2.Леди любят артефакты 2

Глава 14: Бал

Капелька духов на запястья, нитка прохладного жемчуга, обнимающего шею и мягкий шелест шелка, превращающий простую гувернантку в принцессу. По крайней мере, на один вечер. Я улыбнулась своему отражению, а заодно и Пайпер, которая на время превратилась в камеристку благородной леди и помогла мне подготовиться к балу.

«Осталось лишь надеть корону Королевы осени и закрепить в прическе, чтобы она ненароком на съехала на лоб во время танцев, -- устало подумала я, присев на на пуф перед зеркалом».

Горничная довольно ловко справлялась со своей работой, а я в который раз подумала о том, что идея Беатрис отдать корону именно мне, была изощренной формой мести. Или хорошим способом обеспечить себе незапланированные каникулы, потому что в то время, пока мы с лордом Блэквудом разъезжали по Долине, воспитанники, оставшиеся на попечении слуг, по большей части развлекались и бездельничали. Конечно, за исключением тех случаев, когда лорд Блэквуд решал, что присутствие маленькой леди будет уместным.

Звание королевы, безусловно, оказалось весьма почетным, однако накладывало столько обязанностей, что, знай я о них заранее, постаралась бы избежать подобной чести. Чем больше развлекательных мероприятий и торжественных ужинов мне пришлось посетить, тем больше я скучала по урокам с Беатрис, тихой и домашней атмосфере Золотых холмов и неспешному течению жизни в замке.

Если бы не крепкая рука лорда Блэквуда, который всю эту суматошную неделю был рядом, я давно уже сбежала бы от любопытных взглядов, неискренних комплиментов и бессмысленных светских бесед.

Вместе с хозяином Золотых холмов мы посетили Большие бринвилльские скачки, праздничную службу в местном аббатстве и городской карнавал, где мне пришлось ехать на высоко укрепленном троне по улицам города, разбрасывая зерно и зачитывая традиционные пожелания о плодородии. Лорд Блэквуд в этот момент находился рядом и, усевшись на платформу, на которую крепилось кресло, он нашептывал смешные замечания обо всем на свете, отчего мне, временами, трудно было сохранять серьезное выражение лица.

Бринвилль праздновал завершение лета с не меньшим размахом, чем иные монархи проводят коронацию.

-- Все верно, дорогая леди Лавлейс. Это и есть коронация. Ваша. -- насмешливо ответил мне лорд Блэквуд, когда я высказала эту мысль вслух во время одной из поездок по окрестностям. – Такая традиция сложилась здесь еще с тех времен, когда люди верили в других богов и складывали о них легенды.

В ответ я лишь пожала плечами, стараясь скрыть за этим жестом, как сердце испуганной птицей забилось в груди, когда он так смотрел на меня. Это был необычный взгляд. Пристальный, задумчивый и, одновременно с этим, заставляющий чувствовать себя особенной. Казалось, в такие моменты он видит во мне не просто гувернантку для своей дочери, а женщину, которая ему нравится.

Я старалась не думать об этом, сдерживая ту бурю в душе, что поднималась во мне от его внимания и случайных прикосновений, будто бы невзначай. А еще той близости, которую я чувствовала, когда он укладывал мою ладонь на свое предплечье.

Это были очень неправильные чувства для леди в моем положении, однако я ничего не могла с этим поделать. Прежде мне не приходилось испытывать столь сильное притяжение к мужчине, и теперь я с большим уважением отнеслась бы к тем романтичным дамочкам, что зачитываются любовными романами. В них, как в учебнике, распознаются симптомы поразившей меня болезни, но я пока не знала, как дать ей бой, и от этого все мое существо мучилось от воодушевления и усталости. Умом я понимала, что безответная привязанность к такому человеку, как лорд Блэквуд, может разбить мне сердце, но, пока этого не произошло, я бездумно наслаждалась его присутствием рядом со мной. Вдыхала терпкий запах парфюма, смеялась над его шутками и с радостью чувствовала рядом его крепкое плечо. Однако это было днем. Но ночью тягостные мысли не давали заснуть, а отравляющая тревога и ревность к леди Ричардс заставляла вертеться в постели чуть ли не до рассвета.

Бал в замке, который завершит череду празднеств, я ждала с грустью и нетерпением. Больше не будет поездок наедине в закрытой карете, домашних приемов, где мы неизменно сидели рядом и торжественных вручений подарков, когда руки наши то и дело соприкасались. И время постепенно сотрет мои чувства, утопив их в тишине классных занятий и однообразного течения жизни в Холмах.

А еще есть Джефри. По началу мне было слишком сложно поверить в искренность его ухаживаний, однако у этих отношений действительно может быть будущее. Если, конечно, лорд Инграм не попадется в матримониальные ловушки, расставленные нагловатой тетки дочери бургомистра. Здесь остается положиться лишь на ловкость Мелани, которая станет для миссис Адамс достойной соперницей.

С этими мыслями я, поправив корону, вышла из своей комнаты. Эта ночь станет последней для меня в статусе Королевы осени. К счастью или печали, но эти дни станут для меня незабываемыми.

Беатрис должна будет лечь спать сразу после торжественного ужина, однако я не сомневалась, что эта проказница найдет способ пробраться на бал и увидеть все собственными глазами. И уговорит Кристофера составить ей компанию.

Я совершенно не тревожилась по этому поводу, поскольку именно так и поступают все уважающие себя дети. Любопытство и озорство Беатрис говорило лишь о том, что она практически оправилась от горя, вызванного потерей матери и вновь стала вести себя, как и положено ребенку в ее возрасте. Это не могло не радовать, и я невольно улыбнулась, радуясь, что тоже приложила к этому руку...

Нарядно одетые гости потихоньку собирались в замке, подъезжая к парадному входу в богато отделанных экипажах. Молодые джентльмены галантно приветствовали дам, а юные девушки в платьях с пышными кринолинами и припудренными хрупкими плечиками, собирались в стайки и щебетали, точно экзотичные южные птички. Взрослые матроны в нарядах более сдержанных тонов следили за молодежью, точно хищные коршуны, готовые заклевать каждого, кто нарушит приличия.

Торжественный ужин не заставил себя ждать, и, судя по довольному выражению лица, Моргулис явно чувствовал себя в своей стихии. Взревновав к громкоголосому распорядителю бала, которого нанял лорд Блэквуд, он со всей скрупулезностью проконтролировал, чтобы дом сиял чистотой, розы сохраняли первозданную свежесть, а сервировка праздничного стола не уступала королевской. Рассадкой гостей дворецкий тоже занимался лично и тщательно проследил за тем, чтобы враждующие дамы разместились подальше друг от друга, а каждый неженатый кавалер увидел рядом с собой девицу на выданье.

Я бы не удивилась, если бы оказалось, что немалая часть браков среди знати заключается благодаря как раз таким вот дворецким. Чопорные старики, подобные Моргулису, плетут собственную паутину, сближая людей карточками для рассадки, своевременным шепотком о свободной строчке в бальной книжке или вовремя отправленной запиской.

Стол ломился от яств: рыба, мясо, птица, пироги с пряным сыром, традиционные пышки, посыпанные перцем и солью… Чего здесь только не было! Наверняка кухня работала всю ночь, и миссис Смитти доводила подручных до слез, а блюда до совершенства. По крайней мере, глазированная ветчина с розмарином и молодым картофелем была выше всех похвал, как и воздушный крем с миндалем и замоченной в ликере вишней, жареный каплун и крошечные канапе с гусиным паштетом.

Не менее разнообразными были и вина, к которым я решила ни в коем случае не притрагиваться. Как минимум из-за того неудачного опыта, когда всего один стаканчик сладкого коктейля напрочь затуманил голову. Но, следует признать, что основная причина воздержания была вовсе не в этом. Прозвучит глупо, однако большая часть красивых бутылок из изумрудного и рубинового стекла могла быть поставлена в замок с винокурен леди Ричардс. А мне не хотелось иметь ничего общего с этой дамой. Особенно в тот момент, когда она то и дело сверлила меня взглядом и глядела так пристально, что впору было поперхнуться.

После ужина, сопровождаемого обычной светской болтовней о погоде, скачках, книгах и премьерах, распорядитель объявил о начале танцев. Гости потихоньку стекались в большой бальный зал. Из распахнутых окон и широкой двери, ведущей в сад, тянуло свежестью и вечерней прохладой. Хрустальная люстра сияла огнями, отражающимися в натертом до зеркального блеска паркете, а свежие цветы оплетали изящные арки, обрамляющие вход в два алькова, где разместились кресла для отдыха и сервированные столы с напитками и закусками. Над ними, на уровне второго этажа, расположился длинный каменный балкончик. Сейчас он был завешан бархатной портьерой, но в старые времена именно там частенько располагали менестрелей, музыкантов и чтецов длинных од, прославляющих монарха.

С очень похожего балкончика я в компании молоденьких горничных сама когда-то наблюдала за балами и приемами в Лисьем камне, и у меня почти не было сомнений, что Беатрис поступит точно так же.

Небольшой оркестр встретил гостей чарующей музыкой, а мое сердце колотилось в груди от тревожного ожидания и нетерпеливого предвкушения. Благодаря выходке Бетти, мне вместе с хозяином дома предстояло стать первой парой, открывающей бал, и правильный шаг торжественного полонеза тотчас выветрился из головы. Но стоило мужчине ободряюще сжать мою ладонь в своей руке, как я почувствовала странное спокойствие. Мой поклон был безупречен, а веер раскрылся от одного движения запястьем. Давно не нужное, но не забытое умение.

Опираясь на его твердую руку, я заскользила по паркету, отдаваясь настойчивому ритму танца, словно пушинка, которую внезапно подхватил ветер.

Блэквуд оказался неожиданно хорошим партнером. Он прекрасно чувствовал музыку и даже сложные фигуры выполнял точно и уверенно. Впрочем, вряд ли это труднее боя на мечах, и для такого умелого воина, как лорд, па на паркете всего лишь очередное упражнение.

Вокруг мелькали элегантные платья женщин и темные фраки мужчин. Богатые драгоценности сияли в отблесках хрустальных люстр, а густое соло виолончели сопровождал шелест юбок и бальных туфелек.

За первым танцем последовали и другие. Бодрую кадриль сменил контрданс, а затем и любимый молодежью вальс.

Желающих пригласить Королеву осени нашлось достаточно, а потому мне не пришлось половину бала подпирать стенку. Пусть кавалерам было и далеко до лорда Блэквуда. К примеру, бургомистр во время третьей кадрили умудрился рассказать о трюках, которые помогут ему в предвыборной гонке, а полковник Кроуфорд едва не оттоптал ноги. В танце он двигался немного неуклюже, вероятно потому, что был занят разговорами и пытался произвести впечатление, пересказывая армейские байки о сражениях, из которых всегда выходил победителем. Хотя и не всегда в полном комплекте. Его мать так пристально смотрела на нашу пару, что полковнику даже пришлось извиниться. Очень уж красноречиво она улыбалась, кивала и, склонив голову, что-то нашептывала такой же немолодой соседке…

Два раза моим кавалером на паркете был Джефри, однако ему достались быстрые танцы, не располагающие к беседе. А когда приходила пора смены партнеров, то мы удивительным образом вновь становились в пару с лордом Блэквудом.

От мысли о том, что он делал это нарочно, у меня за спиной вырастали крылья. Сегодня, кружась в роскошном платье на балу, я хотела быть просто беззаботной девушкой, наслаждающейся весельем и вниманием мужчины, который мне нравится. А заодно и всеми теми изысканными комплиментами, которыми меня сегодня одаривали самые благородные женихи Бринвилля. Всего один день в плену у несбыточной фантазии о том, что я – настоящая леди и дама, достойная ухаживаний! Не такая уж это большая роскошь для простой гувернантки.

Во время очередного вальса я вновь оказалась в объятиях лорда Блэквуда:

— Я уже потерял счет, сколько раз за вечер мы пересекали бальный зал вдоль и поперек, — заметил он.

— Должна признаться, с непривычки у меня начинают ныть ноги. Не помню, когда в последний раз так много танцевала.

— О чем это говорит?

— Нужно чаще веселиться?

— И это тоже, — рассмеялся он, — но я имел в виду слабую спортивную подготовку. В следующий раз придется нам потренироваться перед балом, чтобы ваши ноги не так быстро уставали.

— Ох, и соскучились же вы по своим студентам, судя по всему, — пошутила я в ответ. — Только и думаете, как бы кого-нибудь загонять на полигоне.

— Какой несправедливый упрек, леди Лавлейс, — деланно нахмурился он. — Будет неловко, если он таким и останется. Поэтому готовьтесь к следующему танцу. И помните, в том, что ваши ноги не смогут отдохнуть, виноваты ваши язык и остроумие.

Прозвучало слегка грубовато, однако я не спешила обижаться, как бывало прежде. Он улыбался и глядел на меня открытым взглядом, блестящим от возбуждения и веселья. За время нашего общения, я поняла, что Блэквуд достаточно уверен в себе, чтобы выражать мысли прямо, не маскируя их в изысканных выражениях. Его комплимент моему острословию был искренним, как и любовь к словесным пикировкам.

Нет, он не поощрял глупое упрямство или споры, но доброжелательное подтрунивание на равных, как, временами, происходило с Мелани, Джефри или даже бургомистром, ему, похоже, очень даже нравилось. Поездив с ним эту неделю, я еще больше уверилась в том, что лорд, как и всякий другой мужчина с сильным характером, терпеть не может, когда перед ним дрожат, млеют или пытаются манипулировать при помощи лести. Он, скорее, станет смеяться над собой и окружающими, чем поддерживать такое отношение.

— Мне не остается ничего другого, кроме как принять вызов Хозяина дома, — ответила я.

— Чудесно! Усталость быстро забудется, а вот впечатления от этого вечера останутся с нами надолго.

— И если вы желаете, чтобы они были положительными, давайте встретимся на этом месте через танец, м? Я бы хотела выпить лимонада.

— Хорошо, вернемся к созданию чудесных воспоминаний на танцполе позже. Тем более, сейчас будет выступать мадам Голлидж с оперной партией.

Я оглянулась. И, правда, рядом с дирижером стояла ярко одетая женщина с кожаным переплетом в руках. Вероятно, там была партитура.

Воспользовавшись перерывом, я направилась в сторону столов. В многочисленных креслах разместились в основном немолодые леди со своими компаньонками. Одна из таких дам даже принесла на бал свою болонку. Собачка с видом принцессы восседала на мягкой подушечке и лакомилась кусочками из рук своей хозяйки.

Мой слух невольно ловил обрывки разговоров. Иногда даже слишком уж личных и интимных, к которым я старалась не прислушиваться. Впрочем, в этом не было ничего удивительного, балы всегда оказывались отличной возможностью для проверки чувств, общения, новых знакомств и переговоров о помолвках.

— Думаете, мы увидим сегодня предложение? — спросила какая-то дама свою подругу.

— Уверена! — ответила та. — Во всяком случае, леди Ричардс на это рассчитывает.

— Бедняжка, — покачала головой собеседница. – Такая красавица, а вот как жизнь сложилась. А ведь уже не девочка!

— Еще не вечер…

«А глубокая ночь», — хотелось добавить мне, но встревать в чужой разговор было верхом неприличия.

Я надеялась, что дамы ошибаются и никакого предложения не будет, однако одно напоминание о об этом портило настроение. А ведь я обещала себе сегодня хорошо провести праздник и не думать о грустном. Вот и не буду!

В последний момент я свернула в сторону от фуршета, где подавались холодные мясные закуски и стояли бокалы с ледяным кисловатым лимонадом с пряностями. У столов со сладостями как раз никого не было, и этот момент лакеи выбрали для того, чтобы пополнить многоярусные тарелки крохотными пирожными на один укус, блюда с нарезанными фруктами и обновить напитки.

К тому моменту, когда я подошла, слуга как раз уносил поднос с подмятыми безе, а свежие кружевные салфетки с вензелем Блэквудов вновь лежали на краю стола.

Я разглядывала изобилие сладких лимонадов, размышляя выбрать мне вишневый с мятой или яблочный с корицей, и внезапно почувствовала на шее чужое дыхание. Затем послышался и злобный полушёпот. Он принадлежал той, кого я никогда бы ни с кем не перепутала:

— Я знаю, что ты задумала, змея!

Я опешила. Леди Ричардс, конечно, не слишком порядочная особа, но обычно все ее словесные эскапады более утонченные и завуалированные. До прямых оскорблений она прежде не опускалась, и мне было невдомек, что в моих действиях могло настолько вывести ее из себя.

— Какая наглость пользоваться тем, что я вынуждена делать вид, будто не замечаю, как ты все время крутишься вокруг Генри. Или ты думаешь, что все здесь слепые?!

— Не понимаю, о чем речь, — не теряя самообладания ответила я, стараясь отодвинуться от вдовы. — Все мои интересы в этом доме связаны исключительно педагогикой.

— Да уж, в этом тебе действительно нет равных, — протянула Ричардс. — Чего стоит один проклятый куст, который вы с маленькой паршивкой мне подсунули!

Несмотря на то, что слова леди Ричардс были грубыми, а предмет разговора весьма неприятным, вдова старалась сохранить лицо. Со стороны могло показаться, что две леди просто мило беседуют у фуршета. К сожалению, свидетелей у этой беседы не было. Никто не спешил сейчас к столику отведать свежих пирожных и лимонадов.

— Думаешь, я поверю, что это не ты подучила девчонку?!

— Ваш вопрос звучит, как утверждение, поэтому не вижу смысла на него отвечать.

— Значит, сознаешься. Хотела убрать меня с дороги? Нет, дорогуша, получи свой неуд и в следующий раз старайся лучше!

Я глядела на Ричардс, и с каждой минутой мне все больше становилась понятна причина ее откровенной злости и ревности. Раскрасневшееся лицо, странный блеск в глазах и неуверенная попытка опереться на стол… Да ведь она пьяна! И перебрала настолько, что еще чуть-чуть и не сможет держаться на ногах.

Но как бы то ни было, пока вдова в таком состоянии, все эти выяснения отношений не приведут ни к чему хорошему. Она не только себя, но и меня опозорит, если начнет рассказывать о своих фантазиях во всеуслышание.

Хотя стоило признать, что доля правды в ее рассуждениях все же была: я действительно обучала ребенка магии, хотя и вовсе не для того, чтобы Бетти с помощью этих знаний кому-либо вредила.

— Какой же Генри болван, — обвинительный монолог Ричардс было не остановить. — Впрочем, как и все мужчины. Бедная леди-гувернантка, такая молодая, такая скромная, такая добродетельная, — язвительность в ее тоне можно было черпать ложкой. — Но от меня ты свою истинную натуру не скроешь! Хищница в шкуре невинной овечки — распространенный типаж. Поверь, я на такое насмотрелась.

— Если только в зеркале, — сдерживаться, слушая ее обвинения, было выше моих сил.

— А вот и зубки. Ну и аппетиты у тебя, девочка. Инграм недостаточно хорошая добыча? Хочешь заарканить дичь покрупнее?!

— Я не собираюсь обсуждать отношения с вами отношения с хозяином замка. Тем более, в таком ключе.

— Правильно! Потому что здесь не о чем говорить. Генри мой! Признаюсь, я недооценила тебя. Не думала, что из идеи приручить его отродье выйдет толк. Нашла-таки отмычку к сердцу несчастного отца...

— Леди Ричардс, следите за словами!

— Иначе что?

Мне очень хотелось ответить ей так же язвительно и грубо, однако сама мысль о том, что придется что-то противопоставить столь нелепым обвинениям, казалась унизительной. Словно вымараться в грязи.

— Надеюсь, лорд Блэквуд поймет, что вы за человек, раньше, чем наденет кольцо на ваш палец.

— Не волнуйся, тебя в этот момент рядом не будет. Даже если твои чары подействуют, хорошенечко подумай, прежде чем сделать следующий шаг и упасть в его объятия. Судьба таких женщин, как ты, весьма незавидна. Присмотрись хотя бы к тому щенку, который приблудился в замке...

Я не сразу осознала, что Ричардс говорит о Кристофере, а, когда поняла, почувствовала, как во мне нарастает злость. На языке вертелось множество колких ответов о пристрастии вдовы к алкоголю или о том, что она уже три года волочится за мужчиной, становясь объектом сплетен и пересудов у всего Бринвилля. Да много чего еще можно было сказать о моральном облике вдовы, однако, боюсь, она настолько пьяна, что вряд ли удержится от того, чтобы не начать отвратительную свару. Мне очень не хотелось быть втянутой в подобный скандал, особенно когда лорд Блэквуд приложил столько усилий, чтобы организовать поистине замечательный праздник.

«Нужно простой уйти», — делая глубокий вдох, сказала я себе и отступила на шаг.

И внезапно краем глаза уловила какое-то движение на балконе. Наверняка это Беатрис. А ведь время уже позднее, и всему есть предел. От мысли о том, что девочка могла слышать разговор с Ричардс, мне стало не по себе. А если не этот разговор, то какой-нибудь другой, не предназначенный для ее ушей. Вряд ли одна вдова сегодня набралась сверх меры.

Что ж, прекрасный повод оставить вдову наедине с новой порцией вина, которую принесли слуги. Пусть позорится в мое отсутствие.

— Всего хорошего, леди Ричардс, а мне пора, — с фальшивой улыбкой сказала я и, не дожидаясь ее ответа, торопливым шагом прошла к сливавшейся со стеной двери, за которой пряталась лестница на балкон.

По ступенькам я взбежала так быстро, что заколотилось сердце, и спустя какое-то мгновение уже стояла на площадке, скрытой от гостей за тяжелыми портьерами. Кресла отсюда, по всей видимости, давно убрали, оставив на паркете характерные вмятины, и Бетти с Кристофером, скрестив ноги, сидели прямо на полу. Рядом с ними, смешно распластав деревянные лапки, посапывал сундук.

— А его зачем с собой притащили? — удивилась я. — Вряд ли лорду Блэквуду понравится, если он узнает.

— Можно подумать, без Честера отец бы нам разрешил здесь быть, — справедливо возразила Бетти.

— Тем более. Давайте не испытывать судьбу.

— Но мисс Катарина, — заныли дети в один голос, — здесь так интересно...

— Знаю. Однако на дворе уже ночь. Главное вы уже посмотрели. Дальше будут все те же танцы.

— Мы ведь никому не мешаем, — уперся осмелевший Кристофер. — Сидим тихо, как мышки...

— В таком случае, я — кошка, которая ваш нашла. И у вас есть всего минутка, чтобы спрятаться от меня в своих норках-комнатах. Кыш!

Дети не спешили подключаться к игре. Их было двое против меня одной, и авторитета гувернантки, похоже, не хватало, чтобы перевесить любопытство. Не силком же мне их тащить по кроватям, ведь выдавать их лорду Блэквуду я не собиралась ни в коем случае.

— Ладно, тогда такое предложение: вы отправляетесь в кровати, а я завтра рассказываю вам, как все прошло.

— А если нет? — решила поторговаться Бетти.

— Каждый получит дополнительное задание. Ты по арифметике, а Кристофер по ноттовею.

— Ха, я эти примеры как орешки щелкаю, — нашлась воспитанница.

— А мне, вы сами говорили, стоит больше практиковаться в чистописании, — поддержал подругу мальчик.

— Ничего себе?! Да тут настоящий бунт, — я старалась перевести ситуацию в шутку.

Пожалуй, рано я признала себя опытным педагогом. Методов воздействия на излишне увлеченных и перевозбужденных детей у меня было не так уж и много. Похоже, придется звать на помощь Нэнси, а вместе мы уж как-нибудь уложим этих юных разбойников.

Но помощь пришла, откуда не ждали.

— Леди Катарина, — внезапно раздался голос приближающегося лорда Блэквуда, — вы здесь?

Дети коротко переглянулись и быстро сообразили, что больше им здесь делать нечего. Они унеслись так быстро, что только портьеры, прикрывающие выход для слуг слабо качнулись. Сбоку я слышала их удаляющиеся шаги и перестук деревянных ножек сундука, преодолевающих ступеньки. Не прошло и минуты, как я осталась одна в полумраке старого балкона. Правда, ненадолго.

— Чем вы тут громыхаете? — лорд Блэквуд покрутил головой, пытаясь найти источник шума.

— Ничем, — ответила я. — Должно быть, музыка так отражается от стен. Эхо.

Похоже, это объяснение устроило Блэквуда, потому что он не стал заглядывать на лестницу для слуг. Какое-то время мы просто молча стояли в полумраке ложи. Тяжелые бархатные портьеры поглощали плачущие звуки скрипки и вторящее ему контральто виолончели. В бальном зале вновь играли вальс, и мне одновременно хотелось и не хотелось туда возвращаться. Находясь вдалеке от любопытных глаз наедине с лордом, я чувствовала, как меня все больше и больше захватывает странное волнение.

— Кажется, танцы вас действительно утомили? — неожиданно спросил Блэквуд.

— Немного. Но это приятная усталость.

— Необязательно принимать каждое приглашение выйти на паркет, -- с шутливым укором заметил он.

— Я знаю.

— Именно поэтому сбежали от меня?

— Что? Нет, конечно!

— Тогда почему вы здесь?

— Хотела полюбоваться праздником, — уклонилась от ответа я, чтобы не выдавать Беатрис. — Оценить масштаб со стороны...

— Одна?

— Уже нет.

Вопрос, на первый взгляд, звучал безобидно, но в тоне лорда Блэквуда слышалось подозрение. Интуиция подсказывала, что речь вовсе не о шалостях Беатрис и Кристофера. Он окинул меня оценивающим взглядом, и я вдруг поняла, что, возможно, лорд думал, что я нашла тихое место для встречи наедине с Джефри или другим мужчиной. Подобная мысль была неприятной, а потому я открыто поглядела ему в глаза.

На мгновение показалось, что Блэквуд смутился, и между нами повисла неловкая пауза.

Я слегка тронула шторы, подтверждая свое намерение оглядеть зал, и увидела с высоты танцующих людей. Заодно и рыжеволосую макушку леди Ричардс, которая шла походкой королевы.

— Мило с вашей стороны составить мне компанию, — в этот раз я заговорила первой. — Однако вам необходимо быть гостями.

— Но с вами — приятней.

— Мое исчезновение вряд ли кого-то заинтересует, а вот ваше, — я указала на леди Ричардс.

Вдова в этот момент как раз оглянулась, словно кого-то искала. И я даже догадывалась, кого именно.

— Я бы не был так уверен, что ищут меня, а не бутылочку игристого, — равнодушно пожал плечами лорд Блэквуд.

— Нехорошо так говорить о... — я замялась.

— Даме? — подсказал он.

— И о даме тоже.

— Тоже? Не совсем понимаю...

— Простите, но я не уверена, что нам стоит обсуждать увлечения вашей невесты...

— Ого! — кашлянул он. — Вот так новости.

— Возможно, я неправильно поняла, и бокал-другой хереса сутра — привычное дело для бринвилльских виноделов. Часть профессии, так сказать. Иначе, как обрести уверенность в качестве своего товара? -- я не смогла удержаться от колкости. Видимо, нападки вдовы уязвили меня больше, чем я полагала.

— Дело не в этом. С чего вы взяли, что леди Ричардс — моя невеста?

— А разве вы не собираетесь сегодня сделать ей предложение? — я была настроена покончить с недомолвками и спросить прямо.

— Насколько мне известно, нет. Ни сегодня, ни завтра, ни когда-либо в обозримом будущем.

Я почувствовала себя сбитой с толку:

— Но ваши гости этого ждут!

— Все-таки стоило послушать распорядителя и пригласить акробатов, — серьезно сказал он. — С сюрпризами на праздниках всегда так: сколько ни старайся — всегда недостаточно.

— И в городе об этом судачат, — я проигнорировала шутку.

— Жаль, разочаровывать всех этих людей, но я, пожалуй, рискну. У нас с Камиллой много общего: мы теряли близких и хорошо знаем вкус одиночества. Однако пережитые боль и горе не лучший повод для счастливого брака. Не находите?

Я промолчала, стыдясь, что вообще затеяла эту тему. Но не узнать ответ было выше моих сил.

— «Прелесть» маленького города — каждый твой шаг на виду, — продолжил Блэквуд. — Не успел о чем-то толком подумать, а за тебя уже все решили. Две похожие судьбы, два разбитых, измученных сердца вновь обретают друг друга. Произношу вслух и понимаю, как тяжело было удержаться тому, кто распустил эти глупые слухи. Красивая сказка могла бы выйти.

— Еще не поздно. Уверена, леди Ричардс не будет против.

— Невероятная солидарность. Да еще и в таком вопросе. Не думал, что вам нравится Камилла.

— Позвольте оставить мои симпатии при себе.

— А если нет?

Я смутилась, не понимая, куда может завести подобный разговор.

— Интересно, как заставить людей, обсуждающих матримониальные планы семьи Блэвудов, учитывать и мои желания тоже?

— Может быть, обозначить их?

— Леди Катарина, вы вся сотканы из противоречий: острый, живой ум и поразительная способность не понимать намеки.

Я пожала плечами, потому что действительно не понимала. Но признаваться в этом вслух не собиралась.

Тем временем лорд сделал шаг в мою сторону, и меня словно жаром окатило.

— Общаться с вами — все равно, что на качелях кататься: то поманите, то оттолкнете. Не знай я вас, не живи под одной крышей, подумал бы, что имею дело с искусным манипулятором.

— Бросьте, какие у меня могут быть скрытые намерения? — полушепотом ответила, отступая. — Я всего лишь гувернантка вашей дочери. Помните?

— С удовольствием бы забыл, но разве вы позволите?

— Нет.

— А зря. Без этих постоянных напоминаний мы могли бы стать куда счастливей.

Я сделала еще один шаг назад и уперлась в обитые тканью деревянные панели. Прохладный шелк остудил разгоряченный затылок, и у меня перехватило дыхание.

— Вот! Снова! — лорд Блэкуд подошел ко мне вплотную и уперся рукой в стену, преграждая мне путь к отступлению. — Стоит мне набраться решимости, и вы тут же ускользаете. Нет, леди Катарина, в этот раз будет иначе.

Я еще больше вжалась в стену, но близость его тела и глаза, полыхающие, словно угли, опьяняли больше вина. Меня разрывало от мучительного желания, чтобы он, наконец, прикоснулся ко мне и страха перейти некую грань, после которой невозможно повернуть назад. И сердце кричало: «Да! Давай посмотрим, что будет дальше! И пусть этот момент не заканчивается».

— Я мужчина и воин. И всегда был таким. Грубым, черствым и не слишком романтичным. Но честным. Вы жаждали прямоты?

Я кивнула, не слишком вдумываясь, о чем он говорит.

— Тогда без обиняков. Устал намекать, поэтому намерен пойти дальше…

И вместо слов, которые я ожидала услышать, он поцеловал меня. От волны жара, пронесшегося по телу, у меня подогнулись колени. Лорд обнял меня, притягивая к себе, и я окончательно сдалась, чувствуя, как наше дыхание становится единым. Я слышала лишь стук своего сердца и упивалась ощущением сильных рук на своем теле.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем он оторвался от меня, и я смогла сделать вдох. Он испытующе вглядывался в мое лицо, словно ожидая чего-то, и осознание произошедшего накрыло меня с головой. Короткой вспышкой пронеслись в мыслях слова леди Ричардс, и я вдруг поняла, какую непоправимую ошибку совершило мое глупое сердце. Лорды не женятся на простых гувернантках, а тех, кто в это поверил, ждет незавидная судьба.

— Вы поступаете со мной подло, -- тихо сказала я, не узнавая собственного голоса.

В глазах Блэквуда сквозило непонимание.

— Я думала, вы благородный человек.

— Так и есть.

— Тогда зачем вы разрушаете мою репутацию? Или вы и впрямь считаете, что я соглашусь стать вашим временным увлечением?

— Мне жаль, что вы такого мнения обо мне, — растерянно сказал он и убрал руки. — Может, стоит быть менее категоричной? И...

— Ни слова больше! — пришлось его перебить. — Я знаю, что вы можете мне сказать. И что предложить. Я не вчера родилась.

— Погодите! Выслушайте меня!

— Простите, но я не могу.

Развернувшись, я откинула штору и выбежала на лестницу для слуг, по которой еще недавно спускались Бетти с Кристофером.

— Катарина, вы все не так поняли! — донеслось мне в спину, однако я не стала даже оглядываться, чувствуя соленый привкус на припухших губах.

***

Лорд Блэквуд покинул Холмы на следующий день после злополучного поцелуя, и вот уже почти неделю не появлялся в замке. Моргулис по своему обыкновению не считал нужным ставить кого-то в известность, куда отбыл хозяин и как долго собирается отсутствовать. Однако в этот раз Беатрис и Кристофер оказались осведомлены не хуже дворецкого.

Перед отъездом дети успели с ним повидаться, и все время крутились рядом, пока Тони запрягал Грома, чтобы отвезти хозяина к станции в Бринвилле.

Лорда Блэквуда ждали какие-то загадочные дела в столице, аудиенция у его Величества и целая группа непуганых первогодок в академии магии, которым он будет читать вводный курс боевых заклятий. По всему выходило, что увижу я его довольно не скоро.

– Скорей бы отец вернулся, – мечтательно говорила Бетти. – Он обещал привезти нам с Кристофером подарки.

– Вот бы это был лук, – тут же загорались глаза у мальчишки. – Или охотничий нож!

– Я бы тоже хотела!

– На твоем месте я на это не рассчитывала бы, – мне то и дело приходилось возвращать воспитанницу с небес на землю. По всей видимости, чтобы не улететь в небеса самой. – Ты девочка, пусть маленькая, но леди. А леди дарят другое: цветы, конфеты, книги, набор шелка для вышивания…

– Не хочу, – кривилась Беатрис. – Уж лучше зачарованный термометр для оранжереи, если ножик нельзя. Эх, почему, когда ждешь, дни тянутся так медленно?

Нужно признать, я ждала возвращения лорда с меньшим энтузиазмом. Скорее, с затаенным страхом и трепетом в душе. И, чем дольше я думала об этом, тем больше уверялась, что попросту не смогу смотреть ему в глаза после всего произошедшего.

Безусловно, я поступила правильно, однако случившегося не отменить и не исправить. Подобные чувства непозволительная роскошь для женщины в моем положении. Хотя, очевидно, я не первая и не последняя, кто поддался эмоциям и любви, у которой не может быть счастливого финала.

Я совершила ошибку. Нельзя было окунаться в это и переоценивать свои возможности. По всей видимости, мне не слишком удавалось справиться с самой собой, и, прояви Блэквуд больше настойчивости, я не знала, куда это могло бы привести.

Точнее, знала слишком хорошо.

Не хотелось думать о том, что Блэквуд попросту решил, что я легкая добыча и могу скрасить ему вечер-другой. Однако на ум то и дело приходили истории о том, как коварны бывают мужчины. Особенно, если у них есть деньги, положение и власть. Сколько молоденьких девушек, влюбившись без памяти, рушили свои жизни ради любви к тем, кто мог не вспомнить о них на следующий день? А потом о них шепчутся в гостиных, и с притворным сочувствием говорят о бедняжке с погубленной репутацией и ее малютке, который с клеймом незаконнорожденного окажется в приюте.

Больно от мысли, что я была лишь в шаге от того, чтобы стать героиней подобной истории.

К счастью, праздники закончились, и я больше не попадусь в подобную ловушку. Не будет долгих поездок, бесед и танцев… Только рабочие отношения. А предстоящую Большую Охоту я как-нибудь переживу. Даже если меня пригласят туда, то для дам такое мероприятие обычно проходит, как обычный пикник.

Я радовалась передышке, которую невольно устроил мне лорд, и думала о том, что это, как ничто другое поможет мне привести в порядок растревоженные чувства. Однако не могла перестать думать о нем, искать глазами и, сама того не замечая, ждать, когда он войдет в комнату.

Казалось, вот-вот лорд спустится к завтраку, чтобы выпить свой черный, как деготь, кофе без сахара и сливок или ненароком заглянет в классную, призывая Кристофера на полигон. Но хозяина не было, и я не могла избавиться от тех противоречивых чувств, что бушевали в моей душе.

Пожалуй, самым верным решением было бы уехать. Верным, но не правильным. Скорее, трусливым. Дети удерживали меня в замке получше любых оков, и бросить их сейчас было бы настоящим предательством.

Единственное, что хоть сколько-нибудь утешало, это несостоявшаяся помолвка леди Ричардс. Я даже не старалась унять собственное злорадство, находя в нем истинную отраду. Вдова, определенно, все это заслужила, и у меня не было сомнений, что в городе с истинным наслаждением судачат по этому поводу. Слишком уж такие дамы нервируют общество, чтобы игнорировать столь сочную сплетню.

Но одновременно с этим мне не давали покоя слова леди Ричардс. На занятиях я внимательно приглядывалась к Кристоферу, пытаясь отыскать общие с лордом Блэквудом черты. И, к сожалению, находила. У мальчика были длинные аристократические пальцы, и даже мозоли и обгрызенные ногти не давали усомниться в том, что его отец принадлежит к знати.

Хотя Бетти и Кристофер не были похожи на брата и сестру, однако проницательности вдовы стоило отдать должное. Глядя на темные вихрастые кудри мальчика, можно было представить, как выглядел бы лорд Блэквуд, решив отпустить волосы. Нескладная фигура паренька уже сейчас выдавала в будущем высокий рост и хорошее телосложение, а проворностью и ловкостью он пошел в возможного отца, тут глупо отрицать. И хотя эти доказательства нельзя было назвать железными, версия вдовы имела место.

Жаль, что Кристофер ничего не помнит о своей матери, а я не решилась снова расспрашивать мальчика о ее смерти. Все же воспоминания о потерянных близких могут быть болезненны и спустя многие годы.

Впрочем, у меня были сомнения, что я когда либо докопаюсь до правды. Если Кристофер сын Блэквуда и он официально не признал его, значит, хочет, чтобы это оставалось тайной. И мне было сложно представить ситуацию, в которой я задаю ему подобный вопрос. На балу все изменилось слишком сильно. И не только для меня, но и для всего замка.

Моргулис, наконец, уговорил лорда Блэквуда расширить штат прислуги и вытребовал себе в помощники двух лакеев. Веснушчатый Хью теперь прислуживал за столом, а тощий сутуловатый Дональд занял место камердинера хозяина. Лорд Блэквуд, скорее, привык к адъютанту, чем к слуге, присматривающему за его одеждой, однако настойчивость дворецкого победила его упрямство.

Однако, судя по хмурому виду, Моргулис не слишком радовался своей победе. Похоже, его больше всех расстроило несостоявшееся предложение и пустое место хозяйки Золотых Холмов. Дворецкий явно был в восторге от вдовы, и я бы не удивилась, узнав, что именно он распускал все те сплетни о будущей свадьбе.

Помимо лакеев замок дал работу двум сиротам из одной из тех деревень, которые мы объезжали с лордом.

На вид девушкам было лет по двадцать, и я с удивлением узнала, что старшей из них едва исполнилось шестнадцать. Сестры Элла и Лейси весной похоронили отца, но были слишком юными, как для брака, так и для того, чтобы отправиться искать работу в город. Староста уговорил Блэквуда взять их в замок горничными.

Девушки привыкали к жизни в Холмах, следуя правилам, которые устанавливали Нэнси и Пайпер. Ко мне же новенькие относились со странным пиететом, словно я не гувернантка вовсе, а самая настоящая хозяйка. Хотя, не исключено, что они прежде видели слишком мало чародеек и не знали чего ждать от столь необычной особы.

Как бы то ни было, их глубокие поклоны меня смущали. Хотя бы потому, что слишком сильно напоминали о том, как все могло сложиться, если бы я оставалась леди из «Лисьего камня» и мы с лордом встретились при других обстоятельствах…