2.Леди любят артефакты 2

Глава 10: Убежище Джефри

— Я рад, что у нас проявился шанс провести время вдвоем, — начал разговор лорд Инграм, едва мы удалились от музыкальной комнаты. — Иногда мне кажется, что моя сестра ненамного взрослее Беатрис. Она ведет себя как ребенок, который не замечает, что застрял в теле взрослой женщины. Они обе такие...

— Шумные?

— Скорее, поверхностные. Но если Бетти подобное прощается в силу возраста, то Мелани...

— Напускное веселье не всегда свидетельствует о легкомысленности, — вступилась я за подругу. — Иногда это всего лишь маска. Способ показать окружающим, что никакие трудности не сломают тебя. Ваша сестра — удивительная женщина: ее можно упрекнуть в чем угодно, но только не в отсутствии смелости быть собой.

— А вас? — он внимательно заглянул мне в лицо.

— Иногда быть собой — роскошь.

— Уверяю, в моем присутствии вы можете ее себе позволить.

Я глядела на Джефри, силясь понять, что у него на уме. Но весь его вид говорил о том, что он, как истинный джентльмен, не позволит себе никаких вольностей, несмотря на то, что мы остались одни. Все же Мелани вряд ли можно назвать хорошей дуэньей, особенно, если речь идет о ее любимом брате.

— В отличие от лорда Блэквуда мне импонируют ваша юность и любознательность, — пояснил свою мысль лорд Инграм. — Но особенно очаровывает — открытость миру и всему новому.

— Последнее едва не стоило мне места в Холмах.

— А мне — жизни. Если бы, конечно, дуэли не были под запретом.

— Вы хотите сказать, что то странное соревнование...

— Очевидно же, — не стал отпираться он. — Мне очень жаль, что из-за меня вы попали в такое неприятное положение. Дважды. Генри, конечно, всегда был несносным типом. И Мелани, похоже, права: от скуки он готов лезть на стену и затевать драку из-за женщины, которая, по сути, принадлежит ему только по трудовому контракту. Но тот разговор, что случился у нас с глазу на глаз в сигарной комнате, на многое открыл мне глаза...

От волнения я даже дышать перестала. Неужели Блэквуд высказал ему нечто подобное?! В это было слишком сложно поверить! Зря я все же рассказала ему про «Кривой башмак» и знакомство с уличной культурой Бринвилля…

Впрочем, возможно, все дело в интерпретации? Легко представить, как лорд Блэквуд выставляет Джефри Инграма коварным злодеем, который свел с пути истинного глупенькую гувернантку. Вероятно, именно так он обо мне думает, если «спросить» за тот вечер решил именно с Джефри, да еще и таким варварским способом…

— Я сделал выводы. И больше не скомпрометирую вас. Ни в обществе, ни наедине.

— Боитесь очередной дуэли? — неловко пошутила я.

— Разве жизнь без женщины, за которую не страшно ее отдать, чего-то стоит? — вопросом на вопрос с улыбкой ответил он и, не дожидаясь ответа, толкнул дверь. — Мы на месте. Прошу!

Когда глаза привыкли к полумраку, создаваемому задвинутыми шторами, я разглядела письменный стол из красного дерева и длинные, заставленные всякой всячиной стеллажи. Здесь были и коллекции минералов, и колбы с непонятным содержимым, и органы в банках с формалином. Часть предметов оказалась прикрыта белой тканью, вероятно, для защиты от пыли или солнечного света.

Мелани была абсолютно права. В кабинете Джефри царил настоящий творческий хаос: бумаги и свитки лежали в каком-то только ему известном порядке, а на стенах то тут, то там попадались карты и схемы, утыканные булавками с крошечными разноцветными ярлычками.

Мое внимание привлек камин из черного мрамора, украшенный изящным золотым орнаментом в виде лозы. Полированную полку венчал череп тераторниса с массивным изогнутым клювом и фигурка, изображающая скелет нетопыря с растопыренными костяными крыльями.

Перед камином друг напротив друга расположились два уютных диванчика и низкий кофейный столик. Справа от них я разглядела еще одну дверь. Она была приоткрыта, но в темноте было трудно сказать, что за ней находится.

Было очень заметно, что кабинет, в котором обосновался Джефри, обставляли явно не для него. Представлялся другой лорд Инграм, любящий отгородится от мира, прикорнуть на удобном диванчике или полистать книгу под изящным торшером с терракотовым абажуром. А затем эту комнату унаследовал Джефри, и она превратилась в обитель безумного ученого.

Впрочем, подобное можно было сказать обо всем в доме Инграмов…

Джефри провел меня к столу и приоткрыл штору. В кабинет тотчас ворвался яркий солнечный свет. Мои глаза скользили по корешкам книг, которые были в беспорядке разложены на столе, а рука сама потянулась к разобранному на составляющие артефакту универсального ключа, почему-то оставленному тут же. Подобный используют, чтобы не носить слишком большую связку. Очень удобное изобретение — хозяин может предоставить такой дворецкому или экономке и, благодаря особым рунам, дать или запретить доступ в ту или иную комнату дома.

Этот образчик был необычный: крючок закручен в спираль, кольцо-ручка слишком громоздкая, а серебряная пластинка, где обычно располагаются руны, была девственно чиста. А нет. Просто отполирована!

Но, прежде чем я успела спросить об этом и предложить помощь, Джефри произнес:

— Как видите, я не могу похвастаться какими-то особенными открытиями. Ввиду отсутствия магического дара все мои изыскания умозрительные.

— А как же эти предметы? — я кивнула в сторону стеллажей и экспонатов в формалине.

— Так, безделушки. Артефакты я могу разве что коллекционировать.

— Однако не оставляете попыток разобраться в сути.

— Вы про это? — Джефри поднял со стола пластину. — Осталось в наследство от бывшего управляющего. Замки давно поменяли, и ключ абсолютно бесполезен...

— Но это легко исправить. Я могла бы помочь. Если вам, конечно, позволит ваша мужская гордость.

— Наблюдательная мисс Катарина. От вас ничего не ускользнет. Поэтому я особенно дорожу вашим расположением.

— У меня не было выбора, — я слегка растерялась, услышав такое откровенное признание. — Вы и Мелани были так внимательны ко мне...

— Надеюсь, ваше доброе отношение продиктовано не только правилами приличия, — он улыбнулся. — А если так, то, прошу, не говорите об этом. Мне приятно пребывать в иллюзии, что я могу быть симпатичен такой девушке.

— Я нахожу вас весьма обаятельным, — от волнения у меня пересохло в горле. — Вы прекрасный собеседник, и я понимаю и уважаю вашу тягу к знаниям.

— О, мисс Катарина, вы очаровательны. Возможно, у меня не самый простой характер, однако в вашем присутствии мне хочется стать лучше. И я готов поступиться своей мужской гордостью и быть вашим учеником. Но сегодня вы у меня в гостях, а значит, удивлять вас и рассказывать что-то интересное — моя задача. И я хочу с честью выдержать этот маленький экзамен. Позволите?

Признаться, мне весьма льстило внимание Джефри. Пусть манеры у Инграмов не всегда были безупречны, однако внутреннее благородство не позволяло им скатиться до пошлости.

Я чувствовала в этом мужчине стержень и силу, подобную той, что ощущалась в присутствии лорда Блэквуда, однако Джефри, однозначно, отличался большей учтивостью. У иных людей подобные попытки могут выглядеть, как нелепая угодливость, но только не у лорда Инграма. Все же происхождение и длинная вереница предков дают о себе знать.

— Позвольте вам кое-что показать, — Джефри поманил меня к окну. — Как по мне, это самое впечатляющее в моей лаборатории. Прошу, подойдите.

— Вид из окна? — я почувствовала облегчение от того, что мы сменили тему.

— Сначала взгляните, а потом уже смейтесь.

Я приблизилась, остановившись рядом с Джефри. Портьера была лишь слегка сдвинута, и окно сияло узким прямоугольником света. Мы стояли так близко друг к другу, что я почувствовала тепло его тела и знакомый аромат парфюма: миндаль, чабрец и вишневое дерево. Но уже в следующую секунду забыла об этом, потому что из окна открывался поистине сказочный вид.

В окружении деревьев расположилось небольшое озеро, поверхность которого была щедро усыпана лиловыми лепестками багрянки. Две плакучие ивы купали прутья в розовевшей воде, а между ними, словно игрушечная, белела ажурная беседка.

Солнце, скатившееся ближе к земле, делало открывшийся вид еще чудеснее. Он словно сошел со страниц какой-нибудь волшебной книги с

картинками.

— Вот первостепенная причина, по которой наш дом носит такое романтичное название, — дыхание Джефри коснулось моей шеи, и я почувствовала, как кровь приливает к щекам. — Говорят, что малиновый — это пылающая страсть красного, охлажденная интеллектом синего.

Поддавшись какому-то порыву, я откинулась назад и уперлась спиной в мужскую грудь. Его руки в перчатках легли на мои предплечья, но в этом жесте не было затаенной страсти. Скорее, наоборот, чувствовалось уважение и деликатность. Почему-то подумалось, что точно так же он, наверняка, касается своей любимой малины: аккуратно придерживая веточки, чтобы не помять нежные ягоды.

Сердце замерло в груди, ожидая того, что может произойти в следующий момент. Мной овладело опьяняющее чувство, что вот-вот его губы коснутся шеи… Но он медлил, и это было похоже на пытку.

От этой мысли мне вдруг сделалось тревожно. Я испугалась самой себя. Нет, со мной такого не должно было произойти. Легкость, с которой я поддалась совсем неуместным эмоциям, просто ненормальна... Собравшись с силами, прошептала:

— Джефри, что насчет антологии? Она здесь?

Он откликнулся не сразу. Тяжело вздохнул, словно ответ требовал особых усилий, и произнес:

— Сейчас.

Магия момента как-то разом исчезла. Его руки больше не лежали на моих плечах, и я внезапно почувствовала, какими тяжелыми они были. Когда мужчина отошел, я едва не упала, на миг теряя равновесие, но все же удержалась на ногах.

Краем глаза мне удалось увидеть, как Джефри вошел в ту самую приоткрытую дверь, за которой скрывалась еще одна маленькая комната. Возможно, прежде это была небольшая подсобка, где хранились документы.

Отодвинувшись от окна, я оперлась на стеллаж, прислушиваясь к собственным ощущениям. Сердце колотилось, отдаваясь в висках гулким эхом, словно в какой-то момент в голове появилось еще одно. Будто проблем от того, что уже есть, мало…

Я тряхнула головой, сбрасывая наваждение, и повела плечом. Внезапно что-то тяжелое с грохотом повалилось на пол. От неожиданности я подскочила. Не хватало еще что-нибудь испортить.

К счастью, странный предмет из коллекции Джефри — из тех, что был прикрыт белой тряпицей — оказался цел. Это можно было назвать настоящим чудом, поскольку на вид он был похож на кривоватый эллипс из мутного стекла, формой чем-то напоминающий сердце. Но стекло бы точно разлетелось на мелкие кусочки, а тут – никаких повреждений. Видимо, все же какой-то крепкий минерал.

Наклонившись, я взяла его в руки. К моему удивлению, полупрозрачный камень оказался теплым. Странная вещица. Приглядевшись, я увидела внутри серую дымку, словно в глубине собирался туман.

— Осторожно!

Джефри внезапно оказался рядом. Отбросив на пол антологию, он подхватил камень, словно тот ничего не весил и поглядел на меня. Щеки у него разрумянились, а глаза блестели.

— Все в порядке, кажется, эта штука уцелела, — смущенно сказала я.

— А? — выдохнул он, и вернул странный предмет на полку. — Ерунда! Вы не поранились?

Он взял мои руки в свои и стал их осматривать, видимо, желая убедиться, что на них нет царапин.

— Все в порядке, — успокоила его я. — Простите, это вышло случайно.

— Ничего страшного, мисс Катарина. Даже если бы вы решили разгромить всю комнату, уверяю, ничего ценного в ней не нашлось бы. Разве только портрет матушки…

Он кивнул на стену. С небольшого холста в раме, на который я в полутьме не обратила внимания, на меня смотрела изящная женщина с темными волосами, забранными в высокую прическу и слегка раскосыми глазами. Удивительно, но ни Мелани, ни Джефри были на нее совершенно не похожи. Видимо, пошли в отца.

— Мне кажется, вы ошибаетесь насчет этого артефакта, — я указала на камень. — Или заготовки, даже не знаю, как правильно.

— Искушаете?

— Простите?

— Мисс Катарина, лишь то, что вы опытный артефактор, удерживает меня. Я бы с удовольствием напустил на себя таинственный вид и рассказал бы вам историю происхождения этой вещицы, полную загадок и леденящих душу подробностей, чтобы произвести впечатление, однако ее появление в этом доме весьма тривиально. Блошиный рынок в Бринвилле и цена — пара монет.

Я пристальнее поглядела на камень. Кривоватое «сердце» при такой цене вполне могло оказаться бракованной заготовкой для магического шара. Некоторые шарлатаны, называющие себя спиритами, используют такие якобы для вызова духов покойников. Если его доработать, то внутри будет клубиться дым или тьма, возникать туманные фигурки…

Это даже не артефакт, а, скорее, игрушка. Хотя, обычно, они все же идеально круглые и не такие мутные. Этот же весь покореженный, и туман в нем застыл даже не серый, а какой-то… с разводами, точно сливки в кофе не размешали. Вероятно, брак произошел на первых этапах накладывания чар.

— Мне жаль, что вашему пытливому уму недостаточно моей компании, — с напускной обидой пошутил Джефри. — В этот раз хотя бы не так обидно. Ведь проиграл не только я, но и Антология.

— Вы первый проявили к ней пренебрежение, — я решила подыграть. — Сначала прятали это сокровище на полке, теперь заставляете пылиться на полу.

Джефри поднял книгу и передал ее мне. Обняв приличных размеров том, я присела на диванчик. Кожаный переплет с золотым тиснением прекрасно сохранился. С наслаждением проведя по нему рукой, я открыла пожелтевшие страницы и на какое-то время выпала из реальности, разглядывая роскошные цветные рисунки и графические схемы. Не книга, а букинистическая находка, сейчас таких уже не делают.

— У меня появилась прекрасная идея, — привлек мое внимание Джефри. — Вам обязательно нужно приехать в Малиновую заводь еще раз и помочь мне с коллекцией?

— Звучит заманчиво.

— Отлично! А сегодня, думаю, с нас достаточно приключений.

— Вы правы, — согласилась я. — К тому нехорошо оставлять Беатрис и Мелани так надолго.

— Да, учитывая, что спокойное ожидание не является добродетелью ни одной из них.

В музыкальную комнату мы решили вернуться не откладывая. Джефри, рассыпаясь в комплиментах, любезно разрешил мне на время взять антологию, и я торопливо шла по коридорам, сунув тяжелый том подмышку.

Внезапно впереди показалась Мелани. Вид у нее был явно встревоженный.

— Китти, милая, как ты? — она обратилась ко мне таким тоном, будто мы не виделись несколько дней.

— Спасибо, все хорошо, — заверила я. — А где Бетти?

— Разве она не с вами?

Я мотнула головой, чувствуя зарождающееся беспокойство. Сердце екнуло от нехороших предчувствий.

— Джефри? — строго обратилась Мелани к брату.

— А я тут при чем? — удивился он. — Это ты осталась за ней присматривать.

— Мелли, — вмешалась я, — расскажи толком, что случилось?

— Ничего особенного. Вас долго не было, Беатрис нашла «Словочтей», и мы решили поиграть командами два на два.

Я обратила внимание, что в руках у Мелани действительно был ящичек с игрой, украшенный замысловатым каллиграфическим орнаментом.

— Бетти не хотела ждать, поэтому вызвалась сбегать за вами, — продолжила Мелани. — Мне тоже надоело, и я пошла следом. Подумала, что вы решили играть там.

— В моей лаборатории? — переспросил Джефри.

— Почему бы и нет, раз ты водишь туда гостей.

— Не говори ерунды!

— Пожалуйста, прекратите ссориться, — не выдержала я. — Нам нужно найти Беатрис.

— О, Китти, не волнуйся. Уверена, ей ничего не угрожает. Так ведь, Джефри?

— Откуда мне знать, я все это время был с мисс Катариной.

— В доме есть что-то опасное? — спросила я, не обращая внимания на препирательство близнецов. — Оружейная комната или потайные ходы, может, подвал?

— Конечно, это же большое поместье, — ответила Мелани. — Предлагаю разделиться! Мы с тобой отправимся проверять комнаты, а Джефри поищет снаружи.

Только бы она нашлась! Что я за гувернантка такая, если умудрилась потерять ребенка?

Как бы то ни было, для начала следует успокоиться и посмотреть на все трезвым взглядом. Малиновая заводь хоть и крупный особняк, но практически пустой и опасным не выглядит. Если не считать множество странных вещей, привезенных близнецами из поездок. Это-то и пугает! В голову настойчиво лезли картинки, как Бетти царапает руки о какие-нибудь отравленные стрелы, или ей падает на голову рогатое чучело со стены…

Следующие полчаса мы с Мелани методично обходили жилую часть дома. Обследовали полупустые гостиные и спальни на третьем этаже, а в нескольких даже под кровать заглянули, когда леди Инграм здраво предположила, что Бетти, возможно, попросту играет с нами в прятки и, радостно хихикает сейчас, глядя на наши мучения, укрывшись в каком-нибудь чулане. Но ни в кладовках, ни на лестнице для слуг, девочки не было, и, убедившись, что на кухне она тоже не появлялась, мы вновь вышли в холл на первом этаже.

— Так, мы еще не были еще в том крыле, — указала я на лестницу.

— О, оно на консервации, — ответила запыхавшаяся Мелани, которая все еще прижимала к груди игру.

— Тем более! — я метнулась в ту сторону. — Беатрис, где ты? Пожалуйста, прекращай играть в прятки. Это совсем несмешно.

— Совсем несмешно! — отозвалось тоненьким голоском эхо. — Это не ваше! Отдайте!

До меня не сразу дошло, что это совсем не эхо, а голос Беатрис. Подобрав юбки, я тотчас бросилась на звук, позабыв обо всех правилах приличия. Слыша за спиной дробный стук каблуков Мелани, я нырнула в незнакомый коридор. В глубине его виднелась широкая полоска света, упавшая на пол из открытой двери. В считаные секунды оказавшись рядом с ней, я заглянула внутрь, и увидела Беатрис.

Девочка стояла рядом с узкой кроватью, на которой лежала очень старая женщина. Ее тело было до того сухим, что фигура, укрытая тонким одеялом, казалась почти детской, седые волосы неровной паклей торчали из-под чепца, а все лицо покрывала густая сеточка морщин. Но глаза при этом не выглядели мутными, как это бывает у стариков. Скорее, наоборот, они лихорадочно блестели и казались очень яркими.

Я вдруг вспомнила о старенькой няне, о которой упоминал Джефри во время нашей последней поездки в Бринвилль. Удивительным образом воспитанница на нее наткнулась и, видимо, потревожила покой бедняжки.

— Бетти, что случилось? — я взяла девочку за плечи и развернула лицом к себе. — С тобой все хорошо? Как ты вообще здесь оказалась?

— Я пошла за вами с Джефри, но все перепутала и свернула в другую сторону.

В это время подоспела Мелани. Она тотчас подскочила к кровати няни и бросилась поправлять сползшее одеяло.

— Тише, дорогая, тише! — ворковала она. — Тебе нельзя так нервничать. Это всего лишь наши гости. Ну же, будь умницей, приляг.

Старушка издала невнятное протяжное мычание, но сил сопротивляться настойчивой заботе Мелани у нее, похоже, не было.

— Ох уж эта бестолковая миссис Шнап, — тихо ругнулась Мелани. — Опять забыла закрыть дверь. Похоже, нам стоит поискать другую сиделку.

— Пойдем, Беатрис, — обратилась я к воспитаннице. — Видишь, няне Инграмов нездоровится.

— Няне? — Бетти ловко вывернулась из моих рук. — У нее мой медальон!

Я глянула на Мелани, но та в ответ лишь пожала плечами, глядя на старушку. Женщина вновь замычала и потрясла рукой, в которой было что-то зажато. Из кулака к тонкому морщинистому запястью спускалась простенькая цепочка.

— Леди Мелани, попросите свою няню вернуть мне мое.

— Хорошо-хорошо! Только объясни, что именно?

— Говорю же, медальон! — от нетерпения Бетти притопнула ногой. — Он у нее в кулаке.

Я хотела было возразить, что нехорошо тревожить больного человека. Однако Мелани была быстрее. Без всякого смущения она ловко перехватила хрупкую руку старушки и слегка потянула за цепочку. Няня разжала кулак, и в воздухе тускло сверкнула подвеска, которую я уже видела прежде: дешевый мельхиоровый трилистник. Похожий, только без цепочки, Бетти до недавнего времени носила кармане своего классного платья.

— Погоди, — остановила я воспитанницу, которая уже шагнула к Мелани, чтобы забрать вещицу. — Когда ты успела повесить его на цепочку? И вообще, зачем отдала этой женщине?

— И ничего я не давала, — фыркнула девочка. — Мой у меня дома.

— Так, юная леди, — Мелани подняла руку выше, чтобы никто не посягнул на находку. — Теперь вопросы появились у меня. Как эта вещица может принадлежать тебе, если твоя — дома?

— Это мое. Вернее, миссис Скалс. У нас были одинаковые трилистники — тайные знаки нашего Ордена.

Старушка в ответ на эти слова издала невнятный звук и вновь попыталась присесть в кровати.

— Откуда он у вас? — обратилась Бетти к няне.

Однако разобрать хоть что-то из ее нечленораздельного мычания не представлялось возможным.

— Леди Мелани, что она сказала? Я не понимаю!

— Боюсь, никто не понимает. Няня в последнее время совсем сдала.

Ситуация выглядела все более и более неловкой. Таких дешёвых трилистников в том же Бринвилле пруд пруди. Сама видела, как их чуть ли не жменями продают в сувенирных лавках. Неужели это действительно тот самый кулон бывшей гувернантки? Впрочем, а даже если так… наверняка этому есть логичное объяснение.

Необходимо призвать Бетти к здравомыслию. Девочка выглядела сильно перевозбужденной, к тому же, сбежала, потревожила покой пожилого человека и устроила истерику из-за ерунды…

Только я хотела привести свои аргументы, как Мелани, точно прочитав мои мысли, спросила:

— Ты точно уверена, что этот медальон принадлежал мисс Скалс?

Девочка кивнула.

— А не могла ли она его потерять, когда вы приезжали к нам в гости? Ну, до того дня, как мисс... спешно уехала?

С Мелани сталось бы сказать «сбежала», но, видимо, она чувствовала, что стоит проявить сдержанность в разговоре на столь щекотливую тему.

— Даже не знаю, — Бетти призадумалась. — Это было так давно. Мы пили чай, играли в «шишки», а потом ходили в розарий.

— Если мисс Скалс, обронила там медальон, то няня вполне могла его найти. Миссис Шнап иногда вывозит ее на прогулку. Или сама мисс Шнап подобрала его и передала няне. Похоже, эта безделушка ей очень понравилась.

Старушка опять замычала, будто пыталась что-то добавить к сказанному.

— Но если тебе так нужен этот медальон, то, уверена, няня не станет возражать, — продолжила Мелани, игнорируя хриплые звуки, издаваемые ее подопечной. — Ведь так, дорогая? Не упрямься. Обещаю взамен другой. Любой из моих. Хочешь, два?

Женщина жалобно замычала, и мне пришло в голову, что, временами, старики очень похожи на бессловесных младенцев – таких же беспомощных и нуждающихся в заботе. К сожалению, бывает и такая старость: некрасивая, с потерей разума, словно весь жизненный опыт в момент стирается, превращая человека в чистый лист. Злая ирония судьбы или шутка природы?

Ведь когда-то эта женщина воспитывала детей, а теперь ей самой требуется уход. Инграмы поступили очень благородно, решив позаботиться о последних днях своей няни, наняли ей сиделку и обеспечили всем необходимым.

Старушка, несмотря на болезнь, выглядела ухоженной, а комната, в которой она жила, была светлой и чистой. Это намного лучше, чем оказаться в богадельне.

Вероятно, раз Инграмы поселили ее в Малиновой заводи, то больше не кому было о ней позаботиться. Либо родственники отказались, либо их и вовсе не было. Ситуации, когда женщины, вырастившие множество чужих детей, сами не познают счастья материнства, случаются чаще, чем хотелось бы. И это вполне может ожидать и меня саму…

Я тряхнула головой, чтобы отогнать грустные мысли. Нет, не стоит об этом думать. К тому же, подобные мысли точь-в-точь похожи на причитания бабушки, для которой работа гувернатки была сравнима с чем-то вроде «конца света». Но лучше уж такой конец, чем замужество с каким-нибудь Крастером.

Старушка продолжала мычать, и в ее голосе слышалось возмущение и недовольство. Однако не терпящий отказа спокойный и строгий Мелани, заставил ее сдаться и откинуться на подушки.

— Моя ты умница, — леди Инграм дотронулась до седой головы. — Отдыхай и набирайся сил, дорогая. Они тебе понадобятся. Нам всем понадобятся.

Наверное, няня когда-то была очень добра и внимательна к близнецам. Очень уж непривычно было видеть затаенную нежность в глазах такой бунтарки, как леди Инграм.

— Пожалуй, нам лучше уйти, чтобы няня могла отдохнуть, — Я взяла Беатрис, заполучившую вожделенный трилистник, за руку и повела к двери. — Что нужно сказать на прощанье?

— Всего доброго? — пискнула Бетти.

Я покачала головой.

— Поправляетесь? — предположила малышка.

Пришлось кивнуть на кулон. Хоть мне и не слишком понравилось, что Беатрис так настойчиво требовала забрать его, но дело уже сделано.

— Благодарю, что нашли и вернули дорогую моему сердцу вещь.

Старушка в ответ что-то простонала с закрытыми глазами.

— Все-все-все, не будем тебя больше беспокоить. Давайте, леди, поспешим на выход.

Извинившись на прощанье, я с пожеланием скорейшего выздоровления, вышла из комнаты вслед за Мелани и Беатрис. На лице леди Инграм проскользнуло облегчение, когда она прикрыла тяжелую дверь.

В молчании мы шли по коридору в сторону холла на первом этаже. Я не знала, что сказать, и Мелли тоже не торопилась начинать беседу. Неловкую тишину нарушила Беатрис.

— Не знала, что у взрослых бывают няни.

— Не поверишь, все взрослые когда-то были малышами, — ответила Мелани.

— А как зовут вашу?

— Бриджет. Бриджет Стоун. Но мы звали ее просто няня.

Похоже, я была права. Имя, как и фамилия, очень распространенные. Вероятно, женщина из простых, быть может, даже родом из местной деревни. И тем благороднее выглядит поступок Инграмов.

— А она всегда здесь жила?

— Нет, конечно. Она вырастила нас с Джефри, а потом работала в другой семье, а затем в еще одной. И еще.

— А дальше?

— Состарилась.

— Зачем вы ее забрали?

— Беатрис, — отозвалась я. — Что за вопросы?

— Очень хорошие, — вступилась за Бетти Мелани. — Наверное, мы сделали это, потому что она была одна и никому по большому счету не нужна. Одинокая девушка, без семьи...

«Которая стала бабушкой», — мысленно добавила про себя я.

— В общем, долгая история, а итог один — нам с Джефри сложно было поступить иначе. Но хватит о грустном. Скоро ужин. Вы же останетесь?

— Если только нам подадут что-нибудь без малины, — пошутила я.

— Конечно. Мы не настолько безумны.

— А еще партия в «Словочтей», — вспомнила Бетти.

— Вот-вот. Нужно отправить кого-нибудь за моим братцем, который, уверена, все еще ищет Беатрис.