Моя Академия 7

Глава 10 Работает имперский маг

— Вы же только что видели, перед тем, как выскочили нити, — объясняю. — Всё то же самое, но я специально зарядил дробью, чтобы побеспокоить возможную засаду.

— Ты уже сталкивался и с таким? — уточняет имперский маг.

— Да, в Академии, — отвечаю. — Несколько раз подряд попадал на засадников, и с тех пор у меня небольшая паранойя по этому поводу.

— Хорошая паранойя, — задумчиво произносит Юрий. — Сейчас она удачно сработала, а, главное, вовремя.

— Да, мне тоже так кажется, — киваю. — Но, как видите, проникающей силы дроби не хватило, и только третий выстрел умудрился кого-то задеть, остальные пять ушли в молоко.

— Есть такое, — соглашается брат директора. — Получается, что твари от твоих выстрелов погибают не стопроцентно?

— Видимо так, — пожимаю плечами.

С большими монстрами работало иначе. Не помню, чтобы в городе, у реки, существа умирали выборочно — ничего подобного. Там от выстрелов ложился каждый первый, как и в коридорах Академии. С нитями все немного сложнее. А может, просто не попал. Земля защитила — кто ж теперь скажет. Но результат — есть, а это главное.

Перезаряжаю револьвер обычными патронами.

— Значит, можно сказать, что эти твари родственны существам из прорывов, — размышляет имперский маг. — Следовательно, вокруг нас не мир, а некая, возможно, каверна или что-то другое, тесно связанное с отражением. Или у тебя есть ещё какие-то грани способности, о которых вы мне не рассказываете? — Юрий пристально смотрит на брата.

— Боюсь, что вывод не совсем корректен, — отвечаю ему. — Мы проводили с Пилюлькиным эксперимент, и твари, отравленные магией больше чем на двадцать процентов, прекрасным образом сгорали от моей магической атаки, и умирали так же мгновенно, от атаки оружием, — вспоминаю наше занятие в целительской. Именно тогда из клетки сбежал бесёнок. — Точно так же реагируют монстры прорыва. Мне кажется, что моя магия взаимодействует определенным образом в ответ на неструктурированную или дикую магию.

— Очень занятно, — Юрий не отрывает взгляд от директора. — Хотелось бы к этому иметь отношение… — бормочет себе под нос имперский маг. — Ладно, если мой вывод неправильный, позже его скорректирую. Меня теперь волнует немного другое — допустим, нитевые монстры являются чуть ли не накопителями магии, тогда отравление, определенно, должно быть больше, чем двадцать процентов. Ладно, понаблюдаем. Итак, студент убил монстра, вы его забрали, — Юрий восстанавливает картину недавних событий. — Над вами открылся портал, и вас туда затянуло. Порталы — и есть воронки. Это была третья или первая?

Вспоминаю, но Генрих Олегович меня опережает.

— Скорее всего, третья, — отвечает он. — Юр, чего ты добиваешься?

— Мне просто хочется понять, почему открылся портал: он отреагировал на деятельность внутри долины или произошла случайность? — размышляет Юрий. — Но мы сейчас сами проверим.

— Я бы не хотел лишний раз дёргать смерть за усы, — говорю, — причём без резкой нужды.

— Здесь я с тобой согласен, — немного подумав, соглашается имперский маг. — Но я тебя и не заставляю. Дёргать смерть за усы, — усмехается, — хорошее выражение… в общем, я буду один. Вы вдвоём участвовать во всём этом не обязаны. Более того, я категорически против. Но моя задача — закрыть данную аномалию. Для этого мне нужно найти причины ее распространения.

— Вы сейчас про порталы или про очаги? — уточняю.

— Я сейчас и про то, и про другое, — поясняет имперский маг. — Просто одно из дел, которое нужно завершить. Итак, я слушаю тебя дальше.

— Ну, а что дальше? — отвечает брату директор. — Я в портале был впервые. И он не имеет похожих черт с воротами внутри Академии. С теми, через которые мы с преподавателями попадаем в отражения. Что-то похожее, наверное, есть, но не на уровне ощущений. Скорее, какого-то привкуса. Поэтому здесь я тебе вообще не помощник. Попросту ничего не скажу. Не было у меня времени на получение информации.

— Ларион? — с некоторым ожиданием обращается ко мне маг.

— Я, как и говорил, ориентируюсь только по ощущениям, — начинаю объяснять. — В этом плане порталы, куда я попадал с помощью мин и тот портал, куда нас затянула открытая воронка, очень похожи. Собственно, именно на этом я акцентировал внимание Генриха Олеговича. Поэтому мы всё же решили, что воронки — ничто другое, как искусственное образование.

— Решили правильно, — кивает имперский маг. — Мы уже к этому возвращаться не будем — и так понятно.

— Юрий, ты же не хочешь… — начинает директор. В его голосе звучит предупреждение.

— Ну, как это — не хочешь? Хочу, — отвечает имперский маг — ему не обязательно дослушивать вопрос. Он понимает брата с полуслова. — Вы со студентом уже прошли этим путём, и я пройду. Я всё прикинул — риск того стоит. Появиться в расположении батальона без приглашения и без всякого предупреждения, в общем-то, неплохая идея. Вряд ли начальство прямо сейчас сидит и ждёт внеплановую проверку.

— Не знаю, — пожимаю плечами. — Насколько я понял, их начальство не очень любит, чтобы батальону помогали гражданские.

— А людей терять они любят? — заводится Юрий Олегович. — И не просто людей: обученных, опытных, на которых потрачены немалые государственные средства?

— Как раз-таки людей они и не потеряли, — пожимаю плечами. — Нашими силами, но всё же. Вы сами присутствовали на нашей последней работе. Мы делали её насквозь нелегально. Начальство не давало добро.

— А госпиталь мог их вылечить? — интересуется имперский маг.

— Точно нет, — качает головой директор.

— При снятии стазиса счет без нашей помощи пошел бы на минуты, если не на секунды, — подтверждаю. — Минут через десять-пятнадцать бойцы превратились бы в безмозглых кукол. А, может, и хуже — сошли бы под основу для таких существ, — киваю на долину.

— Понятно, — выдыхает Юрий. — Ладно, это не ваше дело. Это мои вопросы. Ну что, задерживаются ваши порталы? — замечает он, глядя на пустое поле без воронок.

Как по команде над долиной образуется воронка.

— А, нет, не задерживаются, — ухмыляется брат директора. — Действительно, без малого всего четверть часа.

Удивительно, что маг задает вопрос буквально за секунды до появления портала. Сейчас он открывается немного в другом месте — чуть подальше от нас, но с тем же красноватым оттенком. Очень красивый, но страшный вид.

Воронка расширяется и сначала пылесосит монстров с земли. Быстро заканчивает и раздваивается. Первая — основная, как и до этого, исчезает.

Алгоритм повторяется практически до запятой: с тем же самым ритмическим рисунком. Единственное отличие — само расположение первого портала. Видимо, артефактный амулет наводится вслепую, либо по неизвестным нам критериям. Есть еще вариант, но его описать сложнее — артефакт может нащупывать место открытия самостоятельно в бесконечности разных отражений. Пока сказать сложно.

— Что ж, вопросов по поводу искусственной природы данного явления у меня нет, — заявляет имперский маг.

— На самом деле похоже, — соглашаюсь. — Но есть еще один вариант — вдруг, воронки — это природная аномалия? Я так понимаю, что таких никто и никогда не наблюдал, поэтому принять версию об искусственном происхождении порталов намного проще.

— Принято. Возможно, — рассуждает имперский маг. — Но для начала нужно проверить версию искусственного создания. Мне всё же нужно решить проблему. Предлагаю оставить центральные области этой долины под наблюдением и уничтожить всё, что подлежит уничтожению. Всё лишнее.

Директор хмурится. Он безусловно недоволен, но ничего не говорит.

— От нас потребуется какая-то помощь? — спрашиваю.

— Теоретически нет, — отвечает Юрий, — а вот практически… Посторожите, что ли…

— Вряд ли наше присутствие решит проблему, если появится то, с чем не справится твоя защита, — замечает директор.

— Не думаю. Вряд ли здесь кто-нибудь появится, — говорю. — Лес совсем пустой.

— Именно, — соглашается маг, — но всё же, прикройте меня. Здесь понадобится серьёзная концентрация, и я боюсь, что банально не успею среагировать.

— Прикроем, конечно, — отвечаю.

И я, и Генрих Олегович понимаем — имперский маг начинает творить что-то запредельно сложное. Мы встаём поодаль, каждый со своей стороны — у директора, очевидно, защита лучше. Какая бы она не была. А вот я на свой новый щит надежды особо не питаю, но разово — точно сработает. Больше и не надо. Подобраться к Юрию со стороны теперь не получится при всем желании.

Из меня, если уж честно, получается довольно сомнительная охрана для мастеров своего дела, тем более, для имперского мага. Господам братьям, конечно, в этом плане виднее. Да и так называемая «охрана» тут — скорее, не более, чем расчет на внимательность. Если замечу опасность раньше, чем Генрих Олегович — предупрежу. Все же лес я, в отличии от братьев вижу нормально.

— Сколько времени всё это займёт? — бросаю вопрос в воздух, так как имперский маг уже чудовищно сконцентрирован. Уверен, если он и слышит мой вопрос, то вряд ли собирается на него отвечать. Так и происходит. Отвечает на него директор.

— Знаешь что, — задумывается он, — я сейчас даже немного завидую своему брату. Не знаю, что именно он собирается делать, но работа предстоит творческая. Сколько займет времени — трудно сказать.

— Почему? — интеерсуюсь. — Разве нет определенных правил и алгоритмов.

— Орлов, тут мир совсем другой, и законы тоже другие, — отвечает Генрих Олегович. — Чувствуется, что магия здесь, как бы это правильнее сказать… — щёлкает пальцами, — с другим привкусом. Не такая, как у нас дома. Значит, всё, что Юрий хочет сделать, придётся адаптировать конкретно под этот мир. Любые заклятия — это же ничто иное, как овеществленное желание мага. А сложные конструкты состоят из многочисленных критериев и ограничений.

— Получается, ваш брат сейчас создает сложные конструкты и пытается как можно удачнее адаптировать их под этот мир? — уточняю.

— Вряд ли он просто адаптирует, — с сомнением произносит директор. — Даже если так, всё равно нужно пересчитывать много разных параметров, особенно, если воздействие планируется глобальным. Так что ничего удивительного в этом нет, — показывает головой на имперского мага. Тот сосредоточенно погружается в процесс.

— Если честно, не совсем понимаю, что он делает, — стараюсь узнать чуть больше информации.

— Жаль, что ты сейчас не можешь видеть внутреннюю работу мага — тебе доступны только внешние проявления, — вздыхает Генрих Олегович. — Но даже наблюдение за работой учит многому. Так что повнимательнее.

— Согласен, — говорю. — Пилюлькин подсвечивал мне нужные глифы, когда мы работали с диагностикой, и многие из них я запомнил очень неплохо.

— Да, да, я примерно про это, — кивает директор. — Редко когда удаётся застать очень сильного мага за работой в поле. Это многому учит и дорогого стоит. Но чего нет, того нет. Главное наблюдай за своей полусферой.

— Это да, — соглашаюсь с директором.

Особо не верю, что хоть какое-нибудь существо подойдёт к нам в ближайшее время — слишком пустой лес. Можно сказать, мертвый. Даже если выползет оттуда одно существо — это для нас, в любом случае, ерунда.

В какой-то момент отчетливо чувствую напряжение в пространстве вокруг нас. Обычно подобные ощущения испытываешь перед грозой — её приближение чувствуешь кожей. В пространстве меняется что-то глобальное. Кидаю обеспокоенный взгляд на директора, но тот совершенно спокоен. Видимо, всё так и задумано.

Юрий глубоко дышит и выписывает сложнейшую схему, помогая себе пальцами — а это в свою очередь говорит о сложности используемого понятийного арсенала. Обычно серьёзные маги делают все без жестов, и уж тем более без слов. Мир вокруг них сам выполняет желания мага. По крайней мере, так кажется со стороны.

Но не в этом случае. Здесь происходит что-то особенно, и директор посматривает в сторону брата с очевидной завистью. Скорее всего, участвовать в подобном мероприятии в роли разработчика для Генриха Олеговича было бы интереснейшим вызовом.

Собираю всё своё вниманием и прислушиваюсь к изменениям. Пространство вокруг нас словно дрожит. В первый раз, когда чувствую легкую вибрацию, дёргаюсь от неожиданности. Во второй, когда ожидаю похожих проявлений, мир вокруг будто открывает тысячи глаз, и замечает нас. Это внимание становится почти нестерпимым — ощутимо физически, хоть прямо сейчас пробуй на вкус.

Похоже на то, как будто мы стояли в тёмной-тёмной комнате, и тут зажегся луч прожектора. Теперь мы втроём на сцене в переполненном зале. Зрители чего-то ждут от нас, и ждут не просто так, а с неприкрытой ненавистью. Ощущаю исходящую от них ненависть кожей — на меня будто выливают целое ведро холодной воды.

Оглядываюсь в поисках этих самых многочисленных глаз, но лес по-прежнему абсолютно мёртвый. Там никого нет. А вот жители долины обретают в своих колыханиях определённый ритм и четкую цель. Это заметно невооруженным взглядом. Достать нас они не могут — перемещаются эти существа только на определённой стадии своего развития внутри других тел. Видимо, прямо сейчас ничего подходящего для перемещения рядом нет. Но могу сказать точно — внимание идёт оттуда.

Кажется, что они нас увидели. Мы для них маленькая раздражающая песчинка на границе их владений. Песчинка маленькая, но при этом очень жгучая. Именно так интерпретирую чувство, которое касается меня всего на секунду. Цепляю восприятием этот холодный, безумно простой, но всё-таки разум.

Может быть, это не разные растения, и мы с братьями не понимаем принципа? Либо растение всего одно, просто связанное корнями или общими предками. Тогда больше похоже на мутацию и многое объясняет.

Мысль на секунду приходит в голову и тут же исчезает — происходящее снаружи становится всё более и более неприятным. Смотрю на директора — в этот раз он начинает заметно волноваться. И только Юрий Олегович безмятежно продолжает создавать сложнейшую вязь. Имперский маг непрерывно водит пальцами и шепчет себе под нос неразборчивые слова. Пространство перед ним загорается, очерчивая рабочее поле. Благодаря это можно увидеть процесс формирования и создания сложной связи глифов.

Даже близко не отслеживаю, какие именно глифы выводит маг. Вижу только то, что он формирует объемную структуру одновременно из нескольких точек. Так же понимаю, что вижу эту структуру только я. Здесь как раз срабатывает мой талант.

Пространство вокруг нас непрерывно сопротивляется воздействию имперского мага. Юрий морщится — кажется, что-то идет не по плану. А вот существам, по всей видимости, теперь несколько легче нас уничтожить — будто им помогает окружающий мир. Весь, кроме земли. Воздух, по ощущениям, становится острым, как ножи. Мир будто идёт складками или помехами, которые пытаются растереть нас в порошок.

Только земля остаётся недвижимой — на нашей стороне. Видимо, она настолько привыкла сдерживать тварей внутри себя, что сейчас никак не реагирует на их зов. Это остаётся единственной константой, потому что весь воздух и пространство определенно сливаются в жутком желании нас убить.

Снова смотрю на директора и понимаю, что в отличие от меня, защита даётся ему крайне непросто. Пот течёт по его лицу градом. Пальцы нервно подрагивают.

— Генрих Олегович, у нас проблемы? — задаю вопрос.

— У нас проблемы, — ровно, но очень напряжённо соглашается директор.

Не до конца понимаю, почему чувствую изменение пространства. И ту опасность, которую оно несёт. Все волнения вокруг заканчиваются, как только касаются моего щита — слабого в сравнении с директорским, но сильного в плане принципа. Похоже, каким-то образом у меня получается стабилизировать окружающее пространство. И значительно серьёзнее, чем мог надеяться. С другой стороны, примерно этого я ожидал. Вспоминаю, как хмарь отдёргивалась от меня, когда проводил рукой по стене. И тропы, где проходил, исчезали медленнее, чем остальные.

— У нас серьезные проблемы, — повторяет директор.