2.Леди любят артефакты 2

Глава 2. Поездка-сюрприз

Я могла лишь гадать, исполнила леди Ричардс свои угрозы или нет. Впрочем, это могло произойти в любой момент. Вдова осталась на ужин, куда меня не пригласили. Бетти же отправилась в малую столовую с таким видом, что в мою голову сами собой стали закрадываться подозрения: не спрятала ли она под столом пару кадок с землей? Может, стоит все же проверить?

Но я отмахнулась от этих мыслей. Вряд ли воспитанница решится на подобную диверсию в присутствии отца. Да и лорд Блэквуд, полагаю, вполне способен защитить свою гостью.

Поужинав в одиночестве, я отправилась в библиотеку. Но смутная тревога не давала целиком погрузиться в чтение. И она лишь усилилась, когда лорд Блэквуд так и не появился.

Я ловила себя на том, что мой взгляд то и дело останавливается на его пустом кресле. Стол был так же завален свитками, стопка бумаг грозилась свалиться на пол от легкого сквозняка, а хозяин всего этого безобразия отсутствовал.

Может, она все рассказала? Этот вопрос словно повис в воздухе, мешая сосредоточиться. Строки из легенд про хаоситов ускользали от моего сознания, точно мальки в речной заводи.

В конце концов, напомнив себе о собственной кристальной правоте, я немного успокоилась. Вероятнее всего, отсутствие лорда Блэквуда объясняется иной причиной, чем обида на дерзкую гувернантку. Глупо даже думать о таком. Он не из тех, кто станет откладывать серьезный разговор. Если бы Ричардс нажаловалась, и он счел бы ее обвинения существенными, я бы уже выслушивала претензии. Да и, если подумать, вдову эта ситуация тоже не слишком красит в глазах хозяина замка.

Скорее всего, она нашла тему получше, чтобы увлечь лорда.

Это была неприятная мысль. Воображение нарисовало картину, как она сидит рядом с ним, и ее рыжие волосы сияют, точно расплавленное золото в свете ламп. Изящные пальцы обнимают бокал, полные губы растягиваются в улыбке, а он смотрит на нее…

«О, небеса, да я просто завидую! — укорила я себя.

Уже засыпая в своей постели, я думала о том, что часть моей неприязни в Камилле вызвана не только тем, как она относится к Бетти, но и глубинным пониманием, что мне никогда не стать такой, как она.

***

Утром, за умыванием, я размышляла, как аккуратнее расспросить Бетти об ужине. С одной стороны, мне не хотелось еще больше втягивать девочку в конфликт с вдовой, с другой — необходимо выяснить, чего от нее ожидать.

Освежившись в душе, я вышла из ванной комнаты и услышала шелест за дверью. За ним последовал и легкий стук, точно тоненькая ветка бьется в окно от шепота ветра. Настойчиво так бьется. Это было не похоже на Нэнси. Может мышь? Создав на кончике пальца небольшой вихрь, способный поднять непрошенную гостью в воздух, я приоткрыла дверь и поглядела вниз. И в это самое время, мимо моего уха что-то прошуршало. Краем глаза я заметила лишь размытое белое пятно, влетевшее в комнату. Оглянулась. Пятно, оказавшееся стрижом, сложенным из бумаги, замерло над письменным столом.

Я протянула руку ладонью вверх. Стриж опустился на нее. Сложив крылья, он застыл, испуская облачко белесого дыма и опал, развернувшись в исписанный лист бумаги.

Я не смогла сдержать улыбку. Какая же это красивая магия. Нужно будет обязательно научить Бетти.

Мне вспомнилось величественное здание столичного университета магии, небольшое уютное кафе, куда я часто захаживала, возвращаясь из главной библиотеки. Там часто собирались студенты-маги. Временами, такие вот записочки кружили над потолком точно большие шелестящие облака и собирались над головами отдельных адептов, как грозовая туча.

Лишь потом я узнала, что дело вовсе не в том, что маги ужасно общительны и бесконечно отправляют друг другу послания. Наставник, научивший меня этому заклинанию, пояснил, что таким образом ученики часто держат при себе важные заметки и наброски. Очень нужная вещь перед экзаменами.

Однако увидев первые строки, выписанные, очевидно, мужским твердым почерком, я забеспокоилась. Письмо было от Блэквуда. Неужели призывает идти с повинной?

С колотящимся сердцем я принялась читать послание. Однако с каждой строчкой моя тревога утихала. Лорд Блэквуд извинялся за внезапное изменение планов и сообщал, что сегодня они с Беатрис отправляются по делам.

А это значит: «у вас, леди Лавлейс, сегодня оплачиваемый выходной». Слово «оплаченный» было выведено жирнее, чем другие слова. Неужели Блэквуд считает меня такой меркантильной? Впрочем, у меня будет шанс выяснить это во время одного из ежевечерних чаепитий в библиотеке.

Усмехнувшись, я еще раз перечитала письмо, и, свернув его в трубочку, отправила к другим бумагам на столе. «Что ж, развлекайтесь, дорогой хозяин!»

Ни в коем разе нельзя сказать, что общество Бетти сильно меня утомило, но все же будет очень приятно посвятить день себе целиком и полностью. Точнее, тем книгам, которые я хотела прочесть или… или той ужасно заковыристой схеме из «Спагирической ятрохимии для военного дела», которую я откопала в библиотеке.

Я так и не оставила идею сделать артефакт для Пайпер, и мысль о том, как здорово было бы скрестить современные наработки артефакторики и старые, полузабытые приемы из алхимии, казалась мне очень вдохновляющей. В конце-концов, если ничего не получится, я просто выясню секреты старинных клинков типа «Слезопийцы» или «Рваношея» и еще что-то в той же степени ненужное и жуткое.

Я надела одно из новых платьев, присланных бабушкой. Самое то для выходного дня. Оно было по-летнему легкое, светлое и очень неподходящее для игры в гряжки. Вспомнилось лицо леди Ричарс, когда земляная плюшка свалилась ей на голову, и я невольно усмехнулась. Наверняка, камеристке вдовы пришлось сильно постараться, чтобы ее хозяйка прилично выглядела на ужине...

С этими мыслями я вышла в сад, держа подмышкой книгу и альбом с карандашами. Столик, за которым вчера сидела леди Ричарс как раз мне подойдет, чтобы все удобно разложить и тщательно перерисовать элементы схем.

В тени было не так жарко, легкий ветерок холодил лицо и беззлобно пытался перелистнуть пожелтевшие страницы. Нэнси принесла целый графин вишневого лимонада со льдом, который я неторопливо попивала, погрузившись в работу. И так увлеклась, что не сразу услышала шаги.

— Добрый день, леди Лавлейс. Надеялся застать вас здесь.

— Как приятно оправдывать ожидания, — улыбнулась я. — Рада видеть вас, лорд Инграм.

Джеффри протянул мне цветок — некрупный розовый бутон на коротенькой ножке. Лицо его вмиг стало серьезным и даже хмурым.

— Надо же какая досада.

— Простите?

— Эта роза казалась такой прекрасной, но в вашем присутствии ее красота меркнет.

Я почувствовала, как кровь приливает к щекам. До сих пор было сложно привыкнуть к комплиментам в исполнении лорда Инграма. Слишком уж они были необычные. И если бы не искренность его тона, я бы решила, что он берет их из какого-нибудь любовного романа. Тем не менее, показаться простушкой мне очень не хотелось. Отбросив смущение, я заметила:

— Во-первых, не роза, а махровый бальзамин.

— А во-вторых?

— Если миссис Смитти узнает, что вы обрываете ее драгоценные кусты, — я взяла многозначительную паузу, — месть ее будет страшна.

— Подаст каре ягненка без горошка?

— Хуже! Вы увидите лишь пехотное каре, вооруженное поварешками!

Инграм рассмеялся и поднял руки:

— Туше!

Он присел на свободный стул и, вытянув длинные ноги в высоких сапогах из тонкой кожи, огляделся по сторонам.

— Что-то Беатрис не видно. Куда подевалась эта егоза?

— Уехала в город вместе с отцом.

— Даже так? Ох уж этот Генри, неисправимый собственник. А ведь ни слова не сказал, что у вас выходной посреди недели.

Я пожала плечами, как бы извиняясь за лорда Блэквуда.

— Говорю же, — вздохнул лорд Инграм, — он никак не успокоится после истории с той девушкой. Хоть бедняга и настаивает, что все в прошлом, еще одной такой точно не переживет.

Лорд Инграм, очевидно, вспоминал о мисс Скалс, и по его тону было не очень понятно, говорит он в шутку или всерьез. Хотя и чувствовалась большая доля преувеличения.

Я не могла отделаться от ощущения, что в его словах есть скрытый подтекст. Об этом говорил и внимательный взгляд его голубых глаз, и то, как его ладонь в неизменных перчатках оказалась так близко к моей. Казалось, он ждет ответного шага. Но я слишком боялась ошибиться и попасть в глупую ситуацию, приняв дружескую симпатию за нечто иное, основываясь на нелепых фантазиях Мелани и наивных желаниях Бетти всех переженить.

Пока его комплименты и знаки внимания были в рамках светского общения, и, кажется, приятного для нас двоих.

Джефри же продолжал смотреть, словно пытался прочесть мои мысли. Я вежливо улыбнулась. Играть в гляделки мне не впервой.

— К счастью, — заключил лорд Инграм, — всё решает не Блэквуд, а судьба, Леди Лавлейс. Не будем же терять время!

— Не уверена, что у вас есть повод упрекнуть меня в праздности, — я приподняла книгу.

— Бросьте, я имел в виду совсем не это. Предлагаю немного развлечься.

— Не припомню, чтобы жаловалась на скуку.

— А вы не лишены жестокости, леди Лавлейс, — Джефри приложил руку к сердцу, делая вид, что мои слова его ранили. — Хорошо, можете считать меня слишком самонадеянным, но я не смирюсь и не отстану. Мужская гордость не позволит мне проиграть «Спагирической ятрохимии». Дайте мне шанс, двуколка ждет во дворе.

— И куда мы поедем?

— Пусть это станет сюрпризом.

— Похоже, страсть удивлять у вас семейная, — пошутила я, вспомнив, как Мелани разыскала нас с Бетти на днях, чтобы лично выручить корзинку.

— Соглашайтесь, не пожалеете, — заговорщицким тоном сказал он и, поднявшись, предложил мне руку, будто мы вместе замышляем какую-то шалость.

Его улыбка была такой заразительной, что я улыбнулась в ответ. Как ему отказать? К тому же, книга действительно была скучная, и лишь оторвавшись от схемы, я поняла, как сильно у меня затекла шея и спина от долгого сидения в одной позе. Я точно ничего не потеряю от прогулки с Джефри.

Лорд Инграм вел меня к парадным воротам замка. Видимо, обещанный сюрприз располагается где-то за пределами Золотых холмов. На подъездной дороге обнаружилась лакированная эгоистка с круглой крышей, запряженная новомодным железным конем. Кажется, когда я покидала столицу, такие только появились на выставках магической механики: «бесшумный ход и минимум пара» — гласили афиши.

Джефри, не снимая перчаток, помог мне забраться в повозку, и мы тронулись. Временами, наши колени соприкасались на особо извилистых участках дороги. И в какой-то момент мне даже стало казаться, что лорд Инграм делает их извилистыми вполне себе намеренно. Однако взгляд его был открытым, и он то и дело рассказывал то об арендаторах, мимо домов которых мы проезжали и городские новости. Вскоре стало ясным, что дорога ведет в Бринвилль.

Когда он поглядел на часы, я вдруг вспомнила, что никому не сообщила о своей прогулке. А она, судя по всему, затянется. Нет, у меня не было никаких оснований полагать, что Джефри может повести себя непорядочно, но вдруг в Замке будут волноваться? Однако лорд Инграм явно торопился. Не было и речи о том, чтобы вернуться обратно по такой пустяковой причине.

Я очень надеялась, что мы торопимся не в оперу. Мужчины не слишком думают о таких вещах, но мое платье, хоть и очень милое, не слишком подходит для театра. Я украдкой кинула взгляд на лорда Инграма, отмечая, как натягивается ткань тонкой сорочки на его предплечьях, когда он управляется с лошадью.

Судя по одежде, безусловно, дорогой и идеально скроенной, в его планах все же не опера. Может, заказал столик в ресторане к определенному часу?

Облик вполне соответствует. Глаз зацепили серебряные запонки в виде ягод малины на манжетах, и я вдруг вспомнила:

— Так и не поблагодарила вас лично за малину. Это было очень мило с вашей стороны. Бетти была в полнейшем восторге.

— Рад был угодить.

— Впечатляет, что вы сами ее собирали.

— Ах, это, — улыбнулся Джефри. — Предпочитаю обходиться без слуг там, где это возможно. Способствует раскрытию новых талантов. Тем более, людей у нас мало. Да и те приходящие.

Он осекся, переключил рычаг, направляя коня рысью, и коляска плавно тронулась с места.

— В любом случае, оно того стоило. Бросить вызов колючим кустам ради вашего удовольствия — меньший из подвигов, который мне доступен.

Пусть я испытывала некоторую неловкость, комплементы Джефри были мне приятны. Манеры у Инграмов, конечно, кажутся слегка вызывающими. Будто все, чтобы они не делали, призвано эпатировать публику. Или, быть может, это как раз и является нормальным, а я, бесконечно просиживая за книгами, что-то упустила? Конечно, в бабушкином швейном кружке близнецов назвали бы дерзкими и беспутными, мне же Инграмы казались интригующими.

Пусть я и боялась думать о чем-то большем, глядя на его бесшабашную улыбку. Лучше не поддерживать эту игру с комплиментами. Тем более, меня действительно занимал вопрос: что случилось со старинными поместьями в этой долине? Уже второй такой… обезлюдивший.

Лорда Блэквуда я могу понять: тут и трагедия с одной стороны и современные достижения артефакторики — с другой. Но Инграмы? И брат, и сестра выглядят жизнерадостными, живут на широкую ногу, им не чужды простые радости жизни и они, определенно, умеют веселиться… Что же не так?

— Местные нравы не перестают меня удивлять? — начала я издалека.

Джефри бросил на меня вопросительный взгляд.

— Странно, что здесь не жалуют постоянных слуг.

— Отчего же?

— Вы сами только что сказали, — настала моя очередь удивляться, и, видя, что Джефри хмурится, я добавила: — Людей мало, они приходящие…

— Да, все так, но они постоянно приходящие, — он призадумался. — В прочем, вы правы, постоянно в Заводи живет только… няня.

— Няня?

— Ну да… Она очень старая, боюсь, любой переезд, даже в лечебницу, может стать для нее последним.

Это откровение было неожиданным. Но он так внезапно замолчал…

Мне пришло в голову, что Джефри, наверное, немного стыдится своей привязанности, ведь многие сказали бы, что это унижает его мужественность. Однако я считала такой поступок признаком истинного благородства и широкой души. О чем не преминула сказать ему прямо:

— Это очень мило с вашей стороны так заботиться о ней.

Джефри улыбнулся краешком губ и кивнул, еще больше укрепляя меня в собственных выводах.

Какое-то время мы ехали молча, минуя немногочисленные жилые дома и живые изгороди господских особняков. Золотые холмы действительно были самым большим замком в округе.

Поместье полковника Кроуфорда тоже выглядело довольно внушительно, но не шло ни в какое сравнение. Белый фасад хорошо просматривался с дороги, прямо за аллеей высоченных дубов, посаженных явно не в нашем веке.

Это был очень красивый дом в южном стиле: с колоннами, увитыми девичьим виноградом и внушительным радиусным балконом с изящной ковкой. Но если здесь и пахло стариной, то едва ли сильно. Мне бы очень хотелось увидеть и Малиновую заводь, но еще раньше лорд Инграм рассказывал, что она находится совсем в другой стороне.

— Мы с сестрой рано осиротели, — нарушил молчание Джефри. — Между близнецами и без того существует почти магическая связь, а тут еще и общее горе. Нет сплава сильнее, скажу я вам. Возможно, именно поэтому мы с Мелани и не похожи на обычных аристократов. Нам не интересно сидеть на одном месте, привязываться к дому, врастать корнями. Мы часто бываем в разъездах. Не спорю, поздней весной, летом и даже осенью в Малиновой заводи хорошо, но зимой… Скука смертная. Безлюдные поля на сколько хватает глаз, рано темнеет, поздно светает. Обычно, мы уезжаем зимовать в столицу. И вообще, в последние годы много путешествуем. При таком образе жизни нет смысла держать постоянных слуг — вот и вся разгадка.

Слова Джефри о раннем сиротстве поразили меня. Я хотела сказать, что понимаю, каково это, потерять родителей. Знаю об этом ощущении разрушенного мира. Но, глядя на его точеный профиль и поджавшиеся губы, решила смолчать. Он явно не выглядел, как человек, нуждающийся в утешениях, а я не хотела, чтобы мои слова выглядели «пустым сочувствием».

— А вы бывали за границей? — спросил он, переводя тему.

— Путешествовать — это моя мечта, — с облегчением подхватила я. — По большому счету, переезд в Бринвилль — это мое первое самостоятельное путешествие.

— И не последнее, уверяю вас.

— Но пока, увы, сравнивать мне не с чем. А вы? Какое место произвело на вас самое яркое впечатление?

— Даже не знаю. Обычно мы сами становимся впечатлением…

Джефри оказался хорошим рассказчиком. Они действительно много ездили по свету. А о некоторых местах я даже никогда не слышала.

Он в лицах пересказывал мне приключения Мелани на восточном базаре, и я не могла удержаться от смеха. Ожидаемо, леди Инграм торговалась с каждым, как в последний раз и в один прекрасный день вместе с узорчатым ковром получила в придачу старого попугая. Птица была не простая, а ученая. В основном — отборным восточным ругательствам, которые вогнали в краску даже их видавшего виды проводника.

В результате попугая подарили одной из пренепреятнейших из тетушек Инграмов. Слух у нее неважный, а потому она до сих пор не догадывается, кого приютила.

Впрочем, судя по всему, Мелани своей бесшабашностью удивляла не только меня. Заботливому брату приходилось не раз ее выручать из щекотливых ситуаций. И, казалось, он был совсем не против. Неприятности воспринимались им не иначе, как интересные приключения. Джефри, очевидно, очень любил свою сестру, и поддерживал во всех ее безумствах. Она, без сомнений, отвечала ему тем же.

Прежде, я не встречала никого похожего на Инграмов. Эта парочка казалась невероятной. Я все лучше понимала Мелани и упрекала себя за то, что частенько относилась к ней с предвзятостью и снобизмом. Людям, вроде нее, смелости не занимать, и это касается не только выбора гардероба. Другой вопрос, что близнецам скоро надоест общение серой мышкой, вроде меня: исчезнет новизна, да и не смогут они долго усидеть на одном месте.

А я, определенно, буду скучать.