, перед которым распахнули клетки со зверями. Я вдруг поймала себя на мысли, что он кажется сейчас особенно привлекательным, милым.

— Вы хотите увидеть это? — его вопрос прозвучал неожиданно, почти интимно, будто он предлагал не рискнуть, а разделить сокровенную тайну. — Увидеть, как истинные владыки ночи отгрызают друг у друга куски власти? Услышать, что они на самом деле шепчут о наследнице с человеческим сердцем?

— Это… Даже не знаю… Очень опасно, — вырвалось у меня шепотом. Я чувствовала, как колотится сердце, словно угрожая выпрыгнуть из груди.

— Все в этом мире — опасно. Вообще, леопардов бояться — в туман не ходить, — парировал он без тени улыбки. — Но знание — это кинжал, который можно повернуть острием к врагу. В Черном зале есть галерея для менестрелей. Оттуда видно и слышно все, но вас не увидят. Решайтесь же.

Я замерла. Сердце колотилось, словно пытаясь вырваться из клетки ребер и сбежать подальше от этой безумной идеи. Но под этим страхом клокотало другое — неукротимое, жадное любопытство и потребность понять. Понять, в чьих играх я стала пешкой.

— Да, — прозвучал мой голос тише шелеста пламени в камине, но твердо.

Тогда он кивнул, и в этом кивке было что-то от церемониального поклона перед началом дуэли.

— Тогда идите за мной. И будьте тише, чем ваша тень.

Зловещий Черный зал полностью оправдывал свое название. Стены, пол, колонны — все было отполированным темным камнем, поглощавшим свет. Синие светильники, расставленные по периметру и похожие на ледяные сталагмиты, придавали залу таинственный вид. Густой, холодный воздух очень напоминал запах метро. С галереи, скрытой ажурной решеткой из черного дерева, открывался вид на весь зал. Я прижалась к резным панелям, стараясь дышать ровнее и тише. Почему-то невольно вспомнилось, как я сидела в прохладном кинотеатре на каком-то фэнтезийном фильме. Я уже не помнила его названия, сюжета, персонажей… Но что-то внутри меня подсказывало, что я оказалась в каком-то подобии этого фильма.

Первыми вошли трое Старейшин, одетые в длинные, цвета запекшейся крови, мантии с капюшонами, откинутыми назад. Я вздрогнула. Их бледные лица напоминали лица привидений, которые настолько много просуществовали, что им стало все равно на окружающий мир. Их глаза сверкали холодным аметистовым светом. Они шли бесшумно, заняв место у центральной колонны, и даже не огляделись. Их присутствие наполняло зал давящим, древним холодом, было ощущение, будто весь мир постарел на несколько веков или даже тысячелетий.

Следом, с грохотом доспехов и тяжелым топотом, ввалились люди в доспехах Камнеградской стражи. Их было где-то двадцать. Впереди шел Леон — в дорогом, но теперь потрепанном плаще поверх камзола. На его лице играла торжествующая ухмылка. Как же он бесит своим самодовольным видом! Мне так и захотелось ударить его по лицу, чтобы стереть эту нелепую улыбку. Рядом с ним шагал высокий стражник, чье лицо я не помнила — вероятно, капитан.

— Где он? Где вампир? — громко спросил Леон, его голос грубо разорвал тишину. — Мы не будем ждать!

И, наконец, с северного входа появились оборотни.

Лука шел первым. В его человеческом облике было столько первобытной мощи, что люди невольно отшатнулись. За ним следовали бета — тот самый со шрамом — и еще четверо оборотней. Они были в простой коже и мехах, но каждый выглядел гораздо более сильным, чем среднестатистический человек. Лука остановился, его зеленые глаза медленно обвели зал, остановившись на людях, на Старейшинах. Не найдя меня, он сжал кулаки. Да, он определенно пришел за мной. Представляю, какая у него бушевала буря в душе. Он наверняка был готов на все, чтобы добраться до меня.

В наступившей тишине, длившейся вечность, раздались четкие, отмеренные шаги. Из тени за троном, который стоял на низком возвышении в конце зала, с важным видом вышел красавец Валерий.

— Добро пожаловать в Мраморные Шпили, — произнес он спокойно. — Трое сторон. Три требования. И, полагаю, один предмет раздора. Давайте начнем с формальностей. Кто первый?

Аметистовые глаза Старейшины в центре холодно сверкнули.

— Совет требует выдачи существа, известного как Вероника, — прозвучал голос, сухой и безжизненный, как шелест сухих листьев. — Ее аура нарушает баланс в наших владениях. Она привлекает внимание духов и угрожает стабильности границ. Она будет содержаться под стражей Совета до выяснения ее происхождения.

Леон тут же выступил вперед, перебивая:

— Эта девушка — беглая преступница Камнеграда! Она обманула короля, вступила в сговор с враждебным духом и похитила ценный артефакт! Она должна быть возвращена для королевского суда! И мы заберем ее сейчас же!

Лука промолчал. Он замер, и в этой внезапной неподвижности читалось напряжение дикого зверя перед броском. Хоть я и далеко стояла, но я будто почувствовала, как он смотрит на Валерия. Что-то в моей душе дрогнуло. Я не хотела, чтобы Лука вдруг превратился в волка и бросился в драку! Он наверняка думал, что я принадлежу ему, полностью и навсегда, где бы мы ни находились, как бы далеко друг от друга ни были.

Валерий скрестил руки на груди.

— Любопытно, — сказал он. — Старейшины видят в ней угрозу балансу. Люди — воровку и предательницу. — Его взгляд скользнул к Луке. — А что видите вы, вожак Белого Пера? Почему ваша стая пришла к моему порогу с волчьим взглядом?

Лука сделал шаг вперед. Люди невольно схватились за оружия. Дыхание сбилось, я чуть не вскрикнула.

— Она под защитой стаи, — прорычал он, и его низкий голос заставил вибрировать воздух. — С самого начала. Ее испытание не было завершено. Ее долг перед нами не исполнен. Мы заберем то, что наше!

Леон фыркнул, и этот звук прозвучал как плевок в сторону Луки.

— Оборотень заявляет права? — его губы искривились в гримасе отвращения. — Она принадлежит трону! Ее кровь, ее судьба — собственность короля!

— Она не вещь, — отозвался Старейшина, и его слова упали в тишину, как капли свинца. — Она — аномалия, чьи корни никому неведомы. И именно мы, хранители законов магии, вправе требовать ее для… изучения.

Напряжение взмыло, как пламя, в которое подлили масло. Воины Леона выстроились клинком. Оборотни замерли, готовясь броситься в атаку в любой момент. Старейшины оставались бездвижными идолами, но пространство вокруг них смерзлось, заставляя дрожать пламя свечей.

А Валерий, будто не замечая этого, стоял с едва уловимой, язвительной усмешкой. Он смотрел на них, как на дерущихся из-за игрушки детей.

— Резюмируем, — произнес он, и его тихий голос заставил всех на мгновение замолчать. — Три претендента, три притязания, одна девушка. Замкнутый круг. У меня есть предложение, которое сведет на нет все ваши доводы. Давайте же спросим ту, о чьей судьбе вы так пылко спорите. Ее.

Как по команде, все головы повернулись к нему. Валерий поднял подбородок. И его взгляд, холодный и неумолимый, пронзил полумрак галереи, нашел меня в укрытии теней и приковал к месту.

— Вероника, — произнес он, и мое имя прозвучало как приговор и предложение одновременно. — Спускайся и реши сама, чья тень будет падать на тебя завтра.

Тишина в Черном зале стала плотной, вязкой, как смола. Леон затрясся так, что побледнел даже шрам на его щеке. Старейшины не шелохнулись, но их безмолвие будто стало угрозой. Лука замер, и все его тело стало одним большим, напряженным вопросом, устремленным ко мне.

Моя невидимость пропала. Я превратилась из зрителя в приз, который теперь должен был вручить себя сам. Мда, за всю свою прошлую жизнь я не получала столько внимания, сколько сейчас…

В тот миг время будто схлопнулось, зажав меня в тисках между прошлым, которое я не помнила, и будущим, которое должна была выбрать сейчас.