2.Леди любят артефакты 2

Глава 7: Честер

Прошло меньше четверти часа, а я уже стояла у маленькой оранжереи, где обычно пропадала Бетти.

Совсем недавно здесь полностью заменили битые стекла и отремонтировали окошки, через которые проникал свежий воздух, но густые заросли мешали рассмотреть, что происходит внутри.

Я открыла дверь, и на меня тотчас пахнуло нагретым влажным воздухом. Бетти не было видно, лишь откуда-то из глубины донесся сначала короткий всхлип, а затем странные судорожные хрипы. От этих звуков у меня чуть сердце не выскочило из груди.

— Бетти?!

— Я здесь, — ответила воспитанница приглушенным голосом.

Несколько метров по утоптанной тропинке через грядки, я, казалось, преодолела в один миг и остановилась лишь тогда, когда увидела рядом с разлапистым кустом расковника кудрявую макушку Беатрис. Рядом с ней неожиданно обнаружился Кристофер с чумазым заплаканным лицом.

Ладошки детей лежали на черной груде меха, поднимающегося и опускающегося с жутким хрипом. Собака в замке? Откуда? Приглядевшись, я увидела белое ухо, палевое пятнышко на лбу и скрученный бубликом хвост. Явно не породистый пес из псарен хозяйских егерей.

Я сделала шаг и опустилась рядом, ругая себя за дурные мысли о Беатрис. Не кадка на голову мистера Хьюза, но тоже хорошего мало. Стало ясно, почему дети так взволнованы. Собака лежала на боку, а рядом была вонючая лужица: зеленоватая, пузырящаяся, с черными прожилками. Похоже, кровь. Очевидно, пса стошнило чем-то очень и очень ядовитым. В пасти нехорошо собирались клочки розовой пены.

— Мисс Лавлейс, прошу, помогите Честеру! — сказал Кристофер, кладя ладонь на холку собаки, а Бетти подняла на меня такой полный мольбы и веры взгляд, что сердце болезненно сжалось.

— Что случилось? — спросила я, склонившись над несчастным существом.

— Это все сумеречник виноват!

Может, Кристофер ошибся? Сумеречник обычно промышляет тем, что ворует яйца, охотится на мелких птиц и грызунов, хотя крупный запросто способен кролика или курицу задушить. Они любят сооружать гнезда в местах, где много обработанной человеческой магии или артефактов. Умеют подпитываться от них и частенько это делают, особенно если речь идет о самках с выводком. Энергетический куб замка, конечно, не повредят, но магическую защиту – вполне способны. Как и артефакты до капельки высосать.

Все бы ничего, только вот сумеречники переносят пурпурную лихорадку, от которой, к сожалению, нет лечения. Потому обычно, стоит появиться хоть одному, повсюду рассыпают отраву. Но я не слышала, чтобы они нападали на животных, крупнее себя, к тому же, на собаке не было ран.

— В егерской деревне объявился сумеречник, — пояснил Кристофер, хотя я уже догадывалась, как обстояло дело. — Моргулис узнал, и вот.

— Он везде разбрасывал отравленные кусочки мяса, — всхлипнула Бетти, — а мы убирали, но...

—...парочку пропустили, — закончила я.

Дети закивали, а я не стала спрашивать, откуда вообще в замке появилась собака. Судя по всему, пес принадлежал Кристоферу, и мальчик его тщательно прятал. Что же, это несложно. Территория у Золотых холмов огромная, да и в самом замке легко можно заблудиться. Есть, где укрыть одного не слишком крупного пса. Уверена, Моргулиса бы удар хватил от такого.

Нетрудно догадаться, почему Кристофер никому не рассказал о питомце. Никому, кроме Бетти.

Интересно, как долго эти двое хранили общую тайну?

Как бы то ни было, Моргулис все же до него «добрался». Пес лежал, закатив глаза. Только щелочки были видны и покрасневшие белки. Он снова сипло захрипел, а в пасти булькнуло. На земле оказалась новая порция рвоты с черными комьями и толчеными листьями.

— Я пыталась его вылечить, мисс Катарина, — воспитанница протянула мне смятые листочки.

Я узнала в них пучелистник — растение, которое заваривают при отравлениях. Только вот не ядом, а несвежей едой. К сожалению, против надежной отравы для сумеречника, которую, наверняка, использовал дворецкий, такие средства бесполезны.

— Ты умница, — похвалила я воспитанницу, не решаясь сказать правду.

— Но ему стало хуже, — возразила она. — Может, нужно было смешать пучелистник еще с чем-то?

— Сперва надо выяснить, с каким ядом мы имеем дело. Похоже, у Честера внутреннее кровотечение, значит, это мог быть какой-то гемотоксин.

— И что теперь? — спросил Кристофер. — Как его вылечить?

Я чувствовала полнейшую растерянность. У меня не было ни малейшего понятия, каким конкретно ядом травят сумеречников, а даже общих понятий о ядах хватало на то, чтобы знать: только тех, что влияют на кровь как минимум несколько разновидностей, не говоря уже о вариантах. А еще туда могли что-нибудь подмешать. Голову сломаешь, что именно.

Целитель, быть может, разобрался бы, но приходилось принимать решение прямо сейчас. Единственное, что я могла предложить, это малый алхимический набор, из которого можно попытаться составить универсальное противоядие номер восемь. Рецепт известен и его часто используют в случаях, если во время эксперимента в лаборатории что-то пойдет не так. От отравления не спасет, но позволит дождаться помощи. Только вот оно все же для человека…

Я вновь поглядела на собаку. Плохо было дело. Как ни печально признавать, но вряд ли этим противоядием мы сделаем хуже. Если, конечно, пес доживет до того момента, как я его смешаею. Время было явно не на нашей стороне. Быть может, если бы дети сразу обратились за помощью, еще оставался бы какой-то шанс, а так…

Но рассуждать сейчас об этом не имело смысла, дети и так сильно переживают.

Стараясь не давать ложной надежды, я объяснила Бетти, где стоит мой маленький походный ящичек с ингредиентами и набором инструментов и наказала воспитаннице быстрее бежать за ним, пока я буду пытаться продлить жизнь бедного Честера.

Целительские чары удавались мне и вполовину не так хорошо, как артефакторские, хотя оказывать первую помощь учат всех одаренных. Но унять боль и остановить небольшое кровотечение я могла. Не слишком уверено, но все же. Проблема лишь в том, что все эти плетения предназначались для людей, и мне никогда не приходилось применять их к животным. Жаль, что я не слишком интересовалась этой темой прежде.

Однако глядя на состояние пса, было предельно ясно: жить бедняге оставалось недолго и придется рискнуть, иначе…

— Думаете, получится спасти Честера? — снова спросил Кристофер.

В этот момент с ним произошла та метаморфоза, которую не всегда хочется видеть на столь юном лице. Исчез знакомый мне проказливый мальчишка и ребенок, отчаянно верящий и нуждающийся в чуде. Передо мной был словно другой человек. Более взрослый, опытный, тот, кто видел суровую реальность без прикрас. Возможно, так оно и было?

— Сделаю все, что в моих силах, — сказала я.

Ложь и пустые обещания, что все будет прекрасно, не самый хороший утешитель.

— Просто он... он... — слезы снова потекли по лицу мальчика. — Это мой лучший друг. Я нашел его в деревне совсем маленьким. И выходил.

— Тише-тише, — я обняла его за плечи.

— Мы с ним сироты. Оба. Кроме Честера, у меня больше никого нет. Я знал, что щенку в замке не место, но прятал его. Честер так скучал без меня... Зачем я это сделал?

Он плакал, уткнувшись мне в грудь, всхлипывал, задавая бессмысленные вопросы, на которые просто не существовало ответов. И от этого неподдельного детского горя, жалости и понимания, у меня разрывалось сердце.

— Мы поможем ему… Поможем… — только и могла повторять я, не зная, как еще утешить этого несчастного ребенка, на которого вот-вот готовилась обрушиться новая боль утраты.

Казалось, мы уже целую вечность сидим в этой жаркой оранжерее, не в силах примирится с неизбежным. Однако время, похоже, застыло лишь для нас. К кустам расковника подбежала запыхавшаяся Бетти с сундучком в руках, и Кристофер, будто стесняясь ее, вывернулся из моих объятий и принялся вытирать слезы рукавом рубашки.

Я в нетерпении полезла в ящик, в надежде, что получится помочь бедняге Честеру. Однако слишком скоро мне стало ясно, что не стоило даже обещать смешать противоядие. Поздно. Притихший на время Честер был еще на шаг ближе к смерти. У него началась агония.

Сперва он, словно прощаясь, пытался лизать ладошки Кристофера, который склонился к нему, шепча что-то успокаивающее, а затем на него внезапно снизошло какое-то странное умиротворение, от вида которого меня бросило в пот. Честер больше не хрипел и не скулил. Дыхание замедлилось, стало едва слышным, а сердце стучало так редко, что казалось, мгновение, и оно вовсе остановится.

Я глядела на испуганную Бетти, жмущуюся к зареванному Кристоферу, и понимала: нет, так быть не должно. Я просто не могу их разочаровать. Слишком хорошо мне известно, какого это терять тех, кто дорог сердцу. И в голове было лишь одно решение. То, о котором я, очевидно, пожалею, но это будет потом. Да, плоть, разрушенную ядом, мне уже не спасти, но сохранить дух Честера, дать ему новое тело и вместилище все еще есть шанс.

Только вот какое?

Я огляделась вокруг, думая о том, что благородная вереница предков Лавлейс, наверняка, сейчас в гробу переворачивается. Просто оттого, что древнее искусство черной артефакторики будет использоваться в столь странных обстоятельствах, без подготовки, ритуалов и с минимальным набором средств, словно в стародавние времена, когда люди лишь открывали подобные возможности.

По правде сказать, мне и самой в голову не приходило, что я еще когда-нибудь после обучения возьмусь создавать черный артефакт. Просто так, в оранжерее, чертя руны на рыхлой земле. Но поступить иначе просто нельзя.

Мой взгляд задержался на собственном сундучке, где лежал тот самый не оправдавший надежд алхимический набор, несколько инструментов и руническое перо. Пожалуй, ничего более подходящего здесь точно не найдется.

Не оставляя себя шансов передумать, я вывалила содержимое ящичка прямо под куст, радуясь, что в свое время хорошенько поколдовала над ним, зачаровав от воды, ветхости и еще кучи разных опасностей, которые в тот момент пришли мне в голову. А дух… настоящий живой и привязанный, сделает его практически вечным.

Оцарапав кожу, чтобы выступила капля крови, я обмакнула в нее кончик рунического пера, напитывая силой и, до боли сжав его в руках, принялась за дело. Теперь, помимо родовой магии, мне нужен был совершенно особый рунический круг и… постараться не хлопнуться в обморок, когда чары начнут действовать, высасывая мой внутренний резерв до капли.

— Что вы задумали, мисс Катарина? — спросила Бетти, рассматривая линии. — Зачем здесь рунические замки? И эти странные символы... Никогда таких прежде не видела. Это какая-то особая целительская магия?

— Можно и так сказать, — согласилась я, не решаясь употреблять словосочетание «черная артефакторика», а затем обратилась к Кристоферу: — Малыш, за что ты любишь Честера?

Он замялся, сбитый с толку, будто не понял вопроса.

— Он миленький, особенно когда делает бровки домиков, — подсказала Бетти. — И смешно танцует на задних лапках, выпрашивая лакомство.

— А еще Честер добрый, — очнулся Кристофер. — И верный! Он всегда рядом. Даже когда мне плохо или грустно.

— Получается, главное в Честере — характер, а не внешний вид? — уточнила я.

— Конечно! Но почему вы спрашиваете?

— Я могу попытаться спаси его, но выглядеть пес будет иначе. А теперь — тихо! Мне нужно сосредоточиться.

Дети переглянулись, но послушались. Я приказала им отойти назад, и, убедившись, что они находятся на безопасном расстоянии, приблизилась к Честеру. Напитала силой первую руну, и тотчас почувствовала угасание духа умирающего пса. Жизни в нем оставалось так мало, что я боялась не удержать эту тонкую ниточку, вкладывая в нее собственные силы. В этом и есть главная опасность такого колдовства: слишком велик риск и самой почувствовать дыхание смерти. А еще… сбиться с пути и ошибиться в особом плетении, складывающимся из рун, каждая из которых идет в определенной последовательности и напитывается постепенно, шаг за шагом.

Я осторожно и с полной сосредоточенностью плела тонкую паутинку чар, укутывая дух Честера во что-то вроде кокона, который можно будет уложить в его новое тело. И так же, стараясь не сбиться, связывала с новым вместилищем души.

Я чувствовала, что начинаю впадать в тот самый транс, который предвосхищает момент окончательного соединения. Изо рта вырвалось облачко пара, когда мне пришлось с болью тянуть из себя остатки магических сил. Мне нужно было еще немного, совсем чуть-чуть, даже если в этот момент я забираю у себя несколько нет жизни. Но, казалось, что ничего уже не осталось. В голове неумолимо разливался мутный туман, и я почувствовала настоящее отчаяние. Либо сейчас просто упаду в обморок, либо останусь здесь лежать в агонии, как бедный Честер.

И внезапно что-то произошло. Мое плечо стиснула маленькая ладошка, и я словно в один момент захмелела от пьянящей силы, разливающейся по моим венам.

Вся руническая вязь засияла так, что меня на мгновение ослепило, и я с шумом выдохнула, понимая, что привязка завершена. С такой легкостью, будто и не было этих тяжких минут боли и страха, сжимающего сердце.

Я все сделала правильно. Совершенное плетение и кокон с духом Честера растворились в сундучке с гаснущим мерцанием, а мой внутренний резерв был вновь полон до краев.

Кристофер все еще держался за мое плечо, хотя и знал, что я запретила подходить. Неужели это то, что я думаю?

Однако сейчас было не время с этим разбираться. Я с надеждой провела ладонью по знакомому сундучку, не подававшему никаких признаков жизни. Бездыханное тело Честера лежало тут же. Ну… Давай же!

Оглянувшись, я увидела, как совершенно бледная Бетти сжала руку Кристофера.

И тут ящик затрясся, а потом захлопал крышкой.

— Ой! — вскрикнула девочка. — Мисс Катарина, что это?

Ящик подпрыгнул, кувыркнулся и упал на бок.

— Честер, это ты? — с надеждой в голосе спросил Кристофер.

Ящик снова хлопнул крышкой, оставляя следы на земле.

Я выдохнула от облегчения. Мне нужно было собраться с силами, чтобы все объяснить, но во рту пересохло. Кристофер отпустил мое плечо и сделал неуверенный шаг вперед, а Бетти, вцепившись в его рубашку, попыталась этому помешать.

— Да, дух Честера теперь здесь, — подтвердила я, указывая на ящик. Фраза больше напоминала стон.

— Так нельзя! — выпалила Бетти. — Это же запрещенная магия.

— Скорее, чары строгой отчетности, — поправила ее я. — Но им я тебя учить точно не буду. Даже не проси, все равно ничего не выйдет.

Мальчик вырвался от Бетти и подошел к ящику, который странно дергался, словно пытался убежать, но от одного прикосновения Кристофера сразу присмирел. Бетти, немного посомневавшись, тоже подошла ближе, а затем, вместе с другом принялась гладить сундучок, что-то ласково нашептывая.

Я вздохнула, глядя на эту картину. Дело сделано. Теперь нужно стереть рунический круг, а потом похоронить тело бедного пса. Быть может, прямо здесь, под расковником.

В дом мы с Бетти успели вернуться еще до ужина. Содержимое моего сундучка пришлось сгрузить в одну кучу, сделав узелок из рабочего фартука. Его взялась нести Беатрис, в то время как я удерживала подмышкой беспокойный ящик, который все время ерзал и норовил похлопать крышкой. Не удивительно, если это было единственным доступным ему движением. Страшно подумать, что чувствовал сейчас дух Честера, запертый в таком неудобном «теле». И это было еще одной проблемой, которую я взвалила на свои плечи. Не самой большой, но все же.

Можно было бы на время усыпить сундучок. Однако тестировать на нем прямо сейчас усыпляющие чары для живых артефактов я не решилась. Нужно все же обновить в памяти некоторые нюансы, чтобы ненароком не навредить «новорожденному».

К счастью, по пути мы не встретили никого из обитателей замка и благополучно разошлись по комнатам, чтобы встретиться в столовой буквально через час.

Оказавшись у себя, я первым делом полезла в книги. Нашла специальную руну для проверки состояния привязки и даже особое сонное заклинание, в которое вводят живой артефакт, если ему нужна доработка.

Усыпив бедный сундук, от которого все еще фонило непривычной магией, я спрятала его в шкаф и, наскоро переодевшись, спустилась в столовую.

О происшествии, по-видимому, никто так и не прознал. Гости уехали, Бетти лениво ковырялась в своей тарелке, периодически кидая на меня красноречивые взгляды, а мысли лорда Блэквуда, судя по всему, и вовсе блуждали где-то далеко. Я так и не узнала, чем закончилось противостояние с Джефри, а расспрашивать об этом хозяина казалось совсем не уместным. Особенно когда в моем в шкафу лежит новый черный артефакт, и с этим нужно что-то делать.

Сейчас уже не воспитаннице, а мне самой натерпелось побыстрее покончить с едой и запереться в своей комнате вместе с Честером и инструментами.

Сразу после ужина, шепнув Бетти, что с сундучком все будет в порядке, я удалилась к себе.

Остаток вечера прошел в работе. Заклинание сна все еще действовало, и я, чувствуя под руками живое биение заключенного духа, трудилась над тем, чтобы сделать пребывание Честера в новом облике как можно более комфортным. Я планировала для начала приделать крепенькие, гнущиеся в суставах ножки, а затем заняться ушами и глазами.

К сожалению, мне так и не пришла в голову идея, как быть с обонянием. Однако я надеялась, что живой артефакт, при необходимости сам решит эту проблему. С таким хозяином, как Кристофер, у него не будет недостатка в магической подпитке, а живые артефакты всегда со временем трансформируются, и то, что я сейчас сделаю, лишь даст направление для будущего развития.

С годами Честер поменяется, срастется с новой сутью, превращаясь в нечто совершенно новое. И лишь от того, кто будет находиться рядом, зависит, по какому пути пойдет живой артефакт. Обрастет мягкой шерсткой и полюбит греться у камина, либо отрастит острые когти и зубы, чтобы стать защитником от врагов?

Сейчас было сложно это предсказать, лишь надеяться, что Честер не станет по-настоящему опасным.

От мыслей о том, с какими хлопотами будет связано появление нового черного артефакта, у меня начинало колоть в висках. Как представлю, сколько форм и бумаг придется заполнить для его регистрации, становится дурно!

И еще… Возможно, сейчас Кристофер очень рад, что Честер жив, но потом, как хозяин такой необычной вещи, он не раз помянет меня «добрым словом», когда ему придется каждые пару лет демонстрировать своего друга опытным артефакторам для проверки: не появились ли у сундучка дурные способности или наклонности.

Но хуже всего, что правила требуют посвятить во все произошедшее и лорда Блэквуда. Как он отреагирует, узнав, что в его доме занимались черной артефакторикой? Да еще и на глазах у детей… Остается только догадываться. И надеяться… на его милосердие.

Нет, похоже, быть гувернанткой, все же не для меня. Стоит признать, не слишком-то мне самой хватает благоразумия и умения думать на пару шагов вперед, чтобы пытаться учить этому других.

Собирая подвижный сустав для одной из четырех ножек Честера, я размышляла о Кристофере. Что же все-таки произошло в оранжерее? Он явно мне помог, только вот откуда в мальчишке внезапно появились такие способности? А если это то, о чем я думаю, все кажется еще более удивительным. До полной проверки, конечно, рано делать выводы, однако предельно ясно: случившееся сильно изменит его жизнь.

***

Следующие несколько дней выдались насыщенными. Все свободное время я возилась с артефактом, пытаясь как-то унять детей, которые то и дело заглядывали ко мне в комнату, чтобы проведать своего любимца.

Но чем быстрее шло продвижение в работе над Честером, тем ближе был разговор с хозяином замка. Подать заявку о регистрации придется, как можно скорее. Здесь не сошлешься на девичью память. Наказание за такую забывчивость может быть вплоть до тюрьмы. Черных артефактов немного, и за всеми ними тщательно следят.

Поэтому выбора не было. Вернее, был. Если уж заявлять о создании нового, то пусть он выглядит приличным и полезным.

В итоге из запчастей, что нашлись у Тони, я сделала ящику глаза-окуляры и ушки-локаторы: две металлические мембраны с графитовой пылью внутри них позволят считывать колебания звуковых волн, и Честер будет неплохо слышать, когда я закреплю все это специальными рунами.

Ножки, так вообще, получились просто загляденье – с подвижным суставом и лапой-подушечкой из заговоренной кожи, чтобы сундучок не гремел по полу во время ходьбы. Однако Честер пока бегал довольно неуклюже. Стоило снять с него сонные чары, как он принимался, как заведенный, носиться по комнате и постоянно падал, заваливаясь набок. Утешало лишь то, что ему не больно. Хотя тактильные ощущения рано или поздно появляются у всех черных артефактов.

Как бы то ни было, это натолкнуло меня на мысль, прикрутить сундуку небольшой металлический хвостик. А вдруг поможет наладить равновесие?

Все-таки природа более искусная мастерица, чем любой артефактор, и даже самый талантливый маг не повторит живой организм.

Глядя на плоды своих трудов, я думала о том, что прадед, пожалуй, мог бы мной гордиться. Сундучок на ножках с гляделками-окулярами и торчащими ушами, выглядел совсем неопасным (что точно насторожило бы комиссию), а милым и забавным. Этакий оригинальный охранный артефакт с функцией хранения. Хоть не так стыдно будет заявку писать. Оставалось только убедить лорда Блэквуда помочь мне в этом и уговорить его вернуть сундук Кристоферу. Ведь, по сути, это все еще его пес.

Но предстоящий разговор с Блэквудом волновал меня еще по одной причине. Дело касалось Кристофера. За те дни, что мне пришлось возиться с артефактом, я все же улучила часок, чтобы проверить свои подозрения.

К счастью, мальчик, заинтересованный в том, что будет с его любимым питомцем, не был склонен убегать и юлить. Скорее, наоборот. Это мне приходилось прятаться от него с Бетти.

Но, когда я получила подтверждения своим догадкам, стало ясно: у хозяина будет еще одна очень «интересная новость» о происходящем в его замке.

— Мы ведь говорим про того мальчишку, которого недавно приютили Холмах? Кристофер, кажется?— лорд Блэквуд оторвал взгляд от сундука.

Похоже, зря я так накручивала себя, боясь реакции хозяина на живой артефакт. Заинтересовался он им сразу и на время даже слишком увлекся, пытаясь научить Честера команде «сидеть».

Еще в начале беседы, заявившись в кабинет лорда с ящиком подмышкой, я взяла с него слово не перебивать меня, не отчитывать и не торопиться с выводами, пока он не услышит всю историю до конца. Надо отдать должное, Блэквуд слово сдержал, хотя от меня не ускользнуло, что в какие-то моменты ему очень не терпелось высказаться. Слишком уж красноречивыми были его взгляды.

К счастью, когда лорд познакомился с Честером, то признал, что черный артефакт не такой уж и «черный». Пусть по происхождению так и есть (все же в нем обитает живая душа), но уж никак не по назначению.Сундучку Блэквуд тоже понравился. Видимо, какое-то внутреннее собачье чутье подсказало ему, что с таким хозяином не забалуешь, а потому нужно вести себя прилично. Не бегать, хлопая крышкой, а чинно улечься у ног, а затем, завалившись ножками вверх, доверчиво подставить донышко, чтобы его погладили.

Но новость о том, что у Кристофера пробудился дар, да еще и такой редкий, заинтересовала Блэквуда гораздо больше, чем ящик на ножках. Если он и намеревался устроить мне выволочку за черную артефакторику, то, похоже, благополучно забыл об этом, переваривая столь необычное известие. Я не сомневалась, что его задумчивый вид связан именно с тем, что Блэквуд слегка сконфужен подобным открытием. Все же он сильный маг и вот, проглядел такое чудо в собственном доме.

— Я бы не обратилась к вам, не протестировав мальчика. Дважды, — подчеркнула для убедительности.

— Простите, но мне все еще сложно поверить, что сиротка внезапно оказывается магом-энергетиком, — возразил лорд Блэквуд.

— Зачем мне лгать?

— У вас доброе сердце.

Я вспыхнула. За кого он меня принимает? Может, сердце и доброе, но к нему прилагается холодный разум. Я не мечтательная благодетельница и знаю, что такими вещами не шутят.

— Я, знаете ли, тоже не злодей, — продолжил Блэквуд. — Кристофер нашел приют в Золотых холмах. К тому же Тони стареет, и ему не помешал бы помощник...

— Кристофера нужно обучать, — не выдержала я.

— В свободное от работы время вы можете заниматься тем, чем пожелаете. Кроме черной артефакторики, разумеется.

— Я готова, но было бы больше толку, если бы он хотя бы посещал уроки вместе с Беатрис.

— То есть, вы настаиваете? — вздохнул Блэквуд.

Я кивнула.

— Хорошо. Но прежде, чем дать согласие и взять мальчика под опеку и дать ему надлежащее образование, как того требует закон, мне нужно лично убедиться в том, что у него есть дар.

Лорд глядел на меня испытующе, и я вдруг поняла: он, похоже, действительно не может поверить, что не заметил в приемыше ничего необычного. Гордость не позволяет. Как же, лорд Хранитель долины, а у него тут по замку юные маги без пригляда расхаживают.

Видимо, ему проще признать, что я все это сочинила, желая пристроить сиротку. К счастью, магия у мальчика вовсе не выдумка, и мне нечего бояться. Единственной проблемой могут стать разве что поиски Кристофера и его застенчивость перед хозяином.

— Дар у мальчика такой редкий, что сложно представить ситуацию, в которой он мог бы ярко и заметно проявиться прежде, — сказала невзначай, чтобы немножко успокоить лорда.

Сказала, несмотря на то, что была почти уверена: именно необычная сила Кристофера помогла мне тогда Славной башне быстро прийти в себя после пыточного артефакта. Но в тот момент предположить нечто подобное было просто невозможно.

— За ним действительно не вели наблюдение…

— А еще я не исключаю, что он только сейчас проявился. На фоне сильного испуга. Редкий дар и позднее созревание. Может, это лишь кажущаяся исключительность, а на самом деле таких, как Кристофер, немало ходит рядом с нами?

— Все возможно, мисс Лавлейс, — хмыкнул лорд Блэквуд. — И все же, мне нужно убедиться.

Мальчик отыскался на кухне — недалеко от сдобных пирогов с карамельной начинкой, которые сегодня готовила миссис Смитти. Их умопомрачительный аромат, кажется, свел с ума не только одного оголодавшего юного мага, но и весь замок.

Несмотря на то, что добрая кухарка, узнав причину интереса хозяина к Кристоферу, все же выделила ему хороший ломтик, не дожидаясь ужина, он все равно заметно нервничал. И забеспокоился еще сильнее, когда под пристальным взглядом лорда ему пришлось пробудить элементал духа.

Когда спирали, что изображали разум и витальность, заметно засветились, и камушек медленно поднялся в воздух, лорд Блэквуд поменялся в лице. А затем подвинул остальные, предлагая Кристоферу попробовать пробудить и другие стихии.

Однако они молчали. Мальчик, похоже, был очень одаренным энергетиком, о чем свидетельствовало яркое свечение элементала духа, однако остальные виды стихийной магии оказались ему неподвластны.

— Оставьте нас наедине, — обратился ко мне Блэквуд.

— Конечно, если вы видите в этом необходимость, — согласилась я и, проходя мимо побледневшего от страха Кристофера, шепнула ему: — Не бойся, лорд Блэквуд только с виду суровый. Делай, что он скажет.

Кристофер нервно сглотнул.

Я вышла из кабинета, и, борясь с искушением подслушать, принялась мерить шагами коридор.

Время тянулось медленно. Мимо пробежала Пайпер, неся в руках свежие скатерти, и ее многозначительный кивок на дверь ясно дал понять, что не только меня очень интересует судьба Кристофера.

Интересно, о чем лорд говорит с мальчиком? Или опять его испытывает? Вряд ли он мог решить, что я каким-то образом сдаю тест вместо него? Это попросту невозможно.

Да, уж, неприятно, когда тебе не верят. Хотя, с другой стороны, я тоже не сразу поверила. Бедный Кристофер! То живет настоящей невидимкой в огромном замке, то сразу к нему столько внимания со всех сторон.

Дверь внезапно отворилась, и из кабинета вышел лорд Блэквуд. Мальчик остался внутри. Краем глаза я увидела, что он сидит над какой-то книгой и водит пальцем по строчкам, шевеля губами.

— Мисс Катарина, признаюсь, мне все еще сложно поверить, но факты — упрямая вещь. Мальчика нужно учить. Но нам предстоит много работы.

— Кристофер может заниматься с Беатрис?

— Да, но ему предстоит очень многое наверстать, чтобы иметь возможность обучаться в академии. В будущем я отыщу ему подходящего наставника или сам займусь обучением. Но пока он станет вашей заботой.

— Разумеется, — я почувствовала, как на моем лице расплывается улыбка.

— Сложные задачи вас совсем не пугают, да?

Я мотнула головой:

— Жизнь, в которой все просто, скучна.

— Мне нравится ваш энтузиазм. Думаю, такой подход достоин двойного жалования. Учеников ведь стало больше…

От радости мне хотелось расцеловать лорда Блэквуда, у которого как раз в этот момент между бровей пролегла хмурая складочка. Вероятно, он напряженно размышлял о том, сколько новых проблем принесет ему новый воспитанник.

Я и мечтать не могла, что он не просто серьезно возьмется за дело, но и даст мне такую значительную прибавку к жалованию.

Определенно, сегодня хороший сегодня день! Лорд Блэквуд и артефакт не испепелил, и нерадивую гувернантку из замка не выставил, и Кристофер действительно получит достойное образование. А я ему в этом помогу.