2.Леди любят артефакты 2

Глава 6. Близнецы

Разговор Бетти с отцом прошел относительно гладко, хотя, как выяснилось, был не из приятных. Все же лорд Блэквуд не устоял, и девочке пришлось выслушать лекцию об ответственности и благоразумии. Правда, касалось это в большей степени учебы и магии, а потому мне лишь оставалось порадоваться, что версия с хозяйственными рунами была принята, и отец не заподозрил дочь в недобрых намерениях. И пусть подозрения действительно оказались справедливыми, ему знать о том было совсем необязательно.

Увы, пока у меня не было доказательств, чтобы убедить хозяина в дурном отношении вдовы к Беатрис. И хуже того — ни одной идеи, как такие доказательства добыть.

Сейчас я могла лишь помочь девочке избегать встреч с Ричардс, не оставлять их наедине и всеми силами стараться сделать отношения лорда Блэквуда с Бетти более теплыми и доверительными. Возможно, именно это станет первым шагом к тому, чтобы девочка поведала отцу о своих бедах, а он поверил и не стал от нее отмахиваться.

Удивительно, но, похоже, моя неловкая попытка призвать лорда относиться к дочери Беатрис чуточку мягче, подействовала. Во всяком случае, вот уже который день подряд мы обедали вместе, и Блэквуд с искренним вниманием интересовался успехами дочери. Малышке это очень льстило и, временами, казалось, что она готова посвящать все свое вреся учебе, только бы видеть улыбку отца и слышать его похвалу.

Но сегодня все пошло не по плану. Не успели мы отдать должное тушеной говядине с травяными клецками, которые особенно хорошо удавались миссис Смитти, как Бетти принялась крутиться и поглядывать на часы, следя глазами за секундной стрелкой. Было очевидно, мысли ее сейчас где угодно, но только не за столом, и это не ускользнуло не только от моего внимания, но и от лорда Блэквуда.

К счастью, он был настроен достаточно благодушно, чтобы воздержаться от замечаний и нотаций. Лишь бросал на меня озадаченные взгляды, словно спрашивая «что там у вас произошло?» и не следует ли ему вмешаться, пока мы не начали опять ловить дворецкого в ловушки для коловертышей.

Я пожимала плечами. Ответа у меня не было. Самой любопытно, что там за неотложные дела внезапно появились у воспитанницы, и не задумала ли она вновь поэкспериментировать над вдовой.

Наконец, подали чай с ореховым печеньем и вазочки с домашним вишневым мороженным, которое Бетти, как и ее отец, просто обожает.

Но сейчас даже любимое лакомство не остановило воспитанницу. Отпив глоток сладкого чая, девочка попросилась из-за стола.

— Мне казалось, десерт — твоя любимая часть обеда, — заметил лорд Блэквуд. — Интересно, куда ты так торопишься, что не можешь найти и пяти минут, чтобы разобраться с мороженным?

— В оранжерею. У меня там... — Бетти на мгновение замялась, — пучелистник вот-вот должен распуститься.

— Не знал, что эти растения цветут строго по часам и несколько минут так важны...

Бетти опустила голову и с грустным видом потянулась за своей вазочкой. Я кашлянула и бросила на Блэквуда красноречивый взгляд, мол, к чему заставлять? Удивительно, что она не решается ему даже возразить.

Становилось понятной ее спешка. Девочке, очевидно, просто не терпелось заняться своей оранжереей (в последнее время она частенько там пропадала в свободное время).

Видя ее в темном рабочем фартуке — увлеченную и сосредоточенную, деловито пробирающуюся в сторону теплиц, я испытывала лишь радость от того, что Бетти, наконец, приходит в себя. Не ругается, плачет и разрушает, а занимается созиданием.

Это следует поддерживать и поощрять, а не устраивать допрос. В конце концов, ребенок тоже личность, пусть юная и не опытная. Понравилось бы лорду, если бы все бесконечно совали нос в его дела и требовали отчета за каждый шаг?

— Не хочешь — не надо, — обратился к дочери Блэквуд уже более доброжелательным тоном. — Я с удовольствием прикончу и твою порцию. Если, конечно, мисс Катарина, меня не опередит.

— Благодарю, — улыбнулась я. — Но мне после столь плотного обеда со своей бы справиться.

— Да, порции у миссис Смитти такие огромные! — нашла во мне сторонника Бетти.

— Но готовит она потрясающе вкусно, — проявила я дипломатию, стараясь не занимать чью-либо сторону. — Невозможно оставить на тарелке ни кусочка.

— Похоже, миссис Смити уверена, что тощие господа — позор поварихи, — пошутил Блэквуд. — Если ты закончила есть, Беатрис, то, конечно, можешь бежать к своему пучеглазу.

— Пучелистнику! — встрепенулась девочка. — Если можно, я бы взяла немного печенья с собой.

Лорд благодушно кивнул, и Беатрис принялась торопливо укладывать его в льняную салфетку.

И минуты не прошло, а ее уже и след простыл. Надеюсь, в этот раз Бетти в спешке не забудет переодеться, а то Нэнси опять будет ворчать по этому поводу и ругать травологию на чем свет стоит.

Мы с лордом Блэквудом остались одни. Если не считать разбирательства в его кабинете, то это произошло впервые после того самого разговора, когда я явилась в замок под покровом ночи и заполучила обвинение, которое было слишком стыдно признать.

Мне было неловко приходить в библиотеку и видеть его насмешливые взгляды в свою сторону… И, в принципе, неловко после того, что я наговорила тогда. Присутствие Бетти неплохо сглаживало это чувство, однако с ее уходом мне снова захотелось опустить глаза. Я не знала, как себя вести. Начать светскую беседу или дождаться пока Блэквуд сам ко мне обратится?

Так и не решив, я, стараясь не показывать волнения, пила чай мелкими глотками, а лорд тем временем уплетал мороженное. Казалось, еще немного, и он замурчит от удовольствия.

— Вы в последнее время особенно задумчивы, мисс Катарина, — сказал Блэквуд и потянулся за второй вазочкой. — Похоже, вас занимают какие-то серьезные вещи…Дорогие читатели! Извиняюсь за запоздалые проды. Приболела.Вирусы не дремлют, так что берегите себя) Не болеть всем нам!

Лорд Блэквуд глядел на меня с такой лукавой полуулыбкой, что я на мгновение растерялась. Только бы он не начал шутить про мое выдуманное пристратие к спиртоному и моральный облик! С него станется.

Придется все же преодолеть смущение и перестать хлопать глазами, как провинциальная глупышка. Нужно взять инициативу в свои руки и, раз уж представился случай, подробнее расспросить о действительно важных вещах.

— Признаюсь, кое-что действительно не дает мне покоя уже который день.

— С того самого вечера? — хмыкнул лорд Блэквуд.

— Да, — не стала отпираться и, не дожидаясь, пока он выдаст какую-нибудь остроту на этот счет, добавила: — Меня впечатлила новость о пропавших женщинах.

— Ах, это...

— Мне вспомнился случай, когда в столице объявился душитель. Он тоже охотился на девушек.

— Удивительно, правда? Все эти злодеи, уверовавшие в собственное право распоряжаться судьбами других, жертвами, как правило, выбирают тех, кто слабее.

— Наверное, они попросту боятся получить отпор, — предположила я.

— Вероятно, — согласился он. — Только мне никогда не понять, в чем радость расправы над слабым.

— И мне. Думаю, это хорошо. В ином случае речь шла бы о патологии.

— Приятно осознавать, что мы с вами в норме, — как-то уж совсем невесело улыбнулся лорд и приподнял свою чашку, салютуя мне.

— Разумеется. Но меня беспокоит другое. В моей истории, когда было найдено второе или третье тело с одинаковыми следами преступления, вся столица гудела. И это продолжалось полгода. Даже после того, как душителя поймали.

— И?

— Я в Бринвилле уже несколько месяцев, а об этих ужасных происшествиях узнала только сейчас. И то — случайно. Если бы не одно недоразумение...

— Вам нет равных в подборе эвфемизмов, — заметил лорд Блэквуд.

— Приму за комплимент. И попрошу вас на будущее. Если вдруг появится что-то, о чем мне следует знать, дабы не подвергаться опасности понапрасну, будьте так добры рассказать. Не опасаясь за мою тонкую душевную организацию или репутацию прекрасного Бринвилля.

— Бесстрашная мисс Катарина, — лорд Блэквуд откинулся на спинку стула. — Я безоружен перед вашей прямолинейностью. Вот же! Еще чуть-чуть и, клянусь, мои уши будут полыхать, как у последнего школяра.

— Простите?

— Должен признаться, я позволил себе слегка преувеличить. Исключительно для достижения большего воспитательного эффекта.

— Я полагала, что единственная гувернантка в этом доме.

— Не волнуйтесь, вас никто не обяжет платить мне жалование за тот урок.

Я не сдержалась и фыркнула, чем вызвала у лорда пусть и снисходительную, но добрую улыбку.

— Значит, девушки, исчезающие в окрестностях Бринвилля которое лето, все-таки выдумка? — уточнила я.

— Не совсем.

— При всем моем уважении, лорд Блэквуд, мы ведь не о философском камне говорим. Девушки либо исчезают, либо нет.

— Исчезают, — нехотя согласился он.

— В таком случае, с ними это происходит либо здесь, либо в другом месте, — я решила проявить настойчивость.

— С этой историей все очень и очень странно. Юные и не очень особы в последнее время действительно пропадают. И, на первый взгляд, при вполне себе обычных обстоятельствах. Пусть не очень благопристойных, однако...

Он не успел договорить, потому что дверь открылась, и в столовую вошел дворецкий. За его спиной я увидела светлую макушку Джефри Инграма, рядом с которым стояла Мелани. Уловив мой взгляд, она, приподнявшись на цыпочках, помахала мне рукой. Похоже, на уроках этикета эта леди занималась чем угодно, но только не им.

— Прошу меня простить, милорд, — хмуро проскрипел Моргулис, — но к вам пожаловали Лорд Инграм с сестрой. Пригласить?

— А у меня есть выбор? — кисло улыбнулся лорд Блэквуд и развел руками.

Моргулис оглянулся. Видимо, не ожидал, что парочка незваных гостей без всякого приглашения будет прорываться в столовую. Но, приметив снисходительный взгляд хозяина, взял себя в руки. Удивление на его лице сменилось привычным унылым выражением.

— Гостеприимство и радушие всегда были визитной карточкой Золотых холмов, — нараспев произнесла Мелани и проследовала к столу. — Как здорово, что давние традиции возвращаются, Генри.

— Лорд Блэквуд, — Джефри склонил голову, — мисс Лавлейс.

Поприветствовав Инграма, я не могла сдержать улыбки. Уж очень забавно выглядели эти двое. Но лорд Блэквуд, похоже, оценивал ситуацию несколько иначе. Заметив мое благодушие, хозяин еще больше помрачнел. Он словно коршун наблюдал за тем, как Джефри отодвинул для Мелани стул, приглашая присесть, а сам застыл за ее спиной, не решаясь так же бесцеремонно устроиться за столом.

Наконец, выдержав паузу, при которой все, кроме равнодушной к условностям Мелли, успели прочувствовать легкое смущение от неудовольствия хозяина замка, Блэквуд сдался и произнес:

— Прошу располагайтесь. Моргулис, принеси гостям свежего чаю. Чем обязан такому вниманию со стороны соседей?

— А мы не к тебе, — огорошила Мелани, но тут же, видимо, сообразив, что даже для нее это грубо, поспешила исправиться: — Вернее, и к тебе тоже. Но не совсем.

— Похоже, мисс Лавлейс, эта делегация к вам.

— О, — только и смогла выдавить я.

— Мы давно это планировали и сейчас явились сюда, чтобы пригласить мою дорогую подругу Китти вместе с ее прелестной воспитанницей Беатрис к нам в Малиновую заводь. Кстати, а где она?

— Заводь? — переспросил Блэквуд и указал рукой вправо: — Вон в той стороне. Если срезать через лес, будет быстрее.

— Говорю же, знаменитое радушие Холмов как оно есть, — ничуть не смутилась Мелани. — Между прочим, у нас веский повод — крольчата! Представляешь? Им уже две недели. Такие хорошенькие, ты бы сам прослезился от умиления. Как в детстве.

От меня не ускользнуло, как при этих словах, Джефри едва заметно улыбнулся, словно вспомнил о чем-то приятном. Похоже, этих троих связывает нечто большее, чем страсть вести беседы, наполненные взаимными колкостями и подначками. Только вот лорд Блэквуд отчего-то не спешил предаваться ностальгии:

— То есть вы вдвоем приехали сюда ради формального приглашения?

— Именно! А еще выказать тебе дань уважения. Как хранителю долины.

— А вот это уже что-то новенькое.

— Брось! Я леди, и мой долг — наносить дружеские визиты. Наверняка что-то подобное было в том талмуде. Как его? — она пощелкала пальцами, силясь вспомнить название.

— «Наставление для благородных отпрысков», — одновременно произнесли мы с Джефри и невольно рассмеялись такому совпадению.

— Только кое-кто ту книгу даже не пролистал, — с ехидцей заметил Блэквуд. — Иначе был бы в курсе, что под все эти посещения отводятся определенные часы...

— Когда ты успел превратиться в такого зануду, Генри? — искренне возмутилась Мелани. — Правду говорят, что у некоторых с годами характер только портится.

— К счастью, тебя эта беда обошла стороной: осталась такой же несносной, как и была.

— Каюсь, правда. А вот мой брат — совсем другое дело. Пожалуй, из нас троих он — лучший.

Мелани кинула на меня такой выразительный взгляд, что я едва не поперхнулась. Разговор, которому оставался лишь один шаг, чтобы превратиться в неприличный, прервал Моргулис.

Появившись в столовой с подносом в руках, он принялся за сервировку. С медлительностью, присущей всем дворецким в старинных домах, он разливал чай, орудовал щипцами для сахара и раскладывал салфетки. Моргулис делал это с таким видом, точно мы находились, по меньшей мере, на чаепитии у королевы.

Даже Мелани прониклась и защебетала приличествующие по этикету фразы: похвалила чай, сервиз и выпечку миссис Смитти. Джефри же молча кивал, соглашаясь с сестрой. Чашку он взял, не снимая перчаток – бежевых, почти телесных, сделанных из тонкой кожи. Однако никто, включая ворчливого старика Моргулиса, не обратил на это внимание, словно так и должно быть. Я вдруг вспомнила, что действительно не видела лорда Инграма без перчаток, даже в тех случаях, когда их полагалось снимать. Возможно, у него какая-то кожная сыпь? Или шрамы? Нужно бы как-то аккуратно выяснить, в чем дело, чтобы не попасть впросак. Но как? Не спрашивать же в лоб: что у вас там, лорд Инграм?

Пока я размышляла о таинственном недуге Джефри, Мелани болтала без умолку о красотах Малиновой заводи и о том, как скучно в поместье без гостей. На удивление, лорд Блэквуд не стал дальше препираться и дал разрешение нам с Бетти съездить в поместье к Инграмам. Если, конечно, это не помешает нашим занятиям.

Похоже, в его отношении к этим двоим было немало напускного безразличия, а так он совсем не против общения дочери с соседями.

— Китти, о чем вы беседовали, прежде чем мы вас прервали? — поинтересовалась Мелани.

— Да так, обсуждали кое-какие городские новости, — я не была уверена, стоит ли поднимать тему бринвилльского похитителя, о котором, как выяснилось, ничего толком неизвестно. Не хотелось выглядеть в глазах гостей сплетницей и впечатлительной дурочкой.

— В таком случае плохи наши дела, — Мелани потянулась за печеньем и, поймав на себе вопросительный взгляд лорда Блэквуда, пояснила: — У вас двоих был такой вид, будто над долиной нависла страшная опасность.

— О масштабах беды говорить рано, — нехотя ответил он, — но у меня, как хранителя, действительно появилась работенка.

— Расскажешь? — к разговору наконец подключился Джефри. — Или это очередная государственная тайна...

— Дело касается исчезнувших девушек. Вы, должно быть, слышали...***

— Что влюбленные дурочки сбегают со своими кавалерами? — хохотнула леди Инграм. — Вот так новость!

— Справедливости ради, Мелани, не только девицы, — поправил сестру Джефри.

— Вот, он в курсе, — лорд Блэквуд отодвинул свою пустую чашку. — Не только девицы. В этом году уже трое.

Мелани ожидаемо стала настаивать, чтобы и ее посвятили во все подробности таинственных исчезновений. Лорд Блэквуд отнекивался вяло. Возможно, ему самому тоже было интересно обсудить эту тему в приятной компании. Однако одно дело по-домашнему болтать о чем-то таком за чаем с гувернанткой, а другое – затеять разговор о преступлениях за столом в присутствии гостей.

Леди Инграм, как обычно, мало волновал этикет, а потому она принялась искать поддержки у всех присутствующих, уверяя, что Золотые холмы не похожи на салон с рафинированными леди, у которых от вида пятнышка на салфетке портится аппетит. Джефри, хмыкнув, поддержал сестру и заявил, что совсем не голоден. А я поспешила сказать о своих крепких нервах и желудке. Все же узнать новости из первых уст было действительно любопытно.

Лорд Блэквуд поглядел на меня и красноречиво приподнял бровь, точно говоря, уж о вас, мисс Лавлейс, мне все известно. От этого взгляда я смутилась и слегка развернулась, чтобы он не заметил моей взволнованности.

Теперь я смотрела на лорда Инграма. Сегодня он вел себя иначе, чем в нашу последнюю встречу. Все такой же красивый и элегантно одетый, но необычайно сдержанный и даже молчаливый, он, определенно, производил впечатление. Нужно иметь очень трезвую голову, чтобы не поддаться его обаянию.

Лорд Блэквуд, тем временем, стал рассказывать о пропавших девушках. История, и впрямь, была занимательной. Если служанка некой миссис Корнуэл действительно могла сбежать с любовником, то дочь модистки, у которой есть собственная мастерская на главной торговой улице – сомнительно. Семья приличная, да и у девицы был жених, с которым она обручилась полгода назад.

Третьей беглянкой оказалась молодая вдова. Покойный муж оставил ей неплохое состояние и доходный дом, приносивший стабильную прибыль. Этой даме вообще не имело смысла тайно покидать Бринвилль. С таким приданым ей было бы не сложно снова выйти замуж или же просто вести привольную жизнь женщины, не обремененной обязательствами. К вдовам общество гораздо более лояльно относится, чем к незамужним девицам.

Что не очень-то справедливо. Одна такая вдова так и вьется в Золотых холмах, а никто и слова дурного о ее не слишком приличном поведении не скажет. Замужем была, значит, априори честная женщина.

Но, как бы то ни было, лорд Блэквуд прав, все это действительно кажется странным и подозрительным. С душителем в Нордвилле все было понятно, находили тела, а здесь… Сплетни. По крайней мере, до тех пор, пока не выяснится, что пропавшие женщины действительно пропали, а не сбежали от нелюбимого жениха или родственников умершего мужа, чтобы жить себе припеваючи где-нибудь в столице.

— Мне кажется, Генри, ты не просто собираешься искать черную кошку в темной комнате, но отчаянно ловишь ее, чтобы туда запустить, а потом — открыть на бедняжку охоту, — у Мелани, судя по всему, был свой взгляд на происходящее.

Все присутствующие уставились на леди Инграм, не понимая, что она имеет в виду.

— Очевидно же, что Бринвилль — чудесное место, — пояснила она. — Чудесное, но скучное. До зубного скрежета. Здесь порой такая тоска, что я сама подумывала о том, чтобы исчезнуть. Не дожидаясь ухажера.

— Мне кажется, Мелани, ты склонна все упрощать.

— А ты, Генри, наоборот. Признавайся, скучаешь по своим военным штукам, м? Все эти полосы препятствий, огненные вихри, дым и пепел... Китти, милая, почему жизнь так несправедлива? Он может придумать себе целое расследование! А мы?

— Мне не дает заскучать Беатрис, — мягко возразила я.

— И мои прекрасные соседи, — добавил Блэквуд. — Да, Джефри?

— Рад развлекать твоих гостей, — не смутился лорд Инграм.

— А как насчет меня? Хочу выкурить сигару. Составишь компанию?

— Кому что, а магу огня подавай дым, — рассмеялась Мелани. — Смотри, не испепели моего братца ненароком.

— Дамы, — лорд Блэквуд встал из-за стола.

— Мелли, — последовал его примеру Джефри. — Мисс Катарина.

— От этих ваших условностей становится душно, — Мелани даже тут не собиралась соблюдать правила приличия. — Мы подождем вас здесь.

Меня в который раз поразила непосредственность Мелани. Женщин не зовут в мужские курительные, однако нужно иметь талант вывернуть все таким образом, словно у нее был выбор согласиться составить им компанию или нет. Все же она удивительная леди.

Но больше поведения Мелани меня насторожило выражение лица лорда Блэквуда. Какой-то странный нечитаемый взгляд в мою сторону, а затем на лорда Инграма. Было в нем какое-то предвкушение. Или я просто надумываю? Все же лорд не из тех, кто таит обиды и пакостит исподтишка. Тем более, Джефри не давал ни малейшего повода для претензий и вел себя на удивление тихо. Если только хозяин не забыл про ту прогулку с Инграмом… Впрочем, вряд ли. Меня ведь он уже отчитал и, если бы решил наказать, то уже сделал бы это.

Но не успела я обдумать эту мысль, как Мелани заговорила…

— Сейчас умру от нетерпения. Ну хоть ты мне что-нибудь расскажешь?

— Да, в общем, ничего такого, все как обычно, — замялась я, предчувствуя недоброе. — Даже не знаю, чем тебя удивить.

— Такая же скрытница, как и мой братец.

Намек был более чем ясен. Сбылись мои худшие опасения. Мелани, похоже, восприняла нашу прогулку с Джефри очень серьезно, и теперь жаждет узнать подробности… И сейчас, учитывая, что их особо нет, готова выдумать бог знает что.

Я молчала, перебирая в голове варианты. Нужен был такой ответ, чтобы она отцепилась, но, в то же время, не затаила обиды и не сделала меня главной героиней бринвилльских сплетен. Может, стоит вообще отказаться от каких-либо объяснений и сбежать под благовидным предлогом? Сославшись, к примеру, что мне срочно нужно поглядеть, чем занята Беатрис...

Но Мелани не была бы собой, если бы ее по-настоящему занимал хоть кто-то, кроме собственной персоны. По большому счету, леди Инграм для интересного разговора не нужен был собеседник.

— А вот я с тобой кое-чем поделюсь. Джефри все эти дни сам не свой. Бродил по Заводи весь такой задумчивый и мечтательный. Не нужно быть ясновидящей, чтобы понять, как прошла прогулка.

— Мы просто съездили на лекцию, — попыталась оправдаться я.

— Китти, ты так мило краснеешь, что у меня нет ни единого сомнения, что прослушивание околонаучной нудятины в темном пыльном зале — самый волнующий момент вашей встречи.

И вот что ответить на такое? Сказано все было беззлобно, добродушно-шутливым тоном, но, стоило просто произнести это вслух и представить, что говорит не Мелани, а, например, Моргулис, сразу звучало вопиюще неприлично. У бабули, если до нее дойдут подобные слухи, в один момент прибавится седых волос.

О, хоть бы Джефри все эти дни был таким же тихим, как сегодня, и не рассказал сестре ничего такого. Мелани, конечно, не станет меня осуждать, но в своей незамутненной манере способна не просто всем и каждому поведать о нашей встрече, но и сочинить в своем воображении настоящий роман между мной и Джефри.

«Что ж, сама виновата, нужно было раньше об этом думать!» — мысленно сокрушалась я.

— Не волнуйся, дальше меня ваши секреты не уйдут, — леди Инграм изобразила, как запирает невидимым ключиком рот на замок. Но молчание продлилось недолго, всего несколько мгновений: — Просто знай, я счастлива, что твоя жизнь налаживается!

— Мне бы твою уверенность.

— О, только не говори, что Генри испортил все веселье!

Я неопределенно повела плечами. Добавлять ко всем своим промахам еще и жалобы на хозяина замка точно не лучшая затея. Стоило признать, лорд Блэквуд, несмотря на выволочку, и так отнесся ко мне очень снисходительно. Однако он все еще может красочно описать все случившееся в рекомендательном письме, если я решу покинуть Золотые холмы. Не такую репутацию я хотела заслужить…

— Не обращай внимания. Это мы с Джефри привыкли к привольной жизни. А с нашим лордом-занудой, боюсь, можно и старой девой остаться. Всегда боялась такой судьбы для Беатрис, — Мелани наклонилась ко мне через стол, и, понизив голос, добавила: — Леди Ричардс вокруг него три года вьется и ничегошеньки. Бедняжка так и состарится, облизываясь.

Меня неприятно кольнуло упоминание вдовы и ее матримониальных планов, но одновременно порадовало, как об этом сказала Мелани. Три года немалый срок. Я и не знала, что она так долго пытается окрутить лорда Блэквуда.

Похоже, хозяин Золотых холмов не из тех, кого легко очаровать, имея лишь красивую мордашку. Впрочем, не удивительно, если знать, какой блистательной леди была его первая жена.

Хоть в чем-то есть справедливость. Возможно, не будь вдова такой неприятной женщиной, уже давно устроила бы свою судьбу, стала бы женой и матерью. А так… Эффектная внешность и дурное содержание отпугивает потенциальных женихов.

Отчего-то казалось, что даже милый Джефри ей не по зубам: во-первых, он все время в разъездах, а во-вторых, слишком близок с сестрой. Мелани и с теми, кто ей приятен, порой, ведет себя несносно. Боюсь представить, как она поступит с невестой любимого брата, которая ей не понравится.Как бы то ни было, беседа вновь принимала опасный оборот.

Соблазн позлорадствовать над неудачливой вдовушкой казался слишком сильным. К тому же к нему примешивалось еще более сильное желание поведать хоть кому-то о том, как леди Ричадрс изводит маленькую Бетти. Но не место и не время. Несмотря на всю мою симпатию к Мелани, я пока не была готова с ней откровенничать. Особенно если дело касалось других людей, а не меня лично. Потому я решила перевести беседу на что-то безопасное и одновременно увлекательное для свободолюбивой леди Инграм.

Слово за слово, и вот мы уже четверть часа обсуждали тему женского образования. Как было бы здорово, если бы всем нам, и чародейкам и нет, позволили учиться, получать профессию и иметь выбор. Тогда Бетти сама решала бы: развивать свои способности или стать просто чьей-то женой и матерью, а может, и то и другое сразу.

Я призналась леди Инграм, что мечтала об этом в детстве и очень завидовала соседским мальчишкам, которых готовили для поступления в академию. Но после моих слов прежде веселая Мелани лишь опечаленно вздохнула: с отсутствием магического дара и мечтать о таком было невозможно. Если б не родительские деньги, прозябала бы где-то в нищете и безызвестности.

— Зато вы с братом объездили полмира, — поспешила утешить я.

— Так и есть, — согласилась она и добавила как-то уже совсем серьезно: — Но в итоге пресыщаешься даже диковинками. Милая Китти, поверь, нет ничего более важного в жизни, чем простое человеческое тепло.

Слова Мелани заставили меня задуматься. По сути, она, пусть и носила маску насмешницы, вовсе не была злой. Возможно, все это от предчувствия лишенного радости одинокого будущего? Джефри рано или поздно женится, оставит ее ради своей семьи...

Я вдруг невольно поймала себя на мысли, что действительно могла бы стать ее частью. Подумала и кровь прилила к щекам. Эта мысль была слишком… слишком смелой.

Но как ни крути, Мелли, привыкшая к вниманию брата, станет чувствовать себя лишней. С ее характером точно. Смирение явно не ее добродетель.

Но обсуждать подобное было бы неуместно и, тем более, повергать гостью в пучину уныния, пока хозяин развлекает ее брата. А потому я решила рассказать леди Инграм, как продвигается моя затея уговорить Кристофера стать воспитанником Малиновой заводи.

Хвастаться было особенно нечем, но я постаралась донести до нее мысль, что и четкого отказа пока не последовало. Непоседливый мальчишка попросту избегал серьезного разговора.

И все же, иногда надежда не менее важна, чем результат -- она поддерживает тление мечты. И если Мелани так тверда в своих намерениях, то в ее силах попытаться наладить отношения с другим ребенком, нуждающимся в опеке.

Леди Инграм слушала внимательно, и даже немного повеселела, возвращая себе прежнее хорошее расположение духа:

— Ах, как было бы здорово, если бы все получилось. Мы бы могли так много всего сделать. Хорошее образование, манеры, путешествия — о, в моей жизни определенно стало бы чуть больше смысла.

Но ответить я не успела. Дверь в столовую резко распахнулась. На пороге показался Джефри, и с первого взгляда было заметно, что от его безмятежной сдержанности не осталось и следа.

— Прошу прощения, что прерываю, — выпалил он. — Хочу предупредить, что если вдруг понадоблюсь вам, то буду с Генри на площадке.

— Опять он за свое? — спросила Мелани, вскакивая со стула.

— Джефри, я не приму отказа! — откуда-то из глубины коридора доносился зычный голос такого же возбужденного Блэквуда. — Если боишься изгваздать свой костюм, то я найду для тебя тренировочный.

Инграм закатил глаза и исчез.

— Китти, мы не должны это пропустить! — Мелани подошла ко мне и, не моргнув глазом, помогла отодвинуть стул, будто была кавалером.

— Но что случилось?

— Видимо, наш Хранитель долины слишком буквально воспринял мои слова о полосе препятствий. Надеюсь, твое присутствие остановит его от превращения бедного Джефри в кучку пепла. Да шучу я, шучу! Пошли скорей! Будет весело!

Леди Инграм потянула меня к выходу из замка, а затем в сторону пустых конюшен, где сейчас размещался новый фаэтон лорда Блэквуда. Очевидно, Мелли все же знала Золотые холмы намного лучше одной непутевой гувернантки, которой попросту не пришло в голову прогуляться куда-то дальше раскидистого парка. Ведь иначе, я бы не удивилась, выяснив, что, стоит пройти чуть дальше, и наткнешься на узкий ручей с каменным мостиком и приземистый холм. Прямо у его подножья я разглядела небольшой навес и вытянутую вдоль ленты воды полосу препятствий.

Под особо шаткими деревянными конструкциями неровными кляксами чернели грязевые болотца, в которых, судя по всему, приходилось искупаться каждому новичку, вставшему на путь воина.

Мы с Мелани преодолели мостик и шли так быстро, что оказались на площадке даже раньше мужчин. И чем дольше я разглядывала набор колюще-режущих предметов и прячущихся под навесом устрашающего вида тренировочных големов, покрытых копотью от пламенных заклинаний, тем больше мне становилось не по себе. Все эти мужские соревнования плохо заканчиваются и попросту опасны.

Меня не покидало странное иррациональное чувство вины, словно именно я стала причиной страстного желания лорда Блэквуда устроить поединок с Джефри. Вряд ли это именно так, но совладать с этим чувством оказалось слишком сложно.

Однако, похоже, волнение одолевало лишь меня. Мелли, казалось, не испытывала никакого беспокойства. Скорее, наоборот. Я прямо-таки чувствовала ее веселое предвкушение и азарт. Неужели подобные развлечения привычны для этой троицы, и мне не стоит себя лишний раз накручивать? Я хотела задать этот вопрос Мелани, однако не успела, потому что к нам уже приближались переодетые в тренировочную форму лорд Блэквуд и Инграм.

Они были, как день и ночь. Ветер разметал светлые волосы Джефри, и легкие завитки золотом блестели на солнце. Темный жилет с красным кантом подчеркивал белизну кожи и ширину плеч. Он был почти так же высок, как лорд Блэквуд, но казался на его фоне более изящным. Если хозяина Золотых Холмов можно было сравнить с разящим мечом, то Джефри Инграм был рапирой – тонкой, но не менее острой и опасной.

В походке и на лицах этих двоих было написано возбуждение, точно еще немного, и они схлестнутся не на жизнь, а на смерть. Или это у меня так некстати разыгралось воображение?

До нас с Мелли донесся обрывок разговора:

— Поскольку, Джефри, мы вынуждены отказаться от использования магии, предлагаю тебе выбрать оружие.

— Уступлю это право хозяину дома, потому что мне абсолютно все равно. Я нахожу нелепой саму идею каких-либо турниров.

— Брось, — фыркнул лорд Блэквуд, — всего лишь дружеское соревнование. Так, легкая разминка. Это тебе не книжную пыль глотать.

— Можно подумать, ты знаешь, что это такое, — ухмыльнулся Джефри. — Содержимое своей библиотеки ты скорее пустишь на растопку камина.

— Ха! — воскликнула Мелани. — Господа, предлагаю засчитывать и словесные уколы. Мой брат только что ранил Генри.

— Оцарапал, — тут же отреагировал лорд Блэквуд. — И то не до крови.

В том, что хозяин обозначил, как легкое развлечение, ощущалось все больше злого веселья, и я не могла не вмешаться:

— Может, следует выбрать что-то наименее травмоопасное?

— Считаете, что словесная перепалка — чересчур? — не без ехидства поинтересовался Блэквуд.

— Неосторожно брошенное слово бывает хуже выстрела в упор, — пожала плечами, к месту вспомнив бабушкину присказку.

— А это идея. Раз дамы настаивают, можем выбрать стрельбу из лука.

— Только не в друг друга! — крикнула Мелани в спину Блэквуду, когда тот пошел за снаряжением.

Он в одиночку принялся устанавливать мишени. Джефри наотрез отказался помогать, ссылаясь на то, что раз уж хозяин задумал подобное развлечение, то пусть сам и старается. От меня не ускользнуло, как при этом он обменялся взглядом с Мелани. Казалось, что им совсем не нужны слова, чтобы понимать друг друга. Находясь рядом, я чувствовала, как сильна эта незримая связь между братом и сестрой.

Конечно, такому можно было лишь позавидовать. Я была единственным ребенком в семье, а ведь как хотелось бы иметь в этом мире еще одну родную душу.

Удивительным образом подготовка стрельбища немного сгладила напряженную атмосферу на площадке: лорд Блэквуд успокоился, а на лице Джефри появилось невиданное доселе выражение собранной сосредоточенности. Он глядел на меня украдкой, точно хотел о чем-то спросить, но так и не решился.

Возможно, ему просто слишком неприятно и страшно проигрывать? Особенно при мне. Я все-таки новый человек в Долине. Он же слишком гордый для того, чтобы спокойно принять проигрыш при свидетелях.

Это заставляло меня чувствовать себя очень неуютно. Лучше бы не слушала Мелани и избавила себя от созерцания поединка под каким-нибудь благовидным предлогом.

Да и вообще, зачем лорд Блэквуд все это затеял?! Насколько будет ценна победа, если учесть, что он опытный и тренированный вояка, а Джефри нет? Но, мужчины, порой, ведут себя, как дети, со своими мальчишескими представлениями о чести и самоуважении.

Пока я раздумывала, как улизнуть с полигона никого при этом не оскорбив, соперники начали свое соревнование.

Лорд Блэквуд примерился к ветру и первым выпустил стрелу, которая с глухим стуком вонзилась в мишень. Очень близко к самому центру, почти идеально, но все же не совсем.

— Ветер, — пожал плечами Блэквуд, обращаясь почему-то ко мне.

Джефри тем временем тоже примерился к луку и выстрелил. Стрела со свистом пролетела мимо мишени и воткнулась в траву.

— Согласен, ветер, — выдал Инграм.

Блэквуд насмешливо вскинул бровь и вновь натянул тетиву, отпустив следующую стрелу в полет. И снова она угодила почти в яблочко, но уже чуть выше. Джефри же, один за одной запустил еще две, и обе они, к нашему удивлению, поделили место в самом центре мишени. Мелани радостно зааплодировала, а лорд Блэквуд заметно скис.

Что сказать, мужчины!

— Так, Генри трижды ранил противника, — принялась подводить итоги Мелани, — а мой брат — дважды убил. Интересно, если бы вы стреляли друг в друга, кто бы победил?

— Мелли, между нами не может быть настолько серьезных разногласий, — спокойно ответил ей Джефри. — Мы ведь обо всем договорились. Так, Генри?

— Да, но и ничьей тоже быть не может. Поэтому предлагаю продолжить.

Я поглядела на хмурое лицо Блэквуда, и у меня закралось подозрение, что между мужчинами произошло нечто такое, о чем мы не знаем.

Что могло стать темой разговора в курительной комнате? И каким образом этот разговор свернул к соревнованиям на полигоне? Однако обдумать эту мысль я не успела. Откуда ни возьмись на полигоне появилась взволнованная Беатрис.

Видимо, мои уроки все же не пропали даром, потому что, прежде чем отвести меня в сторону от навеса, воспитанница вежливо поприветствовала гостей, хотя уже только по ее бледному личику я поняла, что случилось нечто очень и очень нехорошее. Блэквуд и Инграмы, увлеченные очередной перепалкой, не обратили на Бетти особого внимания, в то время как я уже морально готовилась к худшему.

— Мне очень нужно, чтобы вы пошли со мной в оранжерею, — она вцепилась в мою руку, едва сдерживая слезы.

— Что случилось?

Бетти молчала, но было заметно, что она едва сдерживает слезы. Я окинула ее взглядом, а потом взяла за подбородок и покрутила голову, чтобы убедиться, что причина слез вовсе не в огромной шишке на затылке. Внешне все выглядело нормально. Лицо чистое, руки не оцарапаны ядовитыми шипами какой-нибудь жужелицы и даже платье целое. Однако, присмотревшись, я заметила пятна крови на подоле.

— Она не моя, — тотчас сказала Бетти, поймав мой взгляд.

— А чья?

— Пойдемте скорее, сами все увидите.

У меня сердце ухнуло в пятки. Она кого-то убила? Подкараулила Ричардс? Скинула кадку на мистера Хьюза? Поставила силки на миссис Смитти или напала с секатором на Пайпер. В голове возникали версии одна хуже другой. Было ясно лишь одно: Бетти не хочет доверять свою тайну никому, кроме меня.

— Беги, — сказала я. — Сейчас приду.

Бетти понеслась в сторону конюшен, а я подошла к Мелани, которая как раз в этот момент с интересом наблюдала за тем, как Джефри и Блэквуд взвешивают в руках тупые турнирные мечи.

— Мне очень жаль, но я нужна Бетти.

— Что? Нет! Они же ради вас тут стараются!

Оттого, что Мелани могла быть права, я почувствовала себя неловко. Да, такая мысль проскальзывала в голове, но сказанная вслух, она выглядела просто до ужаса претенциозно и нелепо. Не может Блэквуд, как мальчишка, мстить Джефри за тот вечер в Бринвилле. Или все же может? Впрочем, это не имело никакого значения. Кто он, а кто я?

Даже если так, то я, тем более, обязана уйти. Не только потому, что Бетти требуется моя помощь, но и чтобы у мужчин поугас пыл и они друг друга не покалечили.

— И тем не менее, — настояла я на своем. — Меня пригласили, чтобы помогать Беатрис. Это моя наипервейшая обязанность.

— Ясно, долг зовет, — вздохнула Мелани, не отрывая взгляд от лордов. — А я, пожалуй, останусь и посмотрю, чем это все закончится.