Леди не копают могилы

Глава 3

— Оденься!

Диана не поверила своим ушам.

— Ты рехнулся? — ахнула она, прижав к груди смятый ком, в который превратилось платье. — Да как ты смеешь?!

Никто еще так ее не унижал. Никто и никогда. Это просто бред, это не может быть правдой. Не с ней. Уж точно не с ней…

Но это происходило. И на лице стоящего напротив мужчины больше не было и тени желания, которое она ясно видела, пока выходила из воды, скорее… презрение?! Да как он... смеет, да, она это уже сказала.

— А ты не рехнулась? — ответил Марко ей в тон. — Захотелось — побежала и прислала мне записку, по тексту которой можно было судить, что тебя тут убивают.

Она фыркнула.

— Я хотела, чтобы ты точно приехал.

Он закатил глаза.

— А то, что у меня могут быть дела, в твою хорошенькую головку не пришло?

Нет, ну это уже ни в какие ворота…

— Приехал — значит, мог, — огрызнулась Диана и, кое-как встряхнув платье, рваными, нервными движениями начала натягивать его на себя.

— Конечно мог! — возмутился Марко. — Бросил прибывшего всего на несколько часов закупщика и помчался к тебе!

Ох черт...

Но Ди и не подумала извиняться.

— Значит, не надо было мчаться! — бросила в ответ. Платье на влажную кожу категорически не налезало, и она со злости пнула мятый подол.

— И не надо было! — охотно согласился Марко, тоже разошедшийся не на шутку. — Только я все время забываю, что имею дело с избалованной аристократкой, которой нет дела ни до кого, кроме себя любимой!

Смотрите-ка на него, нашелся святой праведник.

Диана кое-как натянула платье на плечи и, так и не застегнув его сзади, с открытой спиной шагнула к этому наглецу, намереваясь... что? Она и сама не знала. Поэтому остановилась, вскинув к нему лицо и сжимая от ярости кулаки.

— Что-то на том постоялом дворе ты тоже не больно-то думал о других. Я могла быть чужой женой, чьей-то невестой, да хоть давшей обет монахиней. Но чужими обязательствами ты отчего-то не больно-то интересовался.

Марко поморщился.

— Вот уж точно не монахиней...

— Не смей меня оскорблять, — перебила Диана. — Ты понял, о чем я. И приглашая тебя сюда, я прежде всего рисковала своей репутацией, а не чьей-то еще.

Он прожег ее взглядом.

— То есть о моей репутации ты даже не подумала?

И Ди, уже набравшая в грудь побольше воздуха, чтобы продолжить высказывать ему все, что о нем думает, медленно выдохнула.

Нахмурилась.

— Что? Ты-то при чем?

— А при том, — отчеканил управляющий, все еще испепеляя ее взглядом, — что здесь каждая дворовая собака знает, сколько работниц поимел твой расчудесный братец. Думаешь, про меня будут судачить меньше?

Незастегнутое платье поползло с плеча, и Ди нервным движением вернула его на место.

— Я — не работница.

— Я — работник, — отрезал Марко. — И если своему племяннику хозяйка спускает с рук «мелкие шалости», — он скривился, коверкая голос и явно цитируя упомянутую только что старуху, — то мне она за шашни с тобой спасибо не скажет.

Диана фыркнула, собираясь высмеять использованное в адрес их не случившейся связи слово «шашни», но отвлеклась. Дурацкое платье снова соскользнуло с плеча, да так, что полностью оголило левую грудь.

— Черт тебя, — ругнулась Ди, подхватывая рукав-фонарик и возвращая его на место.

Марко, глядя на это, возвел глаза к небу, после чего подошел к ней и самым наглым образом повернул ее за плечи спиной к себе.

Диана же так удивилась такому самоуправству, что даже возмутилась не сразу.

— Да стой ты, — буркнул Марко, когда она таки сообразила, что надо бы воспротивиться. И Ди почувствовала, как борта платья на ее спине сходятся вместе. — Сейчас застегну. — И он действительно взялся за крючки.

Диана раздраженно топнула ногой, но осталась на месте. Сама она и правда возилась бы с застежками целую вечность.

— Ну и узнала бы, — запальчиво продолжила прерванный разговор. — Не убила бы. В крайнем случае нашел бы себе другую работу. Подумаешь, велика потеря.

Руки Марко вдруг замерли.

— Что? — Ди попыталась обернуться через плечо, но он уже вернулся к крючкам и шикнул на нее, чтобы стояла ровно. — Да что?! — все еще не понимала она. Потому что если напряжение между ними и раньше витало в воздухе, то теперь оно едва ли не звенело.

— Ничего, — отозвался Марко гораздо спокойнее, чем разговаривал прежде. — Ты только еще раз подтвердила, что тебе плевать на всех, кроме себя.

— Неправда, — возразила Ди.

— Да-а? — в его голосе послышались язвительные нотки.

— Представь себе.

— Ну, хорошо... — загадочно произнес Марко, после чего, закончив с застежками, вновь взял ее за плечи и повернул теперь уже лицом к себе.

— Хватит крутить меня как куклу! — возмутилась она, ударив его по кисти.

Марко сверкнул на нее глазами, но руки и правда убрал и даже заложил себе за спину.

После чего ошарашил Диану внезапным вопросом:

— Кто принес сюда эту тяжеленную корзину?

Ди пораженно моргнула и даже попятилась от него.

— Это-то тут при чем?

— Кто. Принес. Сюда. Эту. Корзину? — с нажимом повторил управляющий.

Диана раздраженно всплеснула руками.

— Да чего заладил? Жнеда принесла.

Марко как-то многозначительно сощурился.

— Не тебе же тяжесть тащить, да?

— Да. — Она пожала плечами.

А зачем тогда слуги? Подумаешь, корзина.

— А попросить кого-то, кроме беременной женщины, ты не додумалась? — тон голоса Марко снова изменился, став теперь мягко-снисходительным, будто он разговаривает с кем-то умственно отсталым

— Кого? — Ди посмотрела на него соответствующе.

Единственной беременной женщиной, которую она знала, была ее подруга Эль, и она тут точно ни при чем. А Жнеда...

Диана уже открыла рот, чтобы опять возмутиться, да только схватила губами воздух.

Боги, вот почему Жнеду так укачивало. Вот почему ей так плохо от местного молока. Вот почему...

— О боги, — ужаснулась Ди уже вслух и сама не заметила, как запустила руку в волосы. — Как я не заметила…

— И правда — как, — саркастически поддакнул Марко, и она вскинула к нему глаза.

— Ты-то откуда знаешь?

На что он лишь пожал плечами.

— Я же не слепой.

А она, получается, слепая? Хотелось бы возразить, но чем больше Диана вспоминала поведение камеристки с тех пор, как они покинули столицу, тем больше ощущала себя именно слепой. Слепой идиоткой.

— Если тебе, как ты говоришь, не плевать, — сказал Марко, подойдя ближе, — то имей в виду. — Леди Гарье со Жнедой никак не пересекается, поэтому еще не в курсе.

Ди, не понимая, нахмурилась.

— А на что это влияет?

Он смотрел на нее серьезно, но на сей раз не зло и не снисходительно, кажется, вообще без всякого подтекста. Серьезный до ужаса. Красивый до подгибающихся коленок.

— Твоя тетка против распутства. Или вышвырнет Жнеду взашей, или потребует выйти замуж немедленно.

— Здесь? — ахнула Диана, почему-то махнув рукой в сторону деревьев, как будто в лесу Жнеде и предстояло жить.

Марко пожал плечом и отступил.

— Я предупредил. Скоро живот станет заметен, и никто не будет ее больше покрывать.

А ведь Жнеда говорила, что обращалась к Марко за помощью...

— Где твоя лошадь?! — окликнул ее управляющий, успевший, пока она задумалась, отойти к своему коню.

— Я пешком.

Направленный на нее взгляд был настолько красноречив, что не требовал пояснений.

Ди в ответ развела руками. В тот момент ей показалось, что так будет лучше. Кто же знал, что Жнеда с корзиной…

— Ясно, — вздохнул Марко и забрался в седло. — Отдыхай, дыши свежим воздухом. Я пришлю за тобой кого-нибудь.

По правде говоря, Диана рассчитывала, что он ее довезет или уступит своего коня. Но раз уж управляющий так дорожит своим местом в поместье и до смерти боится, что хозяйка прознает, что у него может быть личная жизнь, то это, конечно, не вариант. Особенно учитывая, что с собой нужно забрать плед, корзину для пикника и саму Ди в мятом платье.

— Буду премного благодарна, — ответила она сдержанно.

Он не ответил, развернул коня и только затем бросил на прощание:

— «Сигналки» свои поставить не забудь!

Заботливый, мать его.

А когда поляна опустела и звук от копыт стих, Диана плюхнулась на все еще расстеленное покрывало, обхватила голову руками и разревелась.