2.Леди любят артефакты 2

Глава 3: Спасение

Мы миновали ратушу и вскоре оказались на знакомой площади с поющим фонтаном. Впереди виднелась пестреющая красками торговая улица, однако лорд Инграм свернул в другую сторону.

Эта часть города казалось более новой. Дорогие доходные дома перемежались со счетными конторами, адвокатскими бюро и частными практиками. Тут сквозь приоткрытые двери слышался характерный гул писчих машин, бегали туда-сюда курьеры и мальчишки-разносчики с корзинками с ресторанной едой.

Деловой квартал упирался в небольшой сквер. Я видела нарядных дам с детьми в сопровождении нянек и гуляющие парочки. Лорд Инграм то и дело поднимал шляпу, здороваясь со знакомыми, после чего рассказывал мне забавные сплетни о них. Я старалась сохранять серьезный вид и не хихикать, как глупая девчонка.

Вскоре оказалось, что сбываются мои самые худшие подозрения. Мы подъезжали к театру. Я сразу узнала здание, которое прежде видела на почтовых открытках. Многочисленные статуи и лепнина были обильно украшены позолотой, а лазурь купольной крыши соперничала с ясным бринвилльским небом.

Но не успела я поделиться с лордом Инграмом сожалениями по поводу неподходящего туалета, как наша коляска обогнула величественное старинное здание.

Мы оказались на забитой экипажами площадке. К моему удивлению, здесь обнаружилось двухэтажное здание обсерватории с целыми двумя наблюдательными башнями.

Я с облегчением выдохнула: звезды, определенно, лучше оперы.

Лорд Инграм заговорщицки мне подмигнул, указав на яркую афишу, то и дело мелькающую за спинами многочисленных посетителей: «Публичная лекция магистра Фогеля: «Новейшая артефакторика: прогрессивные идеи и общественные вызовы».

Фамилия казалась знакомой. Я точно ее где-то слышала, но вспомнить, где именно, не могла.

— Сюрприз удался, — с улыбкой сказала я, вкладывая ладонь в протянутую руку лорда Инграма.

Он помог мне спуститься, и мы присоединились к длинной очереди желающих приобщиться к знаниям.

— Я знал, чем вас порадовать, — сказал он, наклонившись к моему уху. — Не часто в Бринвилле встретишь целого магистра, готового болтать о своих делах перед толпой невежд.

— Бросьте, невежды иначе проводят свой досуг.

— Вы, как всегда, очень добры, мисс Лавлейс, — ухмыльнулся он и вытащил из кармана брюк часы на золотой цепочке. — Похоже, успеваем.

Джефри окинул взглядом очередь:

— Не сочтите за грубость, Катарина, но я вынужден оставить вас на минутку.

Я кивнула, и Джефри, минуя кассы, уверенно направился к входной двери. Он завис над хмурым контролером, проверяющим билеты и, склонившись, что-то сказал ему на ухо, а затем просунул в нагрудный карман сложенную купюру. Словно по волшебству, лицо контролера расплылось в улыбке.

Джефри обернулся и жестом поманил меня к себе. Видимо, он знает, что делает: вряд ли его жест остался незамеченным. Стараясь не обращать внимание на гул, поднявшийся в очереди, я последовала за Инграмом. Впереди важно вышагивал нечистый на руку проводник.

Обсерватория встретила нас приятной прохладой. Мы свернули влево от витой лестницы, ведущей, судя по всему, в башню и очутились перед обрамленной бархатными портьерами дверью в зал. Практически все места уже были заняты, но контролер быстрым шагом прошел к центру первого ряда и похлопал по плечу двух молодых парней, сидевших там. Жестом он указал им на кресла поодаль.

Инграм выглядел невозмутимо, а я чувствовала себя все более неловко.

— Прошу, — сказал Джефри, проводив меня к месту.

— Ну, зачем же так? — я была смущена.

— Как? — Джефри оборачивается на вахтера с парочкой. — А, вы об этих юных шалопаях? Их же не выгнали, просто пересадили. Не переживайте, леди Лавлейс. Устраивайтесь, скоро начнется представление.

И точно! Не прошло и пяти минут, как шум в зале постепенно начал стихать. На сцену вышел сам магистр Фрогель.

Вид у него был слегка чудаковатый. Это был немолодой мужчина с брюшком и седыми волосами, торчащими во все стороны, точно перезрелый одуванчик. Огромные очки в пол-лица делали его похожим на лохматого филина.

Свет приглушили. Фрогель включил проектофон. Заиграла тихая мелодия, и на сцене появилась картина в два человеческих роста с бушующим океаном. Магистр заговорил.

Уже через десять минут лекции я вдруг вспомнила, где раньше слышала его имя.

«Точно, это же сумасшедший магистр, о котором говорил Тони! — пронеслось в голове».

Фрогель замогильным голосом принялся рассказывать ту самую историю про скалу с неба и слетающую с оси планету. Картинка на проектофоне переключилась, и теперь там было схематическое изображение планов Фрогеля о спасении. Ничего нового: все те же боевые чародеи, взбирающиеся на небесный купол.

Я украдкой оглядела зал, но все слушали эти глупости, чуть ли не затаив дыхание. Даже Джефри, сложив руки домиком, внимательно глядел на сцену.

Что ж, по крайней мере, я узнала, что конца света осталось ждать не долго: всего-то в следующем году на праздник осени. И почему шарлатаны так любят предсказывать свои катаклизмы непременно в даты праздников или равноденствия?

Речи же Фрогеля становились все более эмоциональными: апокалипсис, как оказывается, предсказали еще лет тридцать назад, но правительству было плевать. А ведь, если мы выживем, еще нужно семь лет скорби перенести, прежде чем мир окончательно перестанет существовать!

Я вновь покосилась на Джефри. Лицо у него было серьезное. Он повернулся, улыбнулся мне, после чего вновь отдал свое внимание магистру.

Чем дальше, тем больше я теряла суть повествования. Фрогель перешел к разоблачениям: заговор зрел столетиями, еще с войны Орденов. Выжившие маги-отступники проникли во все сферы и продолжают творить свои темные делишки.

— Их план — порабощение людей! — заключил Фрогель, после чего принялся рассказывать о реальной истории войны Орденов.

— Все знают, как кровавая Агнесса собрала свою армию. Ее изобретение, шлем — Хильдигрим — заставлял носивших его терять память, подавлял волю и делал человека марионеткой в руках этой злодейки. После поражения кровавой Агнессы все ее темные артефакты, в том числе и хильдигримы были якобы уничтожены в огне, размером с гору. Якобы! — выкрикнул магистр. — Но я вам скажу, что это ложь! Несколько лет назад на столичной выставке был запатентован артефакт под номером сорок девятьсот четырнадцать! Черные технологии вернулись, а никто этого не заметил. Хильдигрим скрылся под безобидным номером!

Если Фрогеля и был какой-то талант, так это талант сводить вместе факты, совершенно не связанные и выдавать свои умозаключения с таким видом, будто между ними есть логическая связь.

— Кто помнит, из чего были сделаны шлемы кровавой Анессы?

— Из бадделеита, — донеслось из зала.

— Как и артефакт под номером сорок девятьсот четырнадцать!

Фрогель замер с лицом, будто все должны понять, что из этого следует. Однако множество безобидных и опасных артефактов изготавливаются, к примеру, из серебра. Судя по тишине, повисшей в зале, слушателям было недостаточно такого простого совпадения.

— Тогда я напомню вам, что использовали для усмирения мантикор и виверн. Это давно позабытый рецепт, где помимо вполне обычных ингредиентов содержался болиголов. Интересное совпадение: в одном изобретении используется болиголов и бадделеит.

В зале послышалось шушукание.

— Они говорят, что это артефакт для усиления магических способностей, — кривляя неизвестных «их», — продолжал Фрогель. — Но зачем вживлять его под кожу, если это не черная технология порабощения? Более того, она уже взята на вооружение военным министерством.

На этих словах, какая-то впечатлительная дама ахнула и хлопнулась в обморок. Зал загудел. В голосах слышалась тревога и возмущение. Появился тот самый контролер и под руку вывел дамочку из зала.

Я же испытывала то странное чувство, которое бывает, когда кто-то несет откровенную чушь, а возразить ему нет никакой возможности.

Какое порабощение? Скорее, возможность чародеям, у которых по какой-то причине нарушилось взаимодействие с даром, использовать магию, как прежде. И под кожу артефакты не из злокозненности ставят, а потому, что некоторые из них действительно лучше работают в кровотоке. С заказом военного министерством тоже все ясно: кому, как ни им, заботиться о своих ветеранах? Сколько чародеев утрачивают способности в войне с хаоситами? А такие вот Фогели напрасно пугают людей!

Кровь пульсировала в затылке, грозя головной болью. И, глядя на самодовольно-уверенное лицо этого шарлатана, я испытывала лишь одно желание: взбежать на сцену и трясти его за пухлые плечи до тех пор, пока он не признается, что выдумал все эти глупости. Но, естественно, я этого не сделала. Лишь уронила лицо в ладони, надавливая большими пальцами на виски.

Джефри отвел мою руку и взял ее в свои ладони.

— Не волнуйтесь, леди Лавлейс, я рядом.

Пусть лорд Инграм и не разгадал истинных причин моего поведения, его непринужденная забота казалась приятной.

Фрогель продолжал городить несусветные глупости, а Джефри так и не выпустил мою ладонь до самого завершения лекции. Жест его казался таким искренним и дружеским, что у меня не было желания возражать.

Наконец, Фрогель замолк и откланялся. Зал взорвался аплодисментами. Конферансье объявил, что все желающие теперь могут купить великолепную книгу магистра, где еще больше интересных подробностей». Зрительный зал вздохнул от восторга.

«Вот же ушлый магистр, еще и книжонки свои продает, — думала я, когда влекомые толпой желающих заполучить «печатного Фрогеля», мы покинули этот театр абсурда».

Судя по времени на часах, висевших в холле, лекция длилась всего два часа, а казалось — целую вечность. После темной обсерватории дневной свет слепил глаза. Джефри мило щурился и морщил нос, точно лесной кот.

До ужина в замке оставалось еще немало времени, а потому я охотно согласилась, когда Инграм предложил немного прогуляться.

— Как вам выступление, леди Лавлейс?

Джефри, наконец, задал вопрос, которого я так боялась. Некоторое время мы шли молча, и я, не желая того, продолжала спорить с Фрогелем в своей голове. Однако озвучить искреннее мнение о его лекции, было неловко. Все же Джефри старался меня развлечь. Но теперь отступать не куда.

— Любопытно, — уклончиво ответила я.

— Тоже самое вы сказали о «Френологическом атласе драконообразных». А потом я видел его в кукольном домике Бетти. Кажется, из него вышел роскошный подиум для одной из игрушечных кроваток. Так что «любопытно» из ваших уст весьма сомнительный комплимент.

Я смутилась. Не хотелось бы обидеть Джефри. Или, более того, выглядеть в его глазах выскочкой, критикующей магистра. Хотя сказать хотелось очень много.

— Согласитесь, некоторые тезисы звучали весьма неоднозначно, — сказала я в свое оправдание.

— Соглашусь. Но только с тем, что вы демонстрируете безукоризненное воспитание.

— Простите?

— Бросьте. Пусть я знаю вас не так давно, зато достаточно, чтобы понять, когда вы чем-то проникаетесь искренне. Особый взгляд, нетерпеливый румянец…

Я почувствовала, как щеки заливаются краской.

— Вот как сейчас, — улыбнулся Джефри. — Каждый раз, когда вам есть что сказать, ваши глаза вспыхивают так, будто внутри разгорается пламя.

— Вынуждена разочаровать, лорд Инграм, до огненного вихря мысли магистра мне далеко, — неуклюже отшутилась я.

Однако Джефри такую игру слов, похоже, счел забавной. Во всяком случае, он добродушно рассмеялся. Чуть громче, чем следовало бы на людной улице.

— И, если магистр в ближайшее время не начнет пить успокоительную микстуру, то рискует стать жертвой собственных фантазий раньше, чем бушующая стихия и тысяча кар небесных сотрут нас в порошок, — заметил лорд Инграмм.

— Так бывает, если начинать каждое утро не с чашечки кофе, а с тяжелых дум о порабощении магистрами-отступниками…

— И пролистыванием артефактных каталогов, — подхватил он. — Какой там номер был? Сорок двести что-то там…

— Попрошу вас, — с наигранной строгостью возразила я, присоединяясь к игре. — Между прочим, в них попадаются весьма занятные вещицы. Чесалку для пяток, например, бабушка очень хвалила.

— Из чего она сделана, позвольте узнать? Мефрил? Скарлетит?

— Сплав реардена.

— Скажу по секрету, у генерала-чернокнижника — бывшего одним из любовников кровавой Агнессы, был кровавый топор из реардена, — по-мальчишески присвистнул Джефри. — Примите мои соболезнования, леди Лавлейс, похоже, ваша бабушка перешла на темную сторону.

Мы продолжили играть в эту игру, соревнуясь в нелепости выдвинутых теорий. И хохотали.

Прохожие с любопытством поглядывали на нас, и вряд ли поверили бы, что причиной такого веселья могло стать что-то вроде публичной лекции. Мы шли под руку, как и другие прогуливающиеся парочки, и мне было очень приятно вновь чувствовать себя беззаботной леди, у которой нет иных важных дел, кроме как организовать чаепитие с подружками и выбрать веер. Не нужно нести ответственность, думать о деньгах и о том, достаточно ли добропорядочно выглядишь для наставницы.

— Вы очаровательны, леди Лавлейс. На эту чудовищное выступление стоило пойти только ради того, чтобы услышать ваши остроумные комментарии.

— Благодарю, но мне просто повезло со спутником, — вернула я комплимент лорду Инграму.

— Давайте условимся, если Генри спросит, скажем, что это была потрясающая по своей увлекательности лекция.

Мне стало немного не по себе от мысли, что о нашей прогулке с Джефри нужно будет рассказать Блэквуду. Как будто я совершаю что-то предосудительное, хотя это вовсе не так.

— Хоть свидание назначай, чтобы увидеть его кислющее лицо...— С такими друзьями и врагов не надо.

— Вы правы, леди Лавлейс, я самый настоящий злодей, — отшутился он. — И намерен совершить нечто коварное.

— Еще один сюрприз? Если такой же, то давайте просто погуляем по городу.

— Нет, в качестве компенсации за два часа потраченных на болтовню Фрогеля, позвольте пригласить вас в ресторан. «Бернардин» — самый лучший в городе. Никаких неожиданностей, только изысканные блюда и шеф-повар — кудесник.

— А коварство?

— Заказать на десерт все пирожные из меню.

Я не была голодна, но идея провести еще немного времени в компании Джефри казалась заманчивой.

— Раз такое дело, то все шоколадные возьму на себя, — сказала я заговорщицким тоном.

Посмеиваясь, Джефри вел меня по фешенебельному району Бринвилля. Витрины здесь изобиловали магическим декором, но не покупателями. Взгляд мой упал на потрясающей красоты платье, выставленное за стеклом в доме мод мадам Савиньон. Однако стоило оно, как шкура золотой виверны, не меньше.

По дороге наш разговор с Инграмом из шутливого становился все более серьезным. Мы говорили о магии, которой наделены отнюдь не все, даже среди аристократов. И постепенно обычная беседа перерастала в настоящий спор.

— Это не говорится прямо, но все же, следует признать, что у нас немагическое население негласно поражается в правах. Много ли вы знаете университетов для не магов? — Инграм, определенно, сел на любимого конька. — И правильно, их практически нет. Я не говорю об унизительных проверках способностей, которые нам с Мелли приходилось проходить из года в год до совершеннолетия. И каждый раз эти сочувственные взгляды…

— Я всегда хотела делать артефакты, которые будут доступны не магам. Сейчас их меньше, чем следовало. К примеру, целительские или защитные…

— Мелко мыслите, моя дорогая изобретательница, — перебил меня Джефри. — Все эти беды исчезнут сами собой, когда способности будут у каждого. Нужно думать о том, как наделить ими немагов.

— Не думаю, что это вообще возможно. В войну Орденов такие эксперименты порождали отвратительных созданий. Некоторые из них до сих пор живы, хотя многие считают их творениями хаоса.

— Бросьте, это же обычный снобизм чародеев, — с горячностью возражал Джефри. — Леди Блэквуд занималась такими экспериментами и делала большие успехи, надо сказать.

Я слушала, затаив дыхание. Так вот, о каких разработках шла речь в тех дневниках! Однако я не могла спросить конкретнее, чтобы не выдать свою осведомленность. Все же я читала их личную переписку.

— Но, кажется, я и так сболтнул лишнего, — попытался свернуть разговор Инграм. — Если бы об этом было широко известно, то пошли бы разговоры. В нашем обществе слишком много предрассудков, связанных с этой темой.

— Лорд Блэквуд, кажется, не из тех людей, что одержимы правилами. Он явно не мешал ее экспериментам, — возразила я.

Мне хотелось выяснить больше.

— О, вы просто слишком плохо его знаете, мисс Лавлейс. Их отношения были … сложными. Но я не думаю, что имею право говорить об этом.

Расспрашивать не имело смысла. К тому же, мы, похоже, оказались на месте. Вывеска ресторана «Бернардин», лишенная всяких магических фокусов, выделялась на общем фоне. Строгость линий разбавляли лишь живые цветы и тихая музыка, льющаяся из открытых дверей. Похоже, слоган очень хорошо отражал суть этого места: «здесь вы найдете волшебную кухню».

Все остальное же было подчеркнуто не волшебным. Не удивительно, что Джефри нравится это место.

Мы подошли ближе, и вдруг мой взгляд зацепился за знакомую фигуру. Я глядела в окно и видела рыжие волосы и неизменное черное платье вдовы Ричардс. У ее столика крутились официанты. И вот, стоило им отойти, как взору открылись ее спутники: лорд Блэквуд и уплетающая торт Беатрис. Локти она взгромоздила на стол, но парочка была так увлечена разговором, что не обращали на девочку никакого внимания. Настоящая семейная идиллия.

От этой картины мне почему-то стало не по себе.

— Что-то случилось? — поинтересовался лорд Инграм.

— Простите, но я не могу туда пойти.

Джефри непонимающе посмотрел на меня.

«Нужно срочно придумать отговорку, пока он не увидел Генри…»

— Видите ли… — я замялась. — У меня… У меня… неподходящий туалет.

— Платье как платье, — с недоумением осмотрел меня Джефри. — Светлое, легкое, простое, конечно, но вам невероятно идет.

— Нет-нет, в таком неприлично появляться в подобных местах.

— О, я так редко общаюсь с кем-то кроме своей сестры, что и забыл, как себя ведут приличные женщины, — с усмешкой выдал он.

— Бросьте, ваша сестра невероятно смелая! А я, увы, не такая.

— Леди Лавлейс, поверьте, вы лучше, чем о себе думаете. Если вы не готовы бросить вызов правилам этикета, начнем с малого. Хотите увидеть не туристический Бринвилль? Поверьте, его обитателям совершенно не важно, сочетается ли лента на вашей шляпке с цветом глаз. А кормят там не хуже, чем в «Бернардине». Порции, во всяком случае, больше и сытнее.

Я убеждала себя, что мое настроение испортилось исключительно от вида этой паучихи Ричардс. Желание тотчас вернуться в замок было сиюминутным. Оно вызвано лишь тем, что я очень не хотела с ней встречаться. Так нельзя. Портить себе выходной из-за вдовы точно не стоит. К тому же, я действительно слегка проголодалась, а чудесные запахи кулинарных изысков «Бернардина», только раззадорили аппетит. А Джефри смотрел на меня с такой надеждой, что я просто не могла ему отказать.

— Предложение звучит заманчиво, — вымученно улыбнулась я. — В путь?