Леди не копают могилы

Глава 29

Жнеда в свадебном платье была прекрасна, и никто с первого взгляда не распознал бы в ней служанку — знатная дама, никак иначе. Недаром леди Гарье выложила за этот наряд кругленькую сумму — Жнеда блистала.

Особенно если смотреть издалека. Потому что все, что касалось платья и прически, было идеальным. А вот лицо подкачало. Невеста так много плакала, что от косметики пришлось отказаться. Впрочем, опухшие веки и красный натертый нос мало из кого могут сделать красавицу. И напрасно Диана битый час хлопала по этому носу пуховкой с пудрой — кожа стала светлее, но выглядеть более здоровой так и не начала.

Поведение девушки вызывало у Ди смешанные чувства: одна ее часть хотела бы обнять Жнеду и утешить, а другая — размахнуться и влепить отрезвляющую пощечину.

Естественно, она не сделала ни того, ни другого. Хотя руки чесались, а злость вперемешку с сочувствием так и подкатывала к горлу. А иногда сочувствие, лишь с отголосками раздражения. Но уже через минуту снова возвращались злость и желание отвесить хлюпающей носом девице подзатыльник.

Так и прошло утро. И вот Жнеда стояла перед зеркалом в комнате Дианы и испуганными круглыми глазами пялилась на свое отражение.

— Госпожа, я боюсь, — в очередной раз прохныкала камеристка.

— Чего боишься? — буркнула Ди, подойдя к ней со спины.

Зеркало отразило прекрасную, хоть и зареванную невесту и кого-то лохматого с синяками под лихорадочно блестящими глазами. Нервная, бессонная ночь благоприятно не сказывается ни на чьей внешности. Плюс к этому, когда Жнеда, как вчера было обговорено, пришла в господскую спальню наряжаться, Диана и вовсе едва продрала глаза. И даже спустя два часа до сих пор окончательно не проснулась, а все, что успела сделать, это умыться ледяной водой. Какое там переодеться или расчесаться! Вот и щеголяла до сих пор нечесаная и в ночной сорочке. Привидение, ни дать ни взять.

— Не знаю, миледи… не знаю… — пролепетала невеста, прижав ладони к пылающим щекам.

За что тут же получила от Ди по рукам.

— Ну, куда ты лезешь? — проворчала она, вновь хватаясь за пуховку. — Всю пудру сотрешь.

Жнеда смущенно потупилась и проронила еще одну слезинку, которая, чтоб ее, покатилась по щеке, прокладывая на напудренной коже заметную влажную полоску. Да что там полоску — настоящую борозду!

Диана взвыла и бросилась за салфеткой.

— Я тебя умоляю: не реви. Просто. Не. Реви, — процедила сквозь зубы, пытаясь хоть как-то справиться с этим безобразием.

Горе-невеста покладисто закивала.

— Вы такая добрая, госпожа.

Недобрая, ни черта не добрая. Просто, пока она приводила Жнеду в порядок, это помогало занять не только руки, но и голову. Ну и злиться на размазанную пудру или помаду в любом случае было правильнее, чем на девушку, которую вели к алтарю со свободой овцы.

— Помолчи лучше, — шикнула на нее Диана, орудуя пуховкой.

Однако Жнеда на нервах вела себя еще хуже, чем по дороге из столицы в Сливду, — не заткнешь.

— А вы, миледи, кто поможет вам собраться? — забеспокоилась она. — Я же в этом платье жуть какая неповоротливая. Я вам и корсет не затяну, и прическу не наверчу.

— Не надо мне ничего вертеть, — огрызнулась Ди. — Я же тебе говорила: я не пойду на церемонию.

Жнеда испуганно вскинула глаза, глядя на нее через отражение в зеркале.

— Вы не передумали… — И принялась нервно комкать в руках салфетку, которой недавно промокала слезы.

Бьет на жалость или правда расстроена? Впрочем, не то чтобы это имело значение.

— Не пойду, — твердо повторила Диана. — Буду собирать чемоданы.

— Как же так? — опять запереживала Жнеда. — Сами?

Ди закатила глаза. Можно подумать, она безрукая. Ну и что, что дома Диана просто нашвыряла вещей в кучу, а служанка затем разгребала эти завалы, аккуратно укладывая багаж. Никуда не денется — как-нибудь справится.

— Может быть, позвать Маришу? — неуверенно предложила Жнеда.

И Диане снова захотелось влепить ей отрезвляющую пощечину. Ну сколько можно-то?

— Не надо никого звать, — ответила уже почти что сквозь зубы. Невеста вздрогнула от ее тона. Пришлось вздохнуть, беря себя в руки, и продолжить уже мягче: — Тем более Мариша тоже приглашена на свадьбу. Не хочу, чтобы из-за меня кто-то лишился праздника.

А праздник леди Гарье и правда затеяла грандиозный. Народный, как она его называла, с барского плеча пригласив почти всех обитателей поместья: от конюхов до служанок. Так что пусть отдыхают и радуются — не каждый день до них снисходит такая милость.

— Вы такая добрая, — растроганно повторила Жнеда и, шмыгнув носом, опять потянулась салфеткой к лицу.

— А ну, стоять! — рявкнула Диана, воинственно хватая пуховку. — Не вздумай, — предупредила вкрадчиво. — Просто не вздумай.

Девушка смущенно улыбнулась и опустила руку.

— Так-то, — довольно заключила Ди. — И больше не плачь.

Жнеда интенсивно закивала.

***

— Невеста готова? — В комнату заглянула Тария.

Удивительно, но сегодня даже «мышиная женщина» подвела чем-то глаза и завязала куда более расслабленный узел на затылке, чем обычно.

— Готова. — Диана повернула растерянную Жнеду за плечи и с гордостью продемонстрировала дело своих рук.

Однако экономка не очень-то впечатлилась.

— Ревела, что ли? — спросила она строго, рассмотрев ту во всей красе.

— Угу, — жалобно пискнула Жнеда.

— Это она от счастья, — заявила Ди и, посмотрев на свою уже почти что бывшую камеристку, красноречиво округлила глаза, мол, договаривались же, не реви.

И Жнеда выдавила из себя слабенькую недоулыбку.

— От счастья, от счастья, — проворчала Тария и поманила ту за собой, вытянув руку и несколько раз согнув и разогнув пальцы. — Пойдем, невестушка. Все уже готово. Не стоит заставлять леди Гарье ждать.

Жнеда с готовностью покивала и, подхватив подол платья, засеменила к двери. Браслет с изумрудами красиво переливался на ее запястье, разбрасывая солнечные зайчики по светлому ковру.

Сама Диана к этому времени уже тоже успела переодеться: в брюки и рубашку — не до украшательств. Поэтому уверенно сделала шаг вслед за Жнедой и… была остановлена выросшей на пути экономкой. Одной рукой Тария все еще держалась за ручку двери, а второй упиралась в собственный бок.

— А вы куда это, миледи? — Экономка вскинула тонкую бровь.

Ди остановилась. Пожала плечом.

— К Марко. Попрощаться, — ответила честно.

Это же Тария, женщина, прекрасно осведомленная об их отношениях и уже один раз здорово им помогшая. Так к чему врать и увиливать? Та же сама говорила, что любит Марко как родного, значит, не может не понять.

Однако экономка если что и поняла, то точно не то, что подразумевала Диана. Потому что не шелохнулась и враждебно уставилась на нее, весьма прозрачно давая понять, что эту глыбу просто так с дороги не сдвинуть.

— Нет, — строго сказала Тария, и ее глаза превратились в щелки. — Вы никуда не пойдете.

Честно говоря, Ди опешила. Какой-то бег по кругу. Такое уже было, почти один в один. Но тогда экономка была права и желала Марко добра. А сейчас-то что?

— Я… — начала Диана и оборвалась. Ее плечи убито опустились. — Я вас не понимаю.

Видимо, Тария ожидала споров и не готовилась к быстрой капитуляции. Однако после такой реакции всю ее воинственность как ветром сдуло. Она даже опустила руку, упертую в бок, и скупо, но все-таки улыбнулась.

— Остановитесь, леди Делавер, — сказала экономка непривычно мягко и продолжила тоном, каким обычно говорят о любимых детях: — Ему и так нелегко. Не бередите.

Диана открыла рот, чтобы возразить, и — закрыла.

Они, конечно, попрощались на рассвете, когда он уходил из ее спальни, но ей казалось, что…

Ди сжала губы в прямую линию и серьезно кивнула.

— Вы правы. Так будет лучше. Спасибо.

Тария, не веря своим ушам, приподняла теперь уже обе брови, отчего ее лоб стал напоминать ребристую доску для стирки, и подозрительно прищурилась, ожидая подвох.

Но это не было ни подвохом, ни манипуляцией. Диана снова пеклась только о себе, а ей ужасно хотелось увидеть Марко до своего отъезда еще хотя бы раз. И это было чистой правдой: о его чувствах она даже не подумала. Леди Делавер во всей красе.

— Хорошего праздника, — сказала она негромко, забирая ручку двери из ослабевших от удивления рук экономки. — Вы присматривайте за ним, ладно?

Тария заторможенно кивнула, надо понимать, не веря теперь еще и своим глазам, и тихо вышла в коридор к уже заждавшейся ее невесте.

А Ди заперла дверь изнутри и еще несколько минут стояла, упершись лбом в гладкое дерево, и не шевелилась.

Потом вздохнула, встряхнулась, расправила плечи и решительно двинулась к шкафу, до сих пор красующемуся одной-единственной дверцей.

— Ну что, столица, жди! — провозгласила торжественно. — Я еду!

И сняла с плечиков первое платье…