Моя Академия 7

Глава 13 Провожу опыт

Это неожиданно, с учётом того, как жёстко контролируют учебное заведение менталистов. Наша Академия даже в сравнение не идет — нам хотя бы можно изредка контактировать с людьми из прошлой жизни. Да, не у всех есть возможность звонить или писать сообщения, как сказал директор, но мне же как-то удалось связаться с юристом. Как говорится, сложно, но можно. У менталистов, судя по той информации, которую я слышал, полный запрет на общение с внешним миром.

Хочется прочитать письмо прямо сейчас — банально интересно, что могла написать Ариадна. Но у меня сейчас нет возможности взять информер в руки и уткнуться в него на пару минут — в ангар подгоняют долгожданный вездеход.

Мы грузимся в пассажирский отсек — ничего нового.

Юрий Олегович уходит из ангара вместе с Цветковым. Тот слегка виновато смотрит на директора и разводит руками. Тут всё понятно. Имперский маг — это какое-никакое начальство, пусть даже из другой вертикали подчинения. Он в любом случае стоит выше, чем непосредственное начальство самого Цветкова.

Вездеход подготавливают к выезду за каких-то пять минут. В этот раз с нами нет ни огромных контейнеров, ни дополнительного груза, в том числе коконов с зараженными бойцами. Мы едем в полупустом вездеходе, который выделили специально под нас.

— Сегодня едем повеселее, — директор замечает немалую скорость вездехода. — Вот, что значит без перегруза.

— Если с нами не отправили новую партию бойцов, значит, всё спокойно? — уточняю.

— Нет, это значит, что пока справляются своими силами, — качает головой директор. — Да и они не дураки проворачивать подобное в присутствии имперского мага, несмотря на то, что он неофициально знает о ситуации.

Звучит логично. Никаких гарантий, что на днях нам с Пилюлькиным не прилетит очередная срочная работа. Иллюзий по этому поводу стараюсь не строить. Хотя и надеюсь на обратное — вроде бы выход из этой проблемы общими усилиями уже намечен. Утыкаюсь в окно — сегодня наблюдать за тем, что происходит снаружи проще, чем в прошлый раз. Большая часть лобового стекла открыта.

— Орлов, посиди, выдохни. Потом задашь все вопросы, — говорит директор и погружается в свои мысли.

В этом прекрасно его понимаю — его брат спонтанно уничтожил почти всех монстров. Очевидно, что там сейчас происходит не просто уничтожение одной, пусть даже очень ценной популяции. Всё несколько серьезнее.

Понятно, почему директор столь озабочен — на него внезапно свалилась дополнительная ответственность.

Если посмотреть на происходящее отстраненно, ясно одно: есть опасность от распространения непонятного процесса в сторону Академии. Директору, вероятнее всего, придется проследить и приложить силы, чтобы эта опасность так и осталась мнимой. Много кому рассказывать тоже нельзя. В лучшем случае, получится собрать команду преподавателей, чтобы отслеживать текущую обстановку.

— Мы, если что, всегда готовы помочь, — на всякий случай говорю ему.

— Спасибо, Ларион, знаю, — кивает директор и в очередной раз приподнимается с места, чтобы глянуть в окно и посмотреть, где мы едем.

Ему определенно хочется попасть в Академию быстрее, но, похоже, самый быстрый транспорт по такой непростой местности, всё-таки вездеход. Больше не отвлекаю мага. У меня у самого есть, о чём подумать.

Для начала открываю письмо. Текста немного — всего несколько строчек. Сразу же сквозит легкий намёк, что письмо перлюстрируется. Видимо, Ариадна именно поэтому пишет так коротко.

Не смотря на объём письма, девушка доносит важную информацию. За внутренние успехи ей дали два дня отпуска в родном городе. Ариадна спрашивает, смогу ли я с ней встретиться. Причем, свои дальнейшие планы девушка строит исходя из моего ответа.

Вот так новости. В голове крутится сразу несколько вопросов. Главный из них — почему девушка в свой первый выходной просит нашей встречи? Если правильно помню ощущения из госпиталя, у неё, вроде как, был молодой человек. Отношения, чувства и всё в таком духе. Не логичнее ли для начала встретиться с ним? Хотя откуда мне знать, что у них могло произойти за время обучения? Любовь любовью, а обучение и серьезные проблемы — это совсем другой уровень. Следовательно, девушка хочет со мной поговорить не просто так.

Набрасываю пару строк в ответ. Соглашаюсь на встречу и говорю, что как раз в этот день буду в городе. Тут немного лукавлю — отпустить меня в город посреди недели еще никто не обещал. Во-первых, снова пропущу занятия, во-вторых, могут возникнуть непредвиденные дела. С другой стороны, после нашего похода с Генрихом Олеговичем и его братом, поездка в город — не самая большая просьба. Чувствую одно — встретиться с Ариадной точно стоит.

Еще раз перечитываю небольшое письмо. Между строк улавливаю небольшой намек — кое-что из своего прошлого она все-таки вспоминает. Это тоже нужно обсудить. Вот так просто планирую неожиданную для себя поездку.

— Генрих Олегович, — всё-таки отвлекаю директора от раздумий. — У меня тут появились срочные дела в городе.

— Поздравляю, Орлов, а я тут при чем? — удивляется Генрих Олегович. — Покупаешь билет на дирижабль, ждешь выходного, и вперед. Мне ли тебя учить? На выходных мы не вправе привлекать студентов без их согласия.

— В том и дело, — уточняю — Мне нужно смотаться туда-обратно в будний день. Рано утром в город, вечером вернусь в Академию. Дело срочное и не терпит отлагательств, — добавляю для полноты картины.

Директор сейчас не в том состоянии, чтобы меня расспрашивать — слишком много своих забот. Но, тем не менее, Генрих Олегович ненадолго задумывается.

— Если в этот день нет занятий у физрука, тогда можешь лететь, — озвучивает он свое решение. — По целительству сам сможешь перенести лекцию — просто поговоришь с Пилюлькиным. Но если занятия на полигоне, тут я тебе не помогу. Отпустить — отпущу, но преподаватель вряд ли оценит. Придется потом решать проблемы самому, понял?

— Спасибо, Генрих Олегович, вы правда очень выручили, — благодарю директора.

Одна проблема решена. Возвращаюсь к более серьезному вопросу. У меня из головы никак не выходит практика глифов, о которой рассказал Юрий Олегович. Сложность даже не в самой работе, а в правильном выборе.

Хм. Пилюлькин словно заранее знал, что мне пригодятся новые знания. Четыре глифа, которые он специально показал во время работы с ранеными, идеально подходят под технику Юрия Олеговича. Официально про них ничего не знаю, но в то же время могу повторить до мельчайшей черточки.

Кстати, повторить могу еще и несколько других глифов, которые успел увидеть в исполнении Пилюлькина. Но есть небольшой нюанс — он мне их не подсвечивал, поэтому могут возникнуть вопросы, как я о них узнал. Преподаватели, кажется, только предполагают мои возможности видеть магию — наверняка никто из них не знает. По крайней мере, Пилюлькин неспроста подсвечивал мне нужные глифы. Знал бы, что я вижу магию — не тратил бы силы. Пусть лучше так и остается.

Итак, у меня есть четыре разных техники — три диагностические и один глиф точно лечебный, но не совсем понятно — с регенерацией или обычный. Пояснений Пилюлькин тогда не дал. Придется пробовать на практике.

Больше всего меня беспокоит проблема выбора. Всё-таки каждый день нужно выбирать одну конкретную технику на период постоянного использования. Думаю не долго. Беру самый полезный для себя глиф, который относится к целительству, восстановлению или регенерации. Активное целительство еще никому не помешало.

Диагностику, например, можно делать без тренировок, просто в спокойных условиях. Глифы можно создавать спокойно, без спешки. Да и выучил я их уже неплохо. А вот глиф предполагаемого восстановления может пригодиться в любой момент. Знать его не помешает.

К тому же, у меня уже есть неплохая защита и атака. А вот восстановления и разведки — нет. С разведкой, конечно, еще сложнее — если попрошу директора показать еще и этот глиф, сейчас точно откажет. Нет особой мотивации. Но, ничего. Подождем.

Оба брата с разведкой знакомы не понаслышке, это точно. Во-первых, они упоминали неких вестников, а, во-вторых, что один, что другой знали заранее, что к нам приближается вездеход бойцов зачистки. Следовательно, использовали что-то из подобного арсенала.

Но все равно, для начала придется повозиться с уже знакомыми глифами. Если у меня получится, то выйдет неплохое подспорье для всей нашей группы. Но, прежде чем учить остальных ребят, нужно понять, как и что работает. Нужно же мне на что-то опираться.

Ещё какое-то время мы проведем в дороге. Пока не передумал, закрываю глаза, погружаясь в темноту. Под веками медленно рисую глиф, который запомнил при работе в целительской. Тщательно следую рекомендациям Юрия Олеговича и просто слежу за глифом — чтобы он не пропадал у меня из вида. Я понимал, что будет сложно, но не предполагал, что настолько.

Стараюсь постоянно сохранять рисунок на периферии разума.

За этот час я понимаю, почему так мало народу пользуется подобным способом усиления. И совершенно не догадываюсь, почему имперский маг не предупредил о последствиях. Возможно, он сам ничего подобного не испытывал, и проявилась моя личная реакция на тренировку. Что, кстати, тоже возможно.

Представляю глиф внутри разума во всех подробностях.

Первую четверть часа знак почти ничем не отличается от мысли, на которой сложно сконцентрироваться. Гоняешь эту неспокойную мысль туда-сюда, постоянно упуская, но тут спасает навык концентрации. Знак сначала незначительно цепляет внимание, превращаясь в самостоятельный. Через какое-то незначительное время — в моём случае хватает нескольких минут — перестаёшь думать о чём-либо другом.

Глиф заполняет практически весь разум. Очень пригождается наследие Кольцова — контроль дается мне значительно лучше, чем остальным людям. Есть у меня лёгкое подозрение, что потеряться в наплыве образов и ощущений после формирования глифа — раз плюнуть. Они открываются с особой яркостью, будто переманивая на себя внимание.

Кажется, что смотрю на невероятно яркое солнце сквозь тоненькую щёлочку глифа. В какой-то момент, сияющее пространство раскрывается, заливая буквально весь разум светом. Мысли и ощущения парализует.

Прихожу в себя на полу вездехода. Дышу с трудом. Рядом стоит директор — он аккуратно приподнимает мою голову. Тело гудит, как после затяжного марафона. Жуткое обезвоживание. Воздух вырывается из легких с неприятными хрипами.

Генрих Олегович помогает мне подняться на сиденье. Вцепляюсь в поручень, стараясь понять, в чем дело. За окнами ничего не происходит, в кабине тоже.

— Что произошло, Орлов? — с беспокойством спрашивает директор.

Качаю головой и никак не могу собраться с мыслями. Силюсь вспомнить, что случилось.

Так, я планировал начать отработку техники, которую посоветовал имперский маг. Выбрал глиф, потом пошел по шагам, и. и тут провал. Яркая вспышка и полнейшая бесконтрольность.

— Сколько я находился без сознания? — задаю вопрос и осматриваюсь. Зрение в порядке, слух тоже. Мышцы ломит — но это поправимо.

Щеки горят. Кажется директор ударял меня по щекам, чтобы привести в сознание. Тело местами спонтанно дергается, словно попадаю под шоковое заклинание.

— Несколько минут, не более того. Так, что всё-таки случилось, ты расскажешь? — взволнованно спрашивает Генрих Олегович.

Похоже, мне помогает не только наследие Кольцова. Чувствую, как внутри расходится волна лечебной техники.

— Я пока не очень понимаю, — признаюсь, тяжело дыша и так же тяжело соображая. — Меня словно… Нет, не так. Я будто просыпаюсь и прихожу в себя после ночного кошмара, про который ничего не помню. В голове только остаточные воспоминания. И полный провал в памяти — не могу сказать, что со мной произошло.

— Не понимаю. — Директор внимательно слушает. — Но ты продолжай.

Снова смотрю по сторонам.

— Я сам упал? — спрашиваю директора.

— Да, — подтверждает он. — Ты вскрикнул и упал. Будто из тебя выкачивали силу. Я успел влить в твоё тело техники противошокового, восстановления и регенерации. Потом ты, в общем-то, сам пришёл в себя. Что ты сделал, Орлов? — повторяет свой вопрос директор.

— Просто последовал совету вашего брата, — объясняю. — Использовал новую технику для отработки глифа.

— Понятно. Я ведь так и думал, что его очередная затея не закончится ничем хорошим, — с досадой вздыхает Генрих Олегович. — Всё это требует дальнейших исследований. Больше не трогай тот глиф, с которым работал. Ясно? Попробуй другой — любой, который ты знаешь.

— Ну… Если честно, немного опасаюсь, — произношу с сомнением. Ноги гудят.

— Чего опасаешься? — спрашивает Генрих Олегович, будто только что ничего странного не произошло.

— Я потерялся на несколько минут, — размышляю. — Вдруг, если пойду дальше, то и провалы в памяти растянутся?

— Если что, я буду рядом, — успокаивает меня директор. — Мы вытянем абсолютно любую ситуацию. Просто нужно, чтобы твои опасения не закрепились, иначе потом будет сложно работать с магией. Давай, долго не раздумывай, лучше попробуй другой глиф.

Ставлю диагностический глиф на то же место, где до этого был лечебный. Попробую начать с самого первого, который подсветил Пилюлькин. Начинаю представлять. Всё происходит штатно, и глиф спокойно встаёт, не вызывая никаких лишних реакций.

— Теперь попробуй другой, — говорит Генрих Олегович.

Без лишнего промедления делаю все, что просит директор.

— И давай третий, — просит он.

Всё проходит нормально. Никаких лишних проявлений, тело тоже не отзывается.

— Видишь, с глифами всё в порядке, — поясняет Генрих Олегович. — Ты можешь спокойно ими пользоваться.

— Да, — перевожу дух. — Похоже, четвертый лечебный вызвал странную реакцию.

— Знаешь что? Давай ты пока не будешь слушать советы моего брата, — продолжает директор. — Для начала я с ним поговорю. Твоя реакция слишком острая, и про такое я никогда не слышал. У меня не получится быть рядом во время всех твоих тренировок.

— Безусловно, Генрих Олегович, — соглашаюсь. — Без контроля преподавателей, я, пожалуй, больше не рискну. Мы, кстати, ещё не в Академии?

— Нет, — произносит директор. — Нам ещё четверть часа, не меньше. Вездеход едет быстро, но, к сожалению, не телепортирует.

Получается, что наш путь занимает примерно час, как и в прошлый раз. Значит, вездеход едет не особо быстрее. А ведь поначалу показалось, что мы движемся быстро.

— По ходу, уровень загрузки этих машин ни на что не влияет, — делает вывод Генрих Олегович. Видимо, он тоже ожидал, что мы приедем быстрее.

Окончательно прихожу в себя под надзором директора, и проводить новые эксперименты пока не собираюсь. Для начала нужно постараться отвлечься от того, что произошло. Всё же нестандартный результат. Совсем не то, чего ожидал.

Бездумно смотрю в иллюминатор между пассажирским и водительским отсеком. Стараюсь пока ни о чем не думать и разгрузить подсознание. Тело всё еще отзывается тянущей болью — да уж, если бы не техники директора, неизвестно, чем могло закончиться. Довольно опасное состояние после обычной тренировки концентрации. Так быть не должно.

— Смотри-ка, сколько вокруг живности, — показывает в окно директор. Он тоже старается меня отвлечь. Это сейчас необходимо.

Проезжаем по среднему поясу и тут все немного иначе, чем в первый раз. Зверья вокруг сильно больше, чем должно быть по всем законам биологии. Наблюдаю за разбегающимися с нашего пути тварями.

Отвлечься никак не выходит. Разум постоянно возвращается к ситуации. Аккуратно касается мысли о глифе восстановления и словно одёргивается. Стараюсь не брать на себя ничего лишнего, но полностью уйти от навязчивых мыслей пока не получается.

Понимаю, что при любом следующем подобном опыте с глифами всё равно придётся идти к Пилюлькину или к директору, чтобы они проконтролировали. Надо разбираться — забыть о технике не выход. Слишком большой потенциал. Да и то, что какой-то знак может так сильно выбить меня из нормального сознания — не дело. Директор с беспокойством поглядывает на меня, но пока не лезет. До Академии остаётся всего ничего. Глубоко дышу и смотрю, что происходит снаружи.