Леди не копают могилы

Глава 11

— Вы это серьезно? — Диана не выдержала и не просто шагнула к столу, а еще и уперлась в столешницу ладонями, нависая над теткой. — Вы не можете говорить все это всерьез!

Утро началось... хорошо. Настолько хорошо, насколько это вообще возможно после того, что произошло вчера. Чай Тарии сделал свое дело, и, несмотря на все переживания, Диана спала эту ночь как младенец. А пока она спала, резерв медленно, но верно восстанавливался. Порезы на руках покрылись свежей розовой кожей, а голова была легкой и ясной. Настрой — боевым. И плевать, что тетка отменила общую трапезу, велев подать себе завтрак в постель. Ничего, Ди выждала, пока та отправится из спальни в кабинет, и помчалась следом.

Леди Гарье ведь против разврата в своем доме, не так ли? Значит, если ей все спокойно и обстоятельно рассказать, она поймет, что закон о запрете насилия первым нарушил ее племянничек, и ему нужно держать за это ответ. Не Марко.

Но не тут-то было.

— Я всегда говорю абсолютно серьезно, — отрезала тетушка, умудряясь смотреть на нее сверху вниз, несмотря на то что это Диана возвышалась над столом, а не наоборот.

Маленькая, тщедушная, в черном платье с глухим воротом, плотно обхватывающим тощую шею, и с прической-башней, больше самой головы, леди Гарье казалась еще более хрупкой, чем обычно, сидя за массивным столом из красного дерева. Однако ее острым взглядом можно было перерубить этот стол надвое. А заодно и Диану, которая говорила явно не то и не так.

— Себастиан пытался меня изнасиловать, — повторила Ди сквозь зубы то, что только что описала во всех возможных подробностях.

Тетка Фло недовольно скривилась.

— Вернись-ка на место, милочка, мне от тебя душно. — И даже обмахнулась ладонью вместо веера.

Но Ди не вернулась в кресло для посетителей, из которого недавно вскочила от возмущения. Осталась стоять.

— Тетушка, вы меня слышите? — Она оторвала ладони от столешницы только затем, чтобы с громким шлепком вернуть их обратно. Старуха поморщилась. — Ваш племянник пытался меня изнасиловать. Прямо там, в коридоре, несмотря на мое сопротивление.

— О боги... — простонала леди Гарье, закатывая глаза и интенсивнее замахав рукой перед лицом. — Да сядь ты наконец, невоспитанная девчонка!

Вот же старая грымза!

Ди сжала зубы от ярости, но отступила, опустилась в кресло.

— Вот так-то лучше, — прокомментировала старуха, как по волшебству, мгновенно избавившись от «приступа удушья».

— Он. Пытался. Меня. Изнасиловать, — настойчиво повторила Диана.

Она была зла и готова бороться за свою правоту до последнего.

Вот только никак не ожидала, что тетка вдруг запрокинет голову и рассмеется циничным каркающим смехом.

— Себастиан — тебя? — заявила затем, все еще похихикивая. — Думаешь, твой отец не рассказал мне, за что убрал тебя из столицы? Думаешь, если перестала выпадать из декольте, то стала святой праведницей? Или, полагаешь, я не видела, как ты крутила перед Себастианом хвостом и наслаждалась тем, что он готов капать на тебя слюной?

— Неправда! — воскликнула Диана, впившись пальцами в широкие подлокотники кресла так, что кожа обивки скрипнула.

— Да неужто? — Седая бровь старухи фигурно изогнулась. — Провоцировала, провоцировала. Не строй из себя святошу, милочка.

Ди сжала зубы до хруста. Черт их всех дери, она ведь и правда это делала. Но давно, сразу после приезда. Играла с кузеном, как с любым красивым мужчиной, флиртовала и прощупывала почву. До того, пока не узнала, какой он подлец и скотина.

Тетка что-то прочла в ее лице и довольно осклабилась.

— То-то же.

— Он все равно преступил черту.

— Пф-ф... — Леди Гарье скривилась. — Себастиан-то? Как преступил, так бы и отступил. Я знаю своего племянника. Он лицемер и лизоблюд, а еще трус и точно не бунтарь. Увидев, что от тебя нет отклика, он бы прекратил.

Немыслимо, просто немыслимо.

— Когда? — рявкнула Диана. — Когда вынул бы из меня свое хозяйство?!

Весело-ироничное выражение слетело с лица тетки, будто и не было. Теперь ее лицо окаменело, черты заострились, а полный бешенства взгляд ввинтился в Ди, пронзая насквозь.

— Никогда. Не смей. Повышать. На меня. Голос, — отчеканила леди Гарье дрожащим от бешенства голосом. — Не доросла и не заслужила, чтобы вякать.

Диана раскрыла рот... И снова закрыла.

Чертова бабка, от которой она зависит и пока что никуда не денется.

— Простите, тетушка, — заговорила спокойнее, однако не менее убежденно. — Но вы неправы насчет Себастиана. В этой ситуации он кто угодно, только не невинная жертва.

Леди Гарье смотрела на нее в упор.

Леди Гарье злилась.

Леди Гарье откинулась на спинку своего кресла и, вытянув руку, побарабанила по столу острыми ногтями. Вышло... громко.

— У твоего кузена перелом носа, разрыв губы и...

— И воспаление подлости, — пробормотала Диана вполголоса.

— ... и множественные ушибы и ссадины.

«Зато мозг не поврежден, потому что его у него нет», — зло подумала Ди.

— У него ведь уже побывали целители, — возразила она вслух.

Старуха повела плечами.

— Бесспорно, ему оказана помощь.

А значит, у этой сволочи уже ни царапинки. Так где в этом чертовом мире хоть капля справедливости?

— Марко защищал меня, он не должен за это расплачиваться, — упрямо повторила Диана то, что за время нахождения в кабинете тетки сказала уже как минимум трижды.

— Что ж, возможно, — на сей раз согласилась тетушка. — Но это не имеет значения.

Ди даже моргнула от неожиданности.

— В каком смысле?

Что это за система вообще? Любой суд всегда рассматривает смягчающие обстоятельства и выслушивает показания свидетелей. И для них, черт возьми, это имеет значение.

— В прямом, в самом прямом смысле. — Леди Гарье постучала кончиком указательного пальца по своему виску, мол, включи-ка, милочка, голову, и все поймешь. — Мой раб поднял руку на моего племянника. Вот что имеет значение.

— Защищая вашу племянницу!

— И спровоцировавшую конфликт? — уточнила старуха почти что ласково и в упор уставилась на Диану, будто хотела прожечь в ней дыру.

Ди не оставалось ничего, кроме как держать удар. Поэтому она гордо вскинула подбородок.

— Да хоть бы и так.

И явно сделала опять что-то не то.

Глаза леди Гарье вдруг превратились в щелки, а сама она подалась вперед, так, что уперлась впалой грудью в ребро столешницы.

— Нет, не так, дорогуша, — в ярости отчеканила тетка. — Мой раб — слышишь ты меня или нет, упрямая девчонка? — моя собственность, тот, кого я называю при всех моим доверенным лицом, моими глазами и ушами во всем, что касается дел поместья, моим голосом, — ее собственный голос зазвенел, — взял и нарушил мой приказ. Это — потеря доверия. Понимаешь ты это?

Ди понимала сейчас только одно: она была слишком самоуверенна, рассчитывая, что ей удастся переубедить эту бессердечную стерву.

— Вы снимите его с должности? — задала, как ей казалось, вполне логичный вопрос.

Однако тетка в ответ посмотрела на нее как на умалишенную.

— Зачем? Чтобы разориться? — ответила насмешливо. — Милочка. Таких, как Марко, днем с огнем не сыщешь. — Вот в чем Диана была с ней полностью согласна. — Но мне нужно, чтобы моя вещь оставалась моей. Это понятно? Мои интересы, мои правила. И если я сказала «нельзя», то нельзя ни при каких обстоятельствах.

Интересно, а команды «фу» и «голос» у нее тоже припасены для своего «подарка»?

— Я поняла, — сухо произнесла Диана, понимая, что разговор подходит к концу. — Я все прекрасно поняла.

И даже больше, чем хотела бы.

— Наконец-то, — довольно каркнула леди Гарье и вновь откинулась на спинку кресла, сложила перед собой пальцы домиком.

— Пожалуй, мне стоит уйти, — сказала Ди, вставая.

— Ступай, неразумное дитя, — равнодушно пожала плечами старуха. — Ответь мне только перед этим на один вопрос, дорогуша... — Диана, не успев даже обойти кресло, остановилась. — ...под Марко ты тоже легла?

Лицо загорелось так, будто ее только что отхлестали по щекам сразу десять злых Тарий.

— Я никогда ни под кого не ложусь, — процедила Ди, вонзив ногти в ладони.

— Значит, кладешь мужчин под себя? — Тетка неожиданно развеселилась, а в ее глазах вдруг зажегся живой интерес. Как еще в ладоши не захлопала от восторга?

Диана не ответила и пошла к выходу.

Голос тетки, вновь холодный и безразличный, догнал ее уже на пороге.

— Но ты можешь кое-что сделать, если ты хочешь, чтобы я отменила наказание!

Ди стремительно обернулась.

— Если Себастиан сочтет, что нанесенный ему вред — ерунда, то наказывать Марко мне будет не за что. Не так ли?

Диана кивнула, что поняла, и вышла за дверь.

***

Он открыл дверь после первого стука. Бодрый, как всегда холеный, причесанный и надушенный. С совершенно целым, даже свежим лицом, на котором не осталось и следа вчерашних возлияний алкоголем, не то что избиения.

— Ого, кузина! Уже соскучилась? — расплылся Себастиан в самодовольной улыбке. — Так и знал, что стоило тебе меня потрогать, — он демонстративно бросил взгляд на свою ширинку, — как ты захочешь повторения и придешь сама.

Но сегодня Себастиан не был пьян. Кривлялся, паясничал, но веселился неискренне — всего лишь провоцировал. А в глубине его глаз затаилось что-то темное, нехорошее — желание поквитаться.

Поэтому Ди не стала поддерживать его игру и спросила прямо:

— Что нужно сделать, чтобы ты сказал тетке, что не в претензии к Марко?

— Я? — Кузен картинно выпучил глаза.

— Себастиан!

— Хм. — Понял, что номер не прошел, и перестал кривляться. — Что ж, хорошо. Простая для тебя просьба. — Кузен задрал рукав и сверился с часами. — До исполнения приговора — еще час. Как раз успеем.

Диана нахмурилась.

— Что успеем?

— А как ты думаешь? — И нет, на этот раз Себастиан не шутил. Был чудовищно серьезен и жаждал мести. Достойный племянник своей тетушки, она его явно недооценивала. — Проходи, раздевайся. Ты даешь мне то, что хочу я, я — даю тебе. Все честно.

Он даже шире распахнул дверь, открывая вид на огромную двуспальную кровать, застеленную пушистым персиковым покрывалом с кисточками по краям.

— Не строй из себя девочку-недотрогу. — Видя, как Диана впилась глазами в его постель, кузен осклабился. — Держу пари, в твоей пещере проводили экскурси...

Кузен оборвался, когда Ди молча шагнула к нему.

А собственно, почему бы и нет? Что она, в конце концов, теряет?

Диана обвила шею Себастиана руками, успела увидеть ликующую улыбку на его лице и… с неимоверным удовольствием впечатала колено ему в пах. А когда он, замычав от боли, согнулся надвое, с истинным наслаждением добавила коленом еще раз — на сей раз в лицо.

Что-то хрустнуло, хлюпнуло.

— Ай, фой ноф! — взвыл Себастиан. — Офапь!

— Ты и мизинца его не стоишь, — сказала Диана, развернулась и пошла прочь. — Счастливой поездки до Иволги!